Сплочённые тайной

— Тройка. — учитель медленно и терпеливо зачеркивает что-то ручкой в журнале, погружаясь в размышления. Его движения плавные и медленные, как будто само время движется в его темпе. В тишине класса только звук его ручки, царапающей бумагу, нарушает покой. Пустой класс, пронизанный скромным ярким солнечным светом, был наполнен успокаивающим запахом, который был как бы неотделим от этого места. Через открытое окно с шумом влетел свежий воздух. На стульях, за партами, всё ещё следы от тех, кто сидели тут раньше, но сейчас здесь никого не было. Вдыхая свежий воздух, проникающий через открытое окно, блондин чувствовал себя облегченным. Хоть что-то успокаивало его перед серьезной встречей. — Что у вас с оценками, мистер Фелпс?, — снимая очки спросил преподаватель, переводя своё внимание на Трэвиса, сидящего в последнем ряду. Тот лишь опуская взгляд на стол промолчал, не желая ничего говорить. Он молча и скучно смотрит вниз, будто его там тоже нет. Учитель, видимо, привыкший к такой ситуации, не пытаясь вывести ученика из его «зазомбленного» состояния, возвращается к заполнению журнала. — Четыре. — уже более спокойным тоном сказал старик, развивая тишину в классе. — Трэвис, я весьма недоволен вашим отношением к занятиям. Напоминаю, что после данного отчёта, вы должны будете зайти в кабинет директора. Вам предстоит серьёзный разговор. Это понятно? — последняя фраза звучала более грозно чем жестокое обращение с ручкой. — Да, мистер Смит. — недовольным тоном и с кислой физиономией, тот закатил глаза. — Вы свободны. — после этих слов парень рывком встал, не желая проводить здесь и минуты. Ощущение, что весь мир видит твои действия, было страшным. Смущённый парень, вышел из класса, и шёл в нужный кабинет. Открыв дверь, в глаза сразу бросается тревожная атмосфера. Кабинет директора — это суровое место. Глухая тишина, прерываемая только стуком карандаша на бумаге. Тот, кто смело явился сюда, чтобы поговорить с директором, не имеет права на ошибку. На стенах висят встроенные книжные шкафы с различными научными изданиями, от классики до мемуаров. За столом сидит сам директор, с главным видом. Вокруг него — большая стопка бумаги, а сам он что-то старательно выводит в блокноте. Переступив порог, парень застал строгий взгляд. Теперь ему предстояло лицезреть гнев и недовольство, которое он сам так часто вызывал у других. Он знал, что перешёл черту, и теперь его ждал ужасный конец его школьной жизни. — Можете сесть, мистер Фелпс. — директор, чьё имя носил Мерил, как можно удобнее сел, подготавливаясь к длительной речи. — Я полагаю вы осведомлены причиной моего вызова. Ваше поведение, недопустимо в нашей школе. Также это относится к вашему отношению к одноклассникам, — начав, Мерил сделала паузу, наблюдая за реакцией согнувшегося ученика — Я более чем поражена вашими выходками, которые, соответственно могут привести к вашему исключению из школы. — со стуком об стол закончила предложение та, от чего и без того зажатый парень вздрогнул. Блондин, сидящий перед директором, собрался уже говорить, но его быстро обрезали, напоминая, что он здесь не для того, чтобы оправдываться, а только чтобы слушать, и что его слово пригодится только в тех случаях, когда это будет необходимо. Осознав это, он замолкает, понимая, что только усугубит свои проблемы, начав спорить с директором. — Не нужно слов, мистер Фелпс. Я полагаю вашему отцу это не понравится, учитывая его строгость. Но я даю вам ещё один шанс на спасение вашей репутации. — парень был готов к тому, что его выгонят из школы, но услышав то, что он все еще имеет шанс остаться, у него загорается огонек надежды. Тот выпрямив спину, принялся внимательно слушать условия, не желая упустить ни единого слова. — Вы должны исправить отношение с одним учеником, он же ваш одноклассник. Судя по количеству жалоб в вашу сторону, вы выбрали именно его частой мишенью для издёвок. — после этих слов последовала мучительно долгая для хулигана пауза. — Вам знаком ученик — Салли Фишер? — уже более мягким тоном спросила Мерил. Услышав душераздирающее знакомое имя, сердце парня кольнуло. На протяжении скольких месяцев тот играл с ним, вовсе не желая того, что говорил и делал. Выждав минуту, Фелпс растерянно кивнул, подтверждая что прекрасно знает этого человека. — Именно с этим парнем вам нужно наладить отношения, ясно?, — чётко указав пальцем, сказала директор. Но ответа не последовало, после чего та устало вздохнула, выражая свое разочарование. Трэвис был озадачен и смущён, он не знал, что сказать или как объяснить то, что с ним происходит. Он просто сидел, скрестив руки, в ожидании того, что скажет директор. — Я надеюсь условия понятны, теперь вы свободны. Прошу не опаздывайте на урок. — после последних слов, прозвенел звонок. Блондин беззвучно встал и вышел из кабинета директора, чувствуя на себе взгляды одноклассников и других учеников, заходящих обратно в класс. Всё, что он хотел, это вернуться в тот момент, когда ему не нужно было думать о плохом поведении в школе, и просто наслаждаться жизнью, но теперь всё изменилось. Тревис заходит в класс на урок, и в то же время у него в голове строится план, как он будет мириться с Фишером. С тем парнем, в которого почти каждый день летели безобразные отпрыски яда, сливаясь с кулаком и чужой кровью. От этих мыслей у парня прошлись мурашки по коже, но по крайней мере, это был его единственный шанс остаться в школе, не получив трёпки от отца. Его лицо побледнело, когда пришло осознание того, что у Сала есть друзья, шайка чудаков, схожих на его самого. И они всегда с ним ошиваются. Он не хотел об этом думать, но факты есть факты, которые могли сорвать его план по примирению с протезником. Однако Фелпс знал, что шанс у него всё же есть. С этими мыслями тот сел за парту, замечая боковым зрением свою цель. Странно что рядом с голубо-волосым не было отстойного металлиста. «— Отсутствие патлатого только мне на руку.» — мелькнуло у блондина в мыслях, получая лист с тестом, чтобы выполнить его. Пока все выполняли задание, Трэвис неосознанно повернулся в сторону заснувшего парня в маске, который по всей видимости уже закончил тест. В мыслях Фелпса было пусто, он ни о чем не думал, в его душе лишь играла нотка сожаления перемешанная со страхом. Из транса его вызволил звонкий голос учителя, делая ему уже какое замечание за год. И тот с последним вздохом, отпустил убивающую его терпение боль, как только прозвенел урок. Ощутив свободу, парень наконец встал и сдал бумажку, выходя из класса. Теперь его целью был серьёзный разговор, в который входил его одноклассник.