История о трёх друзьях

Наступило утро первого учебного дня, которое, по сути, мало отличалось от других дней и не было для Вовы чем-то особенным и уж тем более интересным. Встав в половине восьмого, он проглотил пару кусков хлеба, оделся, вышел из дома и неспешно побрёл в школу, которая находилась всего в пяти кварталах. Пожалуй, единственным отличием было отсутствие Серафимы, которая теперь училась гораздо дальше от дома и вставала намного раньше. Вскоре из-за домов показалась школа: трёхэтажное обшарпанное здание, в котором, по мнению Вовы, учились средне статические отбросы общества, к которым, правда, он себя не относил, однако финансовое положение его семьи не позволяло ему учиться в нормальном учебном заведении, но его это не волновало, точнее, ему было всё равно. Проходя по старому, давно не ремонтированному, коридору, Вова по привычке чуть не зашёл в свой старый класс, но вовремя остановился. На самом деле он не особо переживал, что его оставили на второй год, можно сказать, его это даже радовало – наконец-то он останется один, без Серафимы, которая часто слишком яростно заботилась о нём, тем самым вредя и себе, и ему. Теперь девочка была свободна и могла больше времени уделять себе, а Вова мог перестать всё время отвлекаться на её поучения и спокойно забыться. Что же касается одноклассников, то своих старых парень знал очень поверхностно и далеко не всех, поэтому смена коллектива его ни капли не волновала, можно сказать, он никогда не был его частью. Войдя в кабинет и не обращая внимание на других, Вова сел за третью парту у окна – своё излюбленное место, которое, к счастью, оказалось свободным. Судя по всему, до него тоже никому не было дела, так как ребята даже не повернулись в его сторону. ***** С тех пор, как Адриан предложил ей сбежать, прошла неделя. Ада уже успокоилась, хотя иногда сердце напоминало ей о том случае, но сейчас её мысли были заняты совсем другим: у её отца, графа Йорка, сегодня было день рождение, и вечером планировался грандиозный бал, поэтому дома работа кипела с самого утра. Было приглашено множество гостей, в том числе и графы Вестиа, однако накануне пришло письмо, в котором глава дома, Роберт Вестиа, вежливо отказал в своём присутствии, ссылаясь на болезнь жены. Вместе с ним девушка лишилась возможности видеть и возлюбленного, но весёлый вечер в компании Еванджелины и предбальная суета отвлекли её от мыслей о нём. Часы пробили 7, пора было спускаться. Наша героиня в последний раз подошла к зеркалу прежде, чем выйти к гостям. Сегодня она была особенно прекрасна: тонкие нити с чёрными блестящими камнями украшали шишку из её волос, на лицо был идеально нанесён макияж, а ножки укрощали белые балетки. Белоснежное платье было украшено жемчугом и великолепно сидело на девушке, руки её были украшены браслетом и парой колец, а шея и уши – ожерельем из жемчуга и аккуратными серёжками. Бросив мимолётный взгляд на своё отражение, Ада вышла из комнаты и медленно вошла в зал. Все гости и даже музыка на секунду замолкли, когда она появилась на пороге. Вездесущая Еванджелина тут же подлетела к ней и отвела в сторону. - Ах, душечка, как же ты прекрасна! Нельзя быть такой красивой, это оскорбляет всех остальных девушек! И папеньку своего ты затмила, а ведь это его праздник! Ах, сколько же Адриан потерял, не придя сегодня! Он не простит себя этого! Если бы он видел тебя сейчас, то обо всём пожалел бы и тут же батюшке твоему в ноги упал, умоляя твоей руки, будь уверена! - Ах, не стоит! Мне уже всё рано на него, я уже о нём забыла… Пойдём, Ева, я хочу танцевать! Первые два часа праздника прошли у Ады в танцах с самыми разными юношами, но чаще всего с 25-летним братом Еванджелины, Харрисоном. Молодой человек, осведомлённый о тайном романе подруги сестры, посочувствовал ей и посоветовал забыть Адриана, говоря, что в мире миллион мужчин гораздо достойнее его и она ещё найдёт своё счастье. Девушка мило улыбнулась ему в ответ: она понимала, что он прав, и дала себе слово порвать с любовником завтра же. Но в конце концов Ада стала отказывать от предложений потанцевать, так как очень устала и ей не терпелось поболтать с Евой, однако её подруга снова и снова уходила, поэтому девушка была вынуждена сидеть в одиночестве. Вдруг к ней подошёл какой-то мальчик и, умоляюще глядя, сказал: - Леди, пойдёмте со мной! - Что случилось? Ты кто? - Пойдёмте! Господин просил срочно звать вас, нужна ваша помощь! - Не тараторь, скажи толком! Куда идти? И что за господин послала тебя? – вставая, спросила Ада. - Я не знаю! Но это важно – мисс, пойдёмте! – мальчишка потянул её за собой, и вскоре они оба вышли из зала и почти бегом спустились по лестнице. Уже покидая сад и выйдя за ограду, девушка осознала, что совершила роковую ошибку, никого не предупредив о своём уходе и пойдя неизвестно куда за незнакомцем, но было поздно: из-за деревьев показались золотые кудри Адриана. ***** - Доброе утро! – сказал молодой человек лет 30-и, входя в класс и прерывая мысли Вовы. – К сожалению, у меня не было возможности познакомиться с вами вчера, поэтому мы сделаем это сейчас. Меня зовут Владислав Владимирович, я ваш новый учитель математики и классный руководитель. Надеюсь, мы с вами поладим. Итак, через минуту будет звонок, поэтому сядьте, пожалуйста, на места, и мы начнём. Ребята, коих в классе было около 30 человек, нехотя сели, и новый учитель, оббежав их взглядом, продолжил: - Первое: я закрою глаза на то, что вы вчера устроили на линейке, точнее, на то, что устроила ваша самая некультурная половина, потому что меня не было и поэтому моя вина в этом весьма велика, но знайте: это был первый и последний раз, и больше я не позволю вам излишних вольностей. Вы уже взрослые, поэтому можете отвечать за свои поступки, а если вы захотите сделать что-то плохое осознанно, то ничем хорошим это не кончится, причём как для вас, так и для вашего оппанента. Надеюсь, вы меня услышали. За нарушение дисциплины спрашивать буду строго, особенно с мальчиков. И кстати, не ждите, что за каждое ваше действие я буду вызывать ваших родителей – нет, место родителей на родительском собрании, а за свои поступки вы будете отвечать сами. Ранее я преподавал в исправительной колонии для несовершеннолетних, поэтому на особенно непробиваемых буду использовать методы воспитания, которые практикуют там. Однако я искренне надеюсь, что до этого не дойдёт и сегодня мы до конца года закроем эту тему. Бояться меня не стоит: я никого не накажу и уж тем более не ударю просто так и постараюсь быть максимально добрым и справедливым. Ребята ошарашенно переглянулись: слова нового учителя произвели на них сильное впечатление. - Второе, - как ни в чём не бывало продолжал Владислав Владимирович. - К вам в класс пришло двое новеньких, поэтому давайте уделим им немного внимания: одного из них вы, возможно, знаете: ранее он учился в классе, который на год старше вас, но из-за некоторых трудностей в учёбе не смог выпуститься и был оставлен на второй год – Вова Точилкин. Мальчик почувствовал, что взгляды новых одноклассников дружно стали сверлить его, и смущённо опустил глаза, слегка представ. Однако это смущение было связано не со стыдом за то, что он второгодка, а боязнью большого количества внимания, которое вырабатолось у него за время малого общения с людьми. - А вот другого новичка вы вряд ли знаете. Глеб, заходи! На голос учителя в кабинет вошёл юноша с русыми волосами и карими глазам. На вид он был куда старше своих новых одноклассников и больше походил на студента, чем на школьника. Вова в изумлении посмотрел на него: пред ним стоял тот самый футболист, который вчера попал ему в лицо мячом! - Думаю, что многие из вас заметили, что Глеб старше вас - ему уже 18, однако из-за некоторых обстоятельств он не смог получить полноценное образование, вследствие чего теперь он будет учиться вместе с вами. Я надеюсь, что вы радушно примете новеньких и они быстро освоятся. Глеб, присядь, пожалуйста, пока с Вовой. Возможно, потом пересажу тебя куда-нибудь в другое место. Парень, который тоже уже успел узнать в новом соседе по парте своего вчерашнего знакомого, кивнул учителю и сел на отведённое место. - Итак, а теперь перейдём к уроку. Записываем тему… Владислав Владимирович отвернулся к доске и стал писать тему урока. Весь класс, всё ещё не отошедший от речи учителя, открыл тетради и стал смирно писать вслед за ним. Наверное, единственный, кого не смог впечатлить новый математик, был Вова – для него учителя были одинаковы, не было ни одного, кого был он слушал, а уж тем более уважал. - Привет, росток. Не ожидал тебя тут увидеть, - прошептал Глеб, не отрываясь от тетрадки. - А я тебя ещё меньше, - отозвался Точилкин, боязливо покосившись на собеседника. – Или… мне обращаться к тебе на «вы»? Брюнет презрительно покосился на соседа. - Ты совсем бивень (слабоумный)? Мало того, что мямля, так ещё и бажбан (тупой)? Или просто таким кажешься? Вова вжался в стену и опустил испуганные глаза: он снова не понял, что Глеб ему сказал. - Ау! Опять ты, что ли, заснул? – парень занёс руку, чтобы потрясти соседа за плечо, но Вова вдруг увернулся от неё и умоляюще, чуть ли ни со слезами на глазах прошептал: - Извините, простите, я… я совсем не хотел вас задеть! Я сделаю всё, что ты скажешь, только, пожалуйста, не бей меня! Вдруг он почувствовал, что в горле застыл ком, слёзы готовы были брызнуть из глаз, а руки начали немного трестись, и понял, что страх перед новым знакомым лишил его трезвости. Юноша несколько раз глубоко выдохнул, чтобы успокоиться, но глаз не поднял. Он боялся, что своими странными мольбами мог только сильнее взбесить соседа. Но на самом деле всё было наоборот: Глеб в замешательстве убрал руку и отодвинулся от собеседника. Он понял, что неосознанно напугал его, и эта мысль была ему противна. С того рокового дня парень старался следить за собой и распускать руки лишь по необходимости. Ему была ненавистна мысль о том, что его физическая сила пугает кого-то, хотя он редко испытывал это чувство, так как его оппанентами обычно становились его соперники, которые относились совсем к другой категории людей и которых он считал своим долгом поставить на место. То, что его новый знакомый – обиженный и зашуганный ботаник, он понял ещё в их первую встречу, и теперь ему было очень неудобно и даже стыдно перед ним, поэтому, выждав паузу и дав ему успокоиться, парень заговорил снова: - Я не думал, что ты так отреагируешь. Не дрейфь – я тебя не отоварю. Вова помолчал, после чего тихо отозвался: - Прости, но я не понимаю далеко не всё, что вы говорите. - Не врежу я тебе, не бойся. И хватит унижаться! Прости, извини – не надо этого! Ты ж ничего не сделал! И какое «вы»?! У нас всего два года разницы! - Вова, Глеб, что такое интересное вы там обсуждаете? – вдруг раздался голос учителя. – Может, и с нами поделитесь? - Нет, нет! Извините! Парни затихли, и математик продолжил урок. Вова ещё немного пописал, обдумывая разговор и понимая, что он ещё долго не сможет избавиться от страха перед одноклассником, но вскоре ему это надоело и он, продолжая беспорядочно водить ручкой по листу, ушёл в Астрал. ***** - Адриан! Почему ты здесь? – Ада остановилась, еле сдерживаясь, чтобы не броситься любимому в объятья. В тот миг она осознала, что по-настоящему любит его, и это вовсе не игра и не предубеждения, и всё, что она пообещала себе в зале, сейчас не имеет для неё никакого значения. Юноша нежно обнял её за плечи и прижал к себе. - Мне очень жаль, что я причинил тебе боль, ведь я очень люблю тебя! Но, по воле судьбы, я буду вынужден сегодня сделать то, за что ты можешь меня возненавидеть, но со временем ты осознаешь, что я всегда желал тебе лишь счастья и по-настоящему люблю! Ада не понимала, о чём говорит Адриан, однако всё больше забывалась в его руках, как будто околдованная, а затем и вовсе провалилась в сон. Сколько она проспала, никто точно не считал, но за это время девушке успело присниться несколько снов, однако в памяти остался лишь один. Точнее, его фрагмент: Ада стояла на краю пропасти, а над бездонной ямой парил человек во фраке, с чёрными волосами, которые трепал ветер, и со святящимися алыми глазами. Он хищно облизывался, глядя на неё. Девушка открыла глаза, когда за окном уже смеркалось. Она лежала на кровати в незнакомой комнате и была одета в чужое платье. Ада встала и подошла к окну, которое было загорожено решёткой. Из него открывалась непривычная картина: незнакомый лес, чужой парк и, кажется, даже совсем иное небо. Девушка в замешательстве отошла, мимолётно осмотрела богато обставленную комнату и попыталась вспомнить, как же она оказалась здесь. Вдруг дверь открылась, и вошла девушка в грубом платье с подносом в руках. - Добрый вечер, мисс! Извольте отужинать! - Где я? - В доме Вестиа, леди, господин Адриан привёз вас вчера ночью. Он приказал мне заботиться о вас, ибо сам он занят. - Почему я здесь? Эти решётки… Уверена, что и дверь на замке! Он пленил меня, а теперь не хочет даже прийти?! Ты- как твоё имя? – позови ко мне Адриана! - Но леди… - Никаких «но»! Это приказ! Вон! Напуганная служанка, не ожидавшая такого отпора со стороны гостьи, убежала, а Ада, понимая, что всё это не просто так и ничего хорошего ей не сулит, села у окна. «Наверное, мама и папа ужасно переживают за меня, а все домашние оставили свои дела и заняты моими поисками. Как только он придёт, я сделаю всё, лишь бы он отвёл меня домой. Но, право, зачем я ему? Зачем он привёз меня сюда? Отец никогда не отдаст меня ему теперь, так что же мне делать? О чём он вообще думает? Неразумный, он же всё испортил!» Девушка ждала возлюбленного очень долго, настолько, что, даже успокаивая себя тем, что её вечность ей лишь кажется, она поняла, что уже давно стемнело. Всю ночь Ада не сомкнула глаз, думая над тем, что же сейчас твориться дома. Она была всеобщей любимицей, весь дом просто обожал её. Эбегейл и Кэтрин, будучи не такими красивыми, завидовали ей, но тихо, про себя, ибо не завидовать было невозможно, и, чтобы заглушить в себе это ужасное чувство, старались всячески помогать сестре и вообще никак не показывать плохого к ней отношения. Оливер и Карл, младшие братья девушки, которые любили играть с ней в детстве, и готовы были буквально носить её на руках, а Генри, 20-летний старший брат, был для неё как могучий рыцарь для хрупкой принцессы: красивый, смелый и благородный. А главное, он лучше Еванджелины, понимал чувства девушки и всегда старался помочь. Более того, Генри с детства отличался странным поведением: например, помогал слугам чистить овощи или вызывался присмотреть за больной дочерью горничной. Все его домочадцы находили это очень странным, и из-за этого порой возникали очень неприятные ситуации, однако они никак не изменили поведение молодого наследника – даже напротив, это как будто ещё больше матевировало юношу. Графиня Йорк, добрая женщина лет 40, видела в дочери свой идеал и старалась сделать всё, чтобы дополнить её образ и сделать её ещё более совершенной. А вот граф едва ли уделял ей много внимания - наоборот, он тратил его по большей части только на старших сестёр. Глава семейства был убеждён, что, благодаря врождённой красоте и хорошему образованию, Ада добьётся всего сама, а значит, внимание и вложения больше нужны Эбегейл и Кэтрин. Также за последние годы неотъемлемой частью их семьи стала Фифи – белоснежная болонка, которую очень любили все женщины семейства, младшие братья часто играли с ней, а Генри со старым графом предпочитали не замечать. Именно об этом людях всю ночь думала девушка, лишь иногда поглядывая на часы и понимая, как сильно их не хватает теперь, когда она одна и их нет рядом. Что ждать от следующего дня, она не знала, да и думать об совсем не хотелось. ***** Вдруг Вова почувствовал, как кто-то больно ткнул его в предплечье, и, вернувшись в реальный мир, почувствовал на себе море глаз, четырьмя из которых были глаза учителя и Глеба. - Прочти нам правило, которое мы записали в начале урока, и можете быть свободны, - сказал Владислав Владимирович, закрывая учебник. Парень непонимающе захлопал глазами, но вдруг ему в руку упёрлась соседская тетрадь, и он громко прочёл единственный текст, который в ней увидел. - Хорошо. Если вопросов нет, урок окончен, до свидания. Прозвенел звонок, и математик вышел из класса. - Спасибо! – сказал Вова, возвращая тетрадь. - Да пожалуйста. Ты чё, серьёзно дрыхнешь с открытыми глазами? Вроде сидишь, зыришь, пишешь, а по итогу ничего! - Да я это… просто задумчивый. - А мне показалось, ты ботан. - Ага, поэтому меня на второй год оставили, - фыркнул юноша, но тут же замолчал – к парте подошли трое. Первый явно был нерусским, а скорее всего – казахом, второй был высоким юношей с очень смуглой кожей и длинным, заплетённым во множество кос, хвостом. Третий производил впечатление ярого драчуна: его руки были покрыты синяками и ссадинами, а на лице уже сейчас виднелся большой глубокий шрам. За спиной подошедших собралось ещё человек 10-15, которые с любопытством ожидали начало шоу. - Чего надо? – спросил Глеб, вставая. - Да так, с новенькими хотели поздороваться, - ласково и в то же время оскалившись сказал парень со шрамом. - Ну что же, давайте знакомиться, - хитро улыбнулся новенький, разминая пальцы. – Я как понимаю, вы местные шишки. - Ой, ой, какие слова-то мы знаем, - засмеялся казах. – Давайте проясним один момент: у нас тут с середины лета слухи ходили, будто бы ты зек и поэтому до сих пор в школе учишься. Слухи или реалка? - Ну допустим. - Чё, рили сиделый? – смуглый ошарашенно распахнул глаза. - Да, сидел, - протянул Глеб, понимая, что в этот раз победа за ним. - Врёшь! За что? - За убийство. Урода одного замочил, так что лучше не суйтесь ко мне. Запомните это и не говорите, что я не предупреждал. Юноша неспешно направился к выходу, приятно ощущая на себе взгляды нескольких десятков глаз. Кажется, первое впечатление он смог оставить правильное: застывшие одноклассники проводили его полными любопыства и удивления взглядами. Спустя несколько секунд тройка обернулась к Вове, который всё это время тихо сидел на месте, настороженно наблюдая за стычкой. Поняв, что подобную процедуру теперь предстоит выдержать и ему, парень сжался и постарался сделать независимое лицо, однако внутри у него всё дрожало. - Ладно, а ты у нас что за зверь? – спросил пацан со шрамом, надвигаясь на второгодку подобно надвигающейся туче. Вова ещё больше сжался и закрыл глаза, готовясь к худшему, но спасение пришло внезапно – прозвенел звонок, и вошедшая учительница громко приказала всем сесть на места. Вернувшийся Глеб, надменно взглянув на новых знакомых, сел на своё место, после чего обратился к нашему герою: - Снова собираешься спать? - Да. Химия вообще не мой предмет, я в ней полный ноль, поэтому не вижу смысла напрягаться. - Я, если честно, тоже… Училка злая? - У неё кличка Псина, потому что она только лаять и умеет. А ещё говорят, однажды она одного мальчика об доску головой ударила, а также ходят слухи, что она любит мелом кидаться и указкой махать. Слышал, она ей как-то в глаз ученику попала и тот ослеп. Правда, у нас такого пока не было. - Ну нифига себе у вас тут весело! В колонии и то спокойнее, чем здесь, учителя уж точно! - Ты что, правда сидел? - Да, а ты думал, я вру? - Я думал, что ты это придумал, чтобы внимание привлечь… - Третья парта, заткнитесь немедленно! – завизжала учительница, несколько раз стукнув указкой по столу. Ребята затихли. Вова, понимая, что на первом уроке химичка вряд ли будет спрашивать, вернулся в Астрал. ***** На следующий день, когда солнце уже достигло верхней части неба, в комнату вдруг вошёл Адриан. Девушка, дремавшая у окна, резко вскочила, услышав скрип двери. - Здравствуй, Адочка. Ты желала меня видеть? - Что всё это значит? Зачем ты привёл меня сюда? - Так нужно, радость моя. Ты сейчас не поймёшь, нужно время… - Не пойму чего? Сколько раз я уже слышала эти слова, но они не стали мне понятны! - Я не могу сказать тебе – позже… - Ах, как надоело! Это всё? Раз так – прочь! Ада отвернулась от пленителя и села на кровать. Адриан подошёл к ней и сел рядом, попытавшись взять ей за руку. - Почему ты сопротивляешься? Согласись остаться здесь, и ты будешь счастлива: мой отец назовёт тебя дочерью… - Хватит! Я уже это слышала! Ты только говоришь, но на деле я несчастна! Зачем ты сделал всё это? Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и я бы уговорила отца, но ты… ты, постоянно твердящий о моём счастье, похоронил его своими руками! Всё кончено – я уже никогда не буду твоей, и ты уже ничего не сможешь с этим поделать! Хочешь, чтобы я была счастлива? Если ты действительно хочешь этого, то прикажи немедленно заложить коляску, верни мне мои вещи и забудь обо мне! Вот мои условия! И это моё последнее слово! Девушка отдёрнула руку и отошла от кровати. - Это твой выбор – но так не будет! – сказал Адриан, после чего встал и вышел. Ада осталась гордо стоять на месте, поклявшись больше никогда не терять лица перед ним. Прошла неделя. За эти 7 дней в роскошной темнице девушки успели побывать все члены семьи Вестиа, и каждый из них пытался разговорить пленницу: Вильям и Генри старались рассмешить её, дурачась, Жанна, сестра Адриана, попыталась убедить девушку, что она хочет ей помочь, графиня Адерин хлопотала над ней, как голубка над птенцом, а слуги были готовы исполнить любой каприз новой госпожи. Даже граф Роберт навестил её однажды, предлагая за её руку огромные богатства, но Ада была непреклонна и твердила одно и тоже – она требовала отпустить её. Дни шли за днями, а девушка всё находилась в заточение и так ни разу не покинула своей роскошной темницы. Но однажды вечером, после того, как молодая графиня в очередной раз попыталась разговорить Аду, в комнату вошёл тот самый мальчик, который ранее увёл её с бала. - Мисс, вы хотите сбежать? – прошептал он, подбегая. Девушка растерянно посмотрела на него. - Да, но… - Тогда идите за мной! Скорее, другого шанса не будет! Мальчишка снова потянул девушку за руку, и они, пробежав несколько лестниц и коридоров, вышли в сад, а из него – за ворота особняка. - Я не смогу дать вам карету, но сейчас у вас есть шанс уйти. Идите пешком, тут не так далеко: через лесок, а после по дороге. Идите сейчас, а то будет поздно. - Почему ты помогаешь мне? Какой господин отдал приказ? - Мой единственный господин теперь – моя совесть! – гордо сказал слуга. – Идите, мисс, я вас сделаю всё, чтобы задержать господ. Ада, ещё раз оглянувшись на особняк, приподняла лёгкое белое платье, больше похожее на ночную рубашку, и побежала в сторону леса. ***** - Урок окончен! На следующее занятие – самостоятельная по этой теме! Свободны! Химичка вышла из класса. - Дьявол! Ну и падла! Не урок, а концерт валета (недоразвитого)! Чёрт! - Что, совсем ужас? - А ты что, не слышал? Ты чё, серьёзно спишь с открытыми глазами, ничего не видя и не слыша? Научи меня, а? - Эмм… Думаю, этому не научишься. - Ладно, жадина, кайфуй один. Что дальше? - Литература. - Чтоб… Да что ж за день! Мата, Псина, а теперь ещё и Балаболство – не день, а алба (конец)! - А вот я люблю литературу, - помолчав, сказал Вова. – Да и Вероника Андреевна мне нравится, она очень интересно рассказывает. - Да ну, только языком чешет, пересказывает то, что сочинили до неё и что в этом её заслуга? Теперь я спать. А когда большая перемена? - После 4 урока. А что? - Блин, ещё долго… Ладно, не важно. Урок литературы прошёл совсем по-другому, нежели все предыдущие: учительница, молодая шатенка лет тридцати, очень интересно вела урок и без особых стараний приковала к себе внимание детей. Даже Глеб, который считал литературу и в частности поэзию никому не нужным бредом и бумагоморательством, заслушался её рассказа. - Если бы осенью 1830 года в Петербурге не разразилась эпидемия холеры, то мир мог бы и не увидеть таких шедевров, как стихотворение «Бесы», «Элегия», «Прощание», «Рифма», цикл «Маленькие трагедии» и многое, многое другое. Именно с этих произведений мы с вами и начнём знакомство с Александром Сергеевичем в этом году. Глеб, пожалуйста, начни читать первое стихотворение, которое дано в учебнике на странице семь. Парень пододвинул книгу и стал читать. Слушая его, Вова изумлённо вытаращил глаза: его новый знакомый еле-еле читал по слогам, что показалось юноше просто нереальным. Вероника Андреевна, кажется, тоже была очень удивлена, однако молча дослушала отведённый юноше отрывок, после чего переключилась на другого. Вова же тем временем искоса поглядывал на Глеба, не зная, как задать вопрос. Но парень вскоре сам заметил взгляд соседа. - Ты чего-то хотел? - Ты… специально над Вероникой Андревной издеваешься? Или… - Нет, я реально не читаю. Не подумай, что мне всё это интеересно, мне просто училка зашла. Так, литература – это плод воображения больных людей, которым хотелось выпендрется и у которых денег не было, а бумагу портить умеют все. - Но писатели, а уж тем более поэты – это высокоинтеллектуальные люди, особенно классики: они по-другому смотрят на мир… - Я же говорю – бивни, (слабоумные) - перебил его Глеб. – Можешь говорить, что хочешь, я всё равно останусь при своём мнении, поэтому не брякай просто так. Вова замолчал. Он очень любил читать, потому что чтение было похоже на Астрал: можно наблюдать за героями, разница лишь в том, что в книге героями движет автор, а в Астрале – он сам. Слова нового знакомого поначалу ввели юношу в ступр: он никак не мог понять, как можно не любить книги, но чем больше он думал об этом, тем яснее осознавал, насколько они разные люди. Если задуматься, то образу Глеба вполне подходят его взгляды на литературу, да и вообще, если проанализировать всё то, что парень знал о нём на тот момент, то личность его соседа была далеко не радужной: случай с мячом показал, что Глебу не чужда жестокость, то, что он без страха бросил вызов элите, открыло его безрассудную непокорность, а недавно открытое прошлое резко очерняло лицо малолетнего убийцы. Кончилась литература, а за ней прошёл английский язык, на котором, благо, новеньких не трогали. Когда началась большая перемена, Глеб куда-то ушёл и вернулся только перед самым звонком, однако Вова, осмотрев подошедшего, смог без вопросов определить, где он был: к футболке парня прилипло немного пепла. - Ты куришь? – удивлённо спросил юноша. Для него курение было неким показателем, разделяющим людей на нормальных и аморальных, поэтому данный факт совсем его расстроил. - Да, а что? - Да так… Вова молча отвернулся. Это стало последней каплей: парень твёрдо решил, что ему с новичком не по пути.