Точка отсчета

ПОВ: Саша: Погода была промозглая, ужасный холод, ветер, ну и плачущий ребёнок на руках, как "прекрасное" добавление к этому дню. Давно меня не душили такое большое количество эмоций и чувств. Мне было одновременно и страшно и хорошо, смотря на сжавшиеся в моих руках чудо, я не до конца понимал, что этот ребёнок мой. Мой. Полностью моя копия. Иногда я забываю, какое счастье живёт рядом со мной и как я должен быть рад, что в таком достаточно молодом возрасте уже обзавёлся любимой женщиной и ребёнком, даже достаточно смышленным. Да, порой он приносит мне двойки и тройки, склад ума у него совсем не математический, но в баскетбол и в волейбол он играет отменно, а также занимается рисованием, так что если он не станет врачом, экономистом или учителем, то обязательно будет хорошим литератором, художником или может, писателем? Я улыбнулся своим размышлениям и пришёл к выводу, что стоит заняться развитием творческих сторон своего сына. У меня в детстве это желание жостко отрезали, направив все силы на алгебру и физику, но я то ещё могу все исправить? Или?.. Вдруг мой телефон резко зазвонил, выдернув меня из мыслей. «Неизвестный абонент» было написано на экране. Я аккуратно выпутался из объятий и принял трубку. - Да? - Неуверенным голос спрашиваю я. - Это Александр Волков? - Без приветствия начал странный, но при этом знакомый голос. - Да, в чем дело? - Я недоверчиво хмурюсь, что-то в этом голосе... - Наконец-то я смог найти твой номер. Везде меня заблокировал, паршивец. Пара секунд. Я будто онемел вовсе, будто меня парализовало от осознания и в добивку – усмешка в трубку. Руки моментально затряслись и появилось ощущение нехватки кислорода. Возьми себя в руки Саша. Ты взрослый. Ты уже взрослый. Отец. Чёртов отцовский голос, который только недавно перестал сниться мне в кошмарах. С детства я до жути боялся отца и сейчас этот страх идёт со мной в ногу, хотя мне уже целых двадцать восемь лет... Если рассказывать о моём детстве, то представьте себе худого мальчика, около ста пятидесяти пяти сантиметров роста, бледную кожу, тонкие пальцы, чёрную, свисающую на глаза челку и пугливый взгляд голубых глаз. Жили мы в частном доме, или даже можно сказать особняке, настолько дом был большой (мой отец никогда не жалел деньги на понты), три этажа, у каждого члена семьи был личный душ и куча всего ещё личного, но ко мне это к сожалению не относилось. Мою комнату проверяли каждые два дня на наличие чего-то запрещенного, вроде сигарет, вредной еды и тому подобное. За моей пищей тщательно следил отец. Мне можно было есть только определённые продукты в определённый день и в определённом количестве. Весь мой день тоже был посекундно расписан. Я посещал большое количество дополнительных занятий, репетиторов по профильной математике и физике, уроки чистописания и орфографии, экономики и походы в центр развития памяти, так же по просьбе моей матери мне пришлось посещать частную музыкальную школу, где при каждой неправильной ноте меня били по рукам деревянной линейкой. Кстати, о моей маме. С моим отцом она встретилась в достаточно раннем возрасте, он был старше её на шесть лет и в восемнадцать на свет появился, блять, я. Хах, история будто повторяется с большим оборотом.. Моя мама была и остается творческим человеком, работает в библиотеке и пишет свои небольшие истории. Ей нравится литература, музыка, вышивание, рисование и тому подобное, не могу не сказать, что это меня не завлекало. Отец скептически относился к данным направлениям, но матери заниматься этим не мешал, с условием, что она не втягивает в это меня. На меня у него уже были свои планы. Как жаль, но с самого моего рождения, по рассказам мамы, у них начались проблемы. Во-первых, я родился брюнетом, мои волосы были черные, словно беззвёздная ночь, а мой отец – натуральный блондин. ХА! То есть, если выразиться конкретнее, от отца в моей внешности и не только, не было абсолютно ничего. Не ярко-зеленых глаз, не светлых волос, не низкого голоса, не горбинки на носу. Абсолютно ничего. Мою маму ситуация слегка позабавила, а отцу в дальнейшем пришлось перекраситься в чёрный, чтобы не было вопросов его ли я сын, ведь сын то я точно его, но по внешности этого совсем не скажешь и сейчас он до сих пор носит мой цвет. Просто вопросов он не любил, от окружающих так точно... Во-вторых, для моего отца было важно вырастить себе достойного помощника по бизнесу, а в будущем и отличного руководителя. Я же на эти роли сначала не подходил и он решил полностью меня переделать. В возрасте пяти лет я был ужасно диким, проверял границы дозволенного. Мама реагировала в полное спокойно и одергивала отца, чтобы не кричал на меня, пыталась разъяснить все словами, спокойно. Но мне было настолько глубоко плевать тогда, что я в принципе перестал её слушать, за что почти сразу же поплатился. Однажды, я зашёл в кабинет папы, где на его большом столе из тёмного дерева лежали разные важные документы и графики касаемо его бизнеса. Я иногда тайком заходил в его кабинет, потрогать разные интересные статуэтки, хранившиеся на полках. Но один раз всё пошло не совсем по плану. Одно моё необдуманное действие и вода уже льется по столу. Я хихикаю в мокрую ладошку, перебираю размякшие бумаги и разрываю их на мелкие полосочки. В этот раз мамы не отказалось дома и спасти меня никто не смог. Отец, увидивший эту картину просто озверел. Когда я увидел его выражение и сжавшиеся кулаки, улыбка моментально сошла с моего лица. В два счета он добирается до меня и его рука с размаха влетает мне в лицо. Я не смог удержаться на ногах и упал на пол как бесформенный мешок. В глазах от боли мелькают искры, кровь хлынула из носа, во рту появился железный привкус. Физические наказания были нормой в нашей семье. Меня спокойно могли ударить по лицу, отодрать ремнем или отлупасить линейкой по рукам. Я ничего не мог с этим сделать на протяжении двенадцати лет и просто терпел и съедал все унижения. - Саша? Голос отца вновь выдергивает меня из воспоминаний, возвращая в реальность. - Ладно, Саша, прекращай это все. Мне надо встретится с тобой и поговорить на счёт всего, что произошло за последние десять лет. Обсудить работу, потому что я вот-вот вновь стану директором гимназии, бизнес. Ты же знаешь, я уже не молод, хоть ты и не единственный наследник моих денег. Ох, у меня совсем не было возможности рассказать тебе о том, что у нас с твоей мамой родилась дочка. Какой паршивец, даже с матерью никак не желал связываться вот и не знал о такой прекрасной новости. Она такая красивая, натуральная блондинка, вся в меня пошла. Ладно, в общем номер этот сохрани и не пропадай, я наберу позже. До скорого, сын. Он сбросил, не дожидаясь моего ответа, а я замер с телефоном в руках и никак не мог осознать что произошло. Как нахер дочь? Какой блять бизнес? Какой мать его директор? В голове крутились миллион вопросов и мыслей. Одно осталось неизменным – даже если он пытается по-доброму со мной говорить, всё равно посмеет оскорбить. Димка о моём страхе перед отцом не знал, не знал, что я до сих пор его боюсь и что до сих пор шарахаюсь от поднятой руки, хотя сам же поднимаю её на сына. Забавная ситуация. В глазах Димы я строгий родитель, серьёзный учитель, тот, кто может наругать, запретить, наказать, ударить и все в этом роде, так же каким был для меня мой отец. Я обернулся на тихий всхлип Димы. Пришлось собрать все силы в кучу, чтобы сохранить перед ребёнком образ бесстрашного родителя. - Что произошло, Дима? - Я аккуратно подхожу к нему поближе и присаживаюсь на корточки, чтобы лучше видеть его лицо. Ответа я не получаю и он лишь судорожно вытирает рукавами красные щеки. - Я могу помочь тебе чем-нибудь? - Аккуратно интересуюсь. Он мотает головой и его плачь переходит в рыдание в голос, так что ему тяжело дышать. - Чего ты так разошелся? Голова заболит. Оу Дим, что такого могло произойти? Я вздыхаю и поднимаюсь. Поправляю куртку на ребенке и подхватывают его на руки. В машине на переднем сиденье отпускаю сиденье и ложу на него свое чадо. - Давай сейчас приедем домой и там все обсудим, решим и главное успокоимся. Тебе надо поспать.