Клеймо

Любить, ненавидеть — лишь бы взаимно

~KREC - Мотивы~

Проснулась она от резкого чувства холода. Все тело покрылось мушками и девушка невольно свернулась калачиком, еще больше сминая простыню на кровати. Сквозь сон, где-то там на границах сознания, до нее начало доходить, что засыпала то она с одеялом. Резко открыв глаза, девушка вскочила как ошпаренная, оглядываясь по сторонам. Сейчас она походила на беспомощного, еще сонного ребенка. Вот же.... Напротив нее стоял Голод с одеялом в руках. И вид у него был полностью противоположен ей. Довольный своим поступком, он медленными шагами подошёл к кровати и едва слышно промурлыкал: - Доброе утро, как спалось? Смотря девушке прямо в глаза, он громко засмеялся. Смех его звучал по комнате и больно отражался в висках только что проснувшейся девушки. – Ах ты тварь, – сердито проговорила Вики. Мужчина откинул одеяло и направился к выходу из комнаты. И не успели за ним захлопнуться двери, как девушка завизжала от злости: - Как же ты меня достал! Блять, уже пятнадцатый день подряд. Она бежала сломя голову, едва вписываясь в повороты каменного коридора. Ноги ее были босыми, а на теле – первое что попало под руку. Холодный кафель болезненно отдавал по ступням, пока кровь гремела в ушах. Еще один поворот и она была на месте. Потянув за большую железную ручку дубовой двери, девушка оказалась в зале. С которой все и начиналось. Когда-то здесь обсуждались вопросы и проблемы Небес и Ада. Круглый стол стоял точно посредине, а вокруг него располагались высокие кресла с мягкой обшивкой. Эту картину она ждала, но все что она сейчас видела - это трон Чумы и несколько десятков пленных, опущенных на колени. Война взял одного из них за волосы, оттягивая голову и заставляя смотреть прямо в глаза Всаднику. В пленном она узнала Эрагона. Быстро пройдя взглядом по другим, девушка с ужасом поняла, что это весь Ордер Сопротивления. Ей все же не соврали. Всадники поймали их. – Ищешь кого-то? – Голод стоял прямо у двери, опершись одной рукой о древесную основу, а другой выкуривая очередную сигарету. – Может меня? – склонив голову, ядовито произнес он. Улыбнулся. Его слова эхом прошлись по залу. Несколько десятков пар глаз смотрели на них. Лицо Вики перекосилось, стоило Голоду появиться в ее поле зрения. Зал был большой и он не мог достаточно хорошо ослабить энергию других. Это ее успокоило. - Ваши уста глаголят всякий бред. Не соизволите их закрыть? – перекривляя каждое слово, с напущенной вежливостью сказала она. Честно, ее сейчас волновало совсем другое. Ее мама сидела на коленях, и так и не поднимала голову, а рядом с ней сидели дорогие ей люди. И хочется сейчас побежать к ним и обнять, так чтоб только Вики и тепло их сердец. А не вот это все. Рядом в ряд сидели Эрагон, Мимы, Винчесто и еще несколько демонов и ангелов. Что-то внутри сжималось - им точно причинили боль. Об этом свидетельствовали многочисленные синяки и царапины: кандалы не давали им зажить. И пока она с тревогой наблюдала за пленными, Голод наблюдал за ней. Странно было поверить, что кто-то может так просто стоять возле него, не чувствуя никакой усталости и недомогания. Да еще и этот запах жасмина, вбивающийся в ноздри душистым клеймом, и который он мог чувствовать дольше запахов всех других бессмертных, внушал ему покой. Окинув девушку взглядом с головы до ног, он заметил, что на ней почти нет одежды. Ноги были красными от холода, как и руки, а мурашки покрывали все тело. Было понятно, что контролировать его температуру она сейчас не сочла нужным. Глупая. - Эй, - протянул мужчина, - следи за своей температурой, - и легонько толкнул девушку в плечо, словно заставляя проснуться. - А то твой холодный труп даже морские драконы не захотят есть. – и нервно, чувствуя что ее настроение потихоньку передалось ему, закурил еще одну сигарету. – Это потому, что они травоядные, – оборачиваясь к всаднику огрызнулась Вики. Она быстро поправила упавшую с ее плеча ткань и только сейчас заметила как здесь холодно. – Что будет с ними? – уже тише спросила она, опустив взгляд вниз и быстро пряча покрасневшие, смущенные, полные страха за родных глаза. Да вот же. Каждый раз, когда у нее такое настроение (что бывало очень редко) у него внутри будто что-то замирает, становится хрупким и разбивается, оставляя после себя только спазм горечи и беспокойства. За ее спиной Война что-то выпрашивал у серафима, а Чума со свойственным ей удовольствием наблюдала за пленными, иногда бросая заинтересованные взгляды на двоих у дверей. - Исходя из общего положения и пользуясь как доказательство и логическое обоснование совокупностью ранее упомянутых эмпирических знаний, используют шаблонное наказание. – ровно, как обычно рассказывают правило, ответил Голод. Его глаза в момент стали сверкать, глядя на то, как Вики закусывает нижнюю губу от своих внутренних раздумий. - Проще говоря – просто убьют. – и засунув руки в карманы, наклонился еще ниже, заглядывая в расширенные звездочки ее раскрасневшихся глаз. - Может быть еще и пытать, - с легкой улыбкой, не подозревая какой эффект это даст, добавил всадник. Первые слезы каплями упали на холодный кафель. Подняв голову, она еще раз посмотрела на пленных и снова вернулась к Голоду. Теперь ЕГО глаза отражали полное удивление. - Ты что... плачешь? – высоко подняв брови, невольно спросил он. - Отстань, - вытирая лицо бросила Вики. – Ты плачеешь, – смеясь, констатировал факт всадник. – Ты точно плачешь. – Да что с тобой не так? Конечно, я буду плакать! Мою семью здесь перережут. А ты еще спрашиваешь почему это вызывает у меня такие эмоции? – перейдя на тон выше крикнула она. – Да пошел ты, псих долбаный! - и ударив его по плечу, Вики выбежала в коридор, предварительно хлопнув дубовой дверью, (дубовой, блять) так, что с потолка посыпалась штукатурка. Откуда ему было знать, каково это, терять близких. – Плакса, – с детской, кокетливой и не собственной ему улыбкой прошептал Голод. Что-то в его душе изменилось. Шестерни, крутящие его сердце, пошли в противоположную сторону. И сейчас, когда она не рядом, ощущение холода, острым кинжалом пронизывающим его середину, все не дает ему покой. Вонь, которую он чувствует все то время, когда она захлопнула дверь, вызывает у него такую неприязнь, что сердце просто взывает ему последовать за ней. Быть вблизи нее, где-то рядом, где-то очень близко. Ибо без нее он сразу исчезает. Улыбка. Он нуждается в ее улыбке. Ему нужно чтобы она была здесь. Она необходима ему как воздух. А без воздуха не живут. Даже Всадники. Он что... Минута, и он дернул за ручку двери. "Ну и как она это делает" – злобно выругался Голод, выходя в коридор. Это начинало его раздражать. - Как интереснооо – сидя на троне, прервала тишину Чума. – Похоже, что Голод познал не слыханные к этому чувству. – Ее хохот шумным эхом прошелся по залу. - И грех этим не воспользоваться, - прошептала Ребекка в темноте своего капюшона.