Что-то новое

      С губ срывается тихий стон. Он довольно улыбается и проводит носом по щеке, поднимаясь выше. От её фарфоровой кожи исходит аромат весенней свежести, который сводит с ума. Она похожа на нераскрытый цветок, а он — на светлячка, летящего на свет. Очередной вздох — и она не может больше сдерживаться. Ей не хочется думать, она следует зову сердца, делает то, что подсказывает ей внутренний импульс. Её губы касаются всего, что встречается на их пути. Нежный поцелуй в щёку, прерывистый — в скулу, мимолётный — в уголок губ. И всё ниже, и ниже… Пока она не чувствует, как его пальцы нервно сжимают ткань на её плечах. Да, не только он может дразнить.       Когда они смогли преодолеть этот барьер? Когда они осознали, что должны начать доверять себе? Доверять своим чувствам и инстинктам, которые тихо дремали где-то в глубине сознания. Возможно, это произошло, когда они позволили себе быть откровенными. Когда взгляд глаза в глаза стал не случайностью, а искренним желанием, запретным порывом. Когда прикосновения перестали быть лёгкими, а несли в себе скрытый смысл и дарили эмоции.       Луне казалось, что она никогда не найдёт в себе сил жить дальше. Ею двигали ненависть и цель — найти убийцу сестры. Однако месть никогда не могла стать для неё выходом, поэтому с каждым днём в ней всё больше поселялись отчаяние и пустота.       Кастиэлю хотелось, чтобы все близкие ему люди, а их можно пересчитать по пальцам одной руки, были под защитой. Он мечтал быть рядом и защищать их. И когда он не смог этого сделать, он был раздавлен. Его вела группа: «Тренируйся до тех пор, пока не станешь лучшим. Лучшим в агентстве, лучшим в Корее. Лучшим в мире». Но не всех идеалов можно достичь, а злость на самого себя имела свойство сжигать, как рубашка из огня. И с каждым днём его огонёк лишь тихо тлел под натиском злобы и горя.       И удивительным образом двое сломленных людей нашли друг в друге поддержку и чувства, которые помогали им не сойти с ума окончательно.       Кастиэль легко, словно пушинку, поднял Луну на руки и перенёс её на свободный стол. Они всё ещё находились в зале ресторана. Рядом с ними стояли остывшие блюда, а в камине потрескивал огонь. Их одежда была немного помята. Кастиэль нежно поцеловал Луну в щёку, нежно перебирая её мягкие волосы. Он чувствовал, как безумие внутри него просыпается и тянется к ней.       Пальцы его, тонкие и длинные, играют незамысловатые ноты на её коже. Сначала сжимая талию, затем плавно поднимаясь выше, но не позволяя себе ничего пошлого. Ему не хочется с ней играть, она не заслужила, а он не конченый эгоист. Луна не возражает, тихонько, едва слышно выдыхая и улыбаясь. Ей впервые в жизни тепло, даже руки нагрелись до температуры тела. Кас имеет над ней незримую власть, заставляя её кожу одним лёгким касанием покрываться мурашками, а сердце застывать. Ноги обхватывают его талию и прижимают ещё ближе к себе. И когда она успела открыть в себе эту ненасытность? Этот внутренний, зверский голод по его прикосновениям. Неужели у неё была та самая «голодная кожа»? Кас умел лечить её, сам этого не осознавая.       Губы плавно опускаются всё ниже и ниже. Он целует её шею, нежно покусывая кожу. Он не менее голоден, чем она. Только Кас умеет держать себя в руках, а несколько импульсивной и взвинченной Луне это даётся в разы тяжелее. С её губ слетает тихий стон. Он оставляет на месте покусываний усмешку. Ему хочется впечатать её в себя, наконец почувствовать себя полноценным, дополнить ею картину произошедшего и наслаждаться. Она — главный приз, ради которого он был готов пойти на что угодно. Она — тайное желание, сводящее с ума по ночам. Она — слетевшее с губ имя во время лихорадки: имя той самой, что у пьяного на языке. И сейчас она у него в руках.       Луна обнимает Кастиэля, пытаясь найти в нём опору. Её руки дрожат, а тело вот-вот расплавится от нахлынувших чувств. Что такого было в Кастиэле, что она не могла устоять? Они были настолько разными, насколько это возможно. Как два полюса магнита, они не имели точек соприкосновения, но их неудержимо тянуло друг к другу.       Прежняя Луна, услышав о притяжении противоположностей, усмехнулась бы и покачала головой. Но теперь она могла бы написать целую диссертацию на эту тему, хотя и не смогла бы объяснить, почему они оказались здесь и сейчас.       Её пальцы неловко скользят вверх по его рубашке, как тогда на кухне. Только теперь она не играет роль соблазнительницы — у неё есть искреннее желание почувствовать его губы на своей коже.       В её голове проносятся мысли. Она вспоминает их встречи в коридоре. Слова Союн приходят ей на ум, и на её губах появляется лёгкая усмешка. Она была права, когда говорила, что Касу интересен только один человек — та, которая сейчас стоит перед ним. Девушка судорожно сглатывает слюну, запрокидывает голову и изгибается. По мере того как парень становится всё более активным, она теряет способность думать.       Они занимаются в зале, и он впервые называет её «Маленькая неприятность». Ей никогда не приходило в голову спросить его об этом. В тот день, когда она накрыла его пледом, ей не удалось ничего узнать. Но с каждой новой встречей она видела, как парень, хоть и неохотно, раскрывается ей. Хотелось думать, что это он делает только для неё.       Чем больше они общались, тем больше ей хотелось узнавать его. И дело было не только в расследовании или желании завоевать его доверие. «Простое любопытство и девичье увлечение», — убеждала она себя, хотя в глубине души знала правду.       Она поняла это в тот день, когда Ария разбудила её новостью о скандале. Уже тогда она не хотела быть третьей лишней и лезть туда, где ей не рады. Но слухи развеялись, а вместе с ними исчезла и напускная холодность Кастиэля. Его маска давала трещины каждый раз, когда она проникала чуть глубже в его душу. Может быть, именно поэтому она, несмотря на все загадки, пришла сюда? Может быть, поэтому она позволяет его пальцам зарываться в её волосы, а губам исследовать её кожу?       Потому что почувствовала, что за маской холодности и грубости на самом деле скрывается раненный и искренний мальчик, от которого все ждали подвоха? Он сам ждал. И никому не доверял по той же причине. Она не ждала. И потому заставила себе поверить.       Нежный поцелуй в оголённую ключицу, и кожа покрывается мурашками. Ей надоело быть жертвой, она тоже хотела побыть охотницей.       Луна резко выпрямилась, чем вызвала недовольство Кастиэля. В это время на фоне играла нежная музыка, но ей совсем не хотелось быть нежной. Она решительно притянула парня к себе за рубашку и поцеловала его мягкие губы. С её губ сорвался тихий стон, а на лице появилась загадочная улыбка. Она не могла больше терпеть эту сладкую пытку и медленно теряла рассудок. К чёрту правила, к чёрту агентство. Это будет их новый секрет, похожий на те, что они хранили, не сговариваясь.       Если Кас и был удивлён резким перепадом настроения девушки, то не показал и виду. Он готов позволить ей и не такое, только бы она расслабилась. Её язык плавно проник в рот, изучая ровный ряд зубов, пересчитывая их один за другим. Он не против дать ей всё, чего она захочет. Как и не против уступить в этой игре. Лишь бы не останавливалась и не включала разум — он не готов снова сходить с ума.       Луна откидывает голову назад, притягивая Кастиэля за шею. Им достаточно секунды, чтобы восстановить дыхание, а затем они вновь тянутся друг к другу, чтобы слиться в поцелуе. Её руки опускаются ниже, а ловкие пальцы проникают под ворот рубашки, касаясь разгорячённой кожи. Впервые ей кажется, что обжечься — не такая уж плохая идея. Пальцы Кастиэля, обжигающие словно огонь, проводят по её спине вдоль позвоночника и останавливаются на рёбрах. Он осторожно, словно играет на клавишах, проводит по ним рукой и возвращает её между лопаток.       Он не даст ей упасть. Ему хочется служить ей опорой. Вот только у девушки другие планы. Она с силой валится на пустой стол, обхватывая ногами его бёдра, но не отпускает его. Её руки ловко расстёгивают верхние пуговицы его рубашки, и только небесам известно, как ей удаётся сдерживать себя, чтобы не разорвать эту рубашку к чертям.       Кастиэль, решив, что дал ей достаточно времени почувствовать себя главной, спускается ниже, к её шее. Он не целует её, а просто нежно касается губами каждого миллиметра её кожи, пробуя её на вкус. Она кажется ему сладкой карамелью, свежеиспечённой булочкой с корицей, которую только что вынули из печи. Он словно опьянел от неё. Его переполняет желание прикоснуться к ней, попробовать её на вкус. Его мучает голод. Кажется, уже давно.       Протяжный стон невольно вырывается у Луны из груди, стоит Касу прикусить кожу на изгибе шеи. Он отмечает её — она принадлежит ему. Избавив Каса от рубашки, едва дыша, приподнимается на локтях и проводит рукой по прессу. Кожа под её пальцами напрягается, сердце стучит, словно сумасшедшее. Девушка прикусывает нижнюю губу, осознавая, что сам Аполлон позавидовал бы такому телу и рывком, отталкивая от себя Каса, прижимается. Обнимает одной рукой, вдыхая аромат нежного кедрового парфюма, а второй зарывается в волосы. Утыкается носом куда-то в грудную клетку, делая глубокие вдохи. У Кастиэля учащается сердцебиение, а из груди вырываются судорожные вздохи. Осознаёт ли эта маленькая пакость, какую власть она имеет над ним?       Джиюн оставляет на его коже улыбку, а после, уже обеими руками обнимая его за талию, поднимает голову и смотрит на него снизу вверх. Её глаза — сверкающие звёзды и ему бесконечно хотелось в них смотреть. В них он хочет утонуть и в них же найти спасение. Хёнджун допустил ошибку, когда прыгнул этот омут с головой: он не мог теперь себя контролировать. Боялся, что не сможет уже остановиться, когда она попросит. В его голове тысяча мыслей загоняют в ловушку, но одна её прикосновение где-то за спиной возвращает в реальность. Она здесь и не сбегает. И губы его касается лёгкая улыбка.       Смогут ли они когда-нибудь выдохнуть спокойно и сообщить миру о том, что они себе разрешили? Разрешили быть хоть капельку счастливее, после всех трагичных моментов в их жизни.       — Разгорячила меня и заднюю решила дать, Маленькая неприятность? — он осторожно целует её в лоб, вдыхая аромат волос. Её смех отражается от стен в помещении и разносится, будто самый звонкий колокольчик. Он же понимает, что для него этот звук — высшая награда. Её губы легко касаются его груди, а глаза улыбаются.       — Дай мне насладиться этим зрелищем, — говорит она между поцелуями и вновь делает глубокий вдох, запоминая в лёгких аромат его кожи, — кто знает, когда ещё получится.       — Не думай об этом, моя неприятность. У нас с тобой всё время мира, — шепчет Кас, осторожно наклоняясь и касаясь её губ. Этот поцелуй нежнее всех, что видели уже эти стены сегодня. В танце языков скрыты слова, что они никогда не сумели бы произнести вслух. В них спрятаны скрытые мотивы и удивительные цвета чувств. В них невысказанные фразы и незаконченные предложения. Защищённость и забота. Волнения и переживания. Буря эмоций и тишина. А вместе они — лёд и пламя.

***

      Она проводит ногой по его спине, изгибаясь в спине, подобно кошке. Каждое его движение откликается в её теле с новой силой, заставляя тело напрягаться и извиваться. Луне кажется, что она попала в ад, потому что ощущает жар по телу не меньше, чем тысячи и тысячи градусов. Воздуха катастрофически мало, между ними только искры и пламя. Они задыхаются, но безумно счастливы в своём порыве и чувствах.       Он исследует губами каждую частичку, куда имеет возможность дотянуться. Движения между ними становятся всё быстрее, трение между телами почти невозможное. Кастиэль приостанавливается и осторожно поднимает Луну на руки, желая впечатать её в своём теле. Она в любом случае не против.       — Вот ты, наконец, в моих руках, Джиюн, — отрывисто шепчет он, целуя её макушку. Двусмысленная фраза, но с какой стороны не взгляни — прекрасная. Она, такая невинная и раскрасневшаяся, с дымкой похоти и желания в глазах, опирается на него так, словно он спасательный круг в необъятном океане. Но в то же время он, наконец, сумел добиться того, чего желал эти долгие полтора года, — завладеть её вниманием, её душой и мыслями. Множество препятствий, которые напомнят им о себе, не сумеют заставить его изменить свой выбор или оставить её одну. Он будет ещё защищать, он будет её узнавать и доверять себя… Возможно, со временем, но сможет. Ведь Джиюн обладала великолепным набором невинности, доброты и непосредственности, которая привлекала самые тёмные души на свой свет. И душа Хёнджуна исключением не являлась. Он был зависим от её внимания и света, который она ему дарила, стоило ей улыбнуться или рассмеяться. Его маленькая неприятность — ведь чувства к ней так противоречивы и опасны — была для него всем, хотя ни себе, ни другим он признаваться в этом не собирался.       — А ты об этом мечтал перед сном, я правильно понимаю? — усмехаясь, спрашивает Луна. Она слегка откидывается назад, желая глотнуть хотя бы подобие кислорода. У неё ощущение, что весь воздух в помещении заполнил жар их тел, углекислый газ, вытесняющий кислород. В её лёгких — его запах. Она не против, но сходит с ума. Дымка спадает с её глаз, осознанность и черти пляшут где-то на тёмном дне расширенного от эйфории зрачка. Смотрит на него и любовно проводит рукой по затылку. Тормоза отказали, стоило ей войти в этот чёртов отель.       — Кажется, я жил ради этого момента, — он осторожно проводит носом по её ключице и прикусывает сладко-солоноватую кожу. Они вместе — взрывная смесь и вместе с тем энергичная. От каждого прикосновения друг к другу они заряжались миллионами киловатт и совершенно не знали, куда девать эту энергию. Сейчас же они оба были вымотаны и совершенно расслаблены. Кажется, впервые в жизни успокоились. И почувствовали себя капельку счастливее.       Её прерывистый стон скроет прикушенная до крови губа. Хёнджуну хочется слышать её голос, и он сладко шепчет на ухо, что, кроме него, этой симфонии более никто не удостоится. Раскрасневшаяся девушка сопротивляется внутренним желаниям недолго, громко выдавая свои чувства и ощущения с головой. Парень нежен настолько же, насколько страстен был сейчас. Каждое его прикосновение к ней — доказательство тех чувств, что они запретили произносить себе вслух. Джиюн же в свою очередь тихо что-то шепчет, касаясь подушечками пальцев его кожи. По телу пробегают мурашки, и она думает, что властью обладает здесь не только он.       Кас ловко перемещается на стол, оказываясь снизу и придерживая девушку за бёдра. Она прикусит нижнюю губу, но не признается в том, что в самых потаённых уголках души желает в зеркале увидеть отметины от его пальцев. Насаживается сверху, крепко обхватывая коленями его бёдра, и начинает двигаться. Теперь его очередь не сдерживать свои порывы, которые тепло греют душу девушки. Он доверяет ей настолько, что готов отдать управление. Он любит её настолько, что голос его, впервые слышимый в таком контексте, заставляет её интенсивнее заниматься своим делом и довести его до точки кипения. Джиюн уверена, что сможет, а он не знает, хватит ли ему выдержки пережить этот день с ней. Приятно влажные звуки отражаются от стен и сгорают в огне зажженного камина.       И в следующую секунду Луна ловко спрыгивает и присаживается на коленки, заставляя парня принять сидячее положение. Руки её снова пробегают по каждому мускулу, доступному лишь ей. Под её пальцами горячая кожа, она ошпарена, но рук не уберёт — такой ожог она принять готова. Целует глубоко и влажно, отдаваясь этим ощущениям с головой.       — Ты убиваешь меня, — шептал Кас между поцелуями, — медленно и мучительно, но от твоей руки я готов погибнуть. Что ты сделала со мной? Почему и зачем готов я следовать за тобою, словно прирученный зверь?       На глаза невольно наворачиваются слёзы, — а может, всё дело вовсе не в словах, а в духоте вокруг? — в мыслях полная неразбериха. Ей хочется с усмешкой сообщить, как она удивлена, что Кас оказался мастером прозы, но Луна молчит. Это неуместно и разрушило бы между собой всю атмосферу той хрупкости чувств, которую он выразил за них двоих. Проведёт руками по спине и ласково прижмётся к его груди. В его объятиях спокойно и тихо. Она сумела доверить ему всю себя без остатка. И не пожалеет об этом, даже если об этом узнает весь мир. Их отношения ждут настоящие испытания, ведь весь мир против каждого из них по отдельности, что же будет, когда они окажутся вместе? Не им и не сейчас об этом думать.       Кас тихо прижимает голову к её макушке и поглаживает девушку по обнажённой спине. Она сумела вывернуть наружу его душу, понять и поддержать его. Подобно урагану, она вернулась в его жизнь, подобно звезде, она в ней сияла. И ради этих драгоценных минут, ради их будущих ценных мгновений вместе, он готов на всё.       И в этой тишине, разбавляемой потрескиванием камина, они останутся.       Замрут подобно фотографии и не посмеют сдвинуться с места.       Потому что более ничего не имеет значения.

Лишь что-то новое в их отношениях.