за дверью квартирной тусовки

Как же он смотрел на него. Не отрываясь, всегда предельно внимательно изучал аккуратные черты лица, захватывался омутом глаз. Любой бы, увидя такое, сказал бы, что этот парень крепко влюбился – и был бы абсолютно прав. Юнги и сам это понимал, но принять получалось не так легко. Постоянно гнал от себя навязчивую мысль, проходил почти все стадии принятия, а затем опять пропадал в пространстве, полном теплых чувств, которые отдавали холодом из-за своей неопределенности. — Я вот смогу полюбить кого-нибудь вообще? Или я просто сам этого не хочу? — Чимин сидел на бортике ванны в наполовину промокшей футболке, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Юнги. Выходило непросто: не стоило пить столько, сколько было выпито. — Наверное, сам не хочешь, — Юнги тоже был далек от трезвости, но все же на ногах стоял более твердо. В руке держал лейку от душа, водой откуда пару минут назад окатывал Чимина по просьбе последнего. — Походу... — Чимин тотчас поник, опустил голову и потянулся грызть ногти. — Дай руку, — лейка от душа оказалась где-то на плитке, обе ладони Юнги держали одну Чимина. — Любовь же неожиданно приходит – посмотри на Джуна с Джином – кто вообще подумать мог? Челы не общались ни разу до осени, пока Джин не написал, что ему стиль намджуновский нравится. И к тебе придет в нужный момент и...и ко мне тоже. Чимин долго молчал, тем самым соглашался и одновременно сомневался. Сомневался, но не мог ничего возразить – сил не хватало, да и поперек сказать нечего. На кухне гремели стаканы, громко велась беседа с котом Юнги, который всё заходил поглазеть на пьянющее сборище друзей хозяина. В ванной было тихо. Через открытые двери слышалась вся суета небольшой попойки, поэтому выходить из прохладного влажного пространства не было смысла. — Вот, Юнги, ты так замялся под конец, — Чимин аккуратно освободил свою ладонь, чтобы взяться ею за руку Юнги, — или мне уже кажется... Никогда больше не буду пить. — Ты так всегда говоришь, — Юнги посмотрел на него с усмешкой. — Ты тоже много чего говоришь. — Да и похуй, — сел рядом с Чимином, положив свою голову ему на плечо. — К тебе когда-нибудь приходила любовь? — Чимин долго молчал, прежде чем задать вопрос. Потихоньку начал ловить вертолеты. — Ну вот так, прямо как ты о ней говоришь? Как будто знаешь. — Ну типа, — внутри стало неспокойно. — Неприятно только, потому что невзаимная. Хуевая, короче. — А чё ты решил, что не взаимно? Может только и ждали, что первым признаешься. — Ну ты же не ждёшь, — холод охватил тело, заморозил и сковал. В голове не было ни единой мысли – одна тревога бегущей строкой крутилась вокруг полушарий. Она ещё может изменить траекторию, высвободиться из "порочного круга" и убежать прочь, вот только Юнги убежать уже не удастся. — Прав, — с чужим словом наступило облегчение, которое длилось не слишком долго. — А нет, стой. Я тут при чем? — При том, что это твоя любовь, — Юнги медленно освободился от чужого тепла, встал и чуть отвернулся, не будучи способным говорить в глаза. — Я долго думал, что это. Такое странное, двуликое, приятное и гнетущее. А оказалось, что это я тебя люблю. И пришло неожиданно. Он с горечью усмехнулся. Все разрушил пьяным трёпом. Возможно, Чимин ничего и не вспомнит, как это часто бывает после подобного рода посиделок, и все же, что сказано – то сказано. В первую очередь Юнги для себя это, наконец, принял, хоть принятие и не было сейчас столь успокаивающим, ведь безрассудство его тревожило. — Юнги, ты же понимаешь... — начал Чимин, медленно и неуклюже поднимаясь, чтобы подойти ближе. — Понимаю, извини, что обременил своими чувствами, но... — Юнги шумно вдохнул и направился к выходу из комнаты. — Но потом было бы ещё сложнее, поэтому... — Да не это, долбоёб, — последние силы Чимин вложил в руку, за которую развернул Юнги к себе лицом. — Посмотри мне в глаза. Определенно то, чего не стоило делать. Юнги тяжело поднял голову, устремил взгляд из-под мятной чёлки прямо ко взгляду Чимина и рассыпался на крупинки – внутри всё обмякло, расщепилось на молекулы и закрутилось в воронку, что поглощала всё существующее на планете. В этих глазах всегда спокойно и тепло, волна умиротворения накрывает лёгким одеялом и усыпляет расслаблением. Смотреть в эти глаза без такой же взаимности крайне опасно, но Юнги рисковал, рискует, и хотел бы рисковать ещё. — Ты же понимаешь, что не оставляешь мне другого выбора, — язык всё заплетался, а глаза не могли сфокусироваться, — кроме как признаться тоже. В глазах Юнги – звездная бездна, в которой Чимин выучил каждое созвездие, ухватился за каждую угловатость, только чтобы не провалиться на несуществующее дно. Не получилось раз, не получилось два – ничего другого не осталось. Чимин уже давно потерялся в этой темной материи, усеянной миллиардами осколков блеска, которая возникает перед глазами, когда только засыпаешь. Чимину только и хотелось, что постоянно засыпать – так намного безопаснее, чем постоянно смотреть в чужие глаза, полные сомнений. Миг казался вечностью, по прошествии которой Юнги чувствовал теплые губы Чимина на своих. Следующая вечность длилась ровно до момента, как стало тяжело дышать. Отрываясь от одного поцелуя, продолжался следующий, за ним ещё один и так до бесконечности, что закружила голову. Душно, невообразимо желанно и искренне неосторожно, будто всю ловкость вобрал в себя выпитый алкоголь. Они оседают в углу ванной, будучи неспособными стоять на подкошенных ногах. Прервав очередной поцелуй, Чимин посмотрел на Юнги и чуть засмеялся – покрасневшие щеки выглядели по-забавному мило. Юнги же в ответ на такую беззлобную насмешку целует его предельно нежно, в конце едва прикусывая чужую нижнюю губу, отчего Чимин слегка возмущен. Он полностью отрывается от аккуратных губ и начинает покрывать поцелуями бледную кожу шеи, оставляя следы бордового цвета, на которые до утра вряд ли кто-то обратит внимание. Длинные пальцы зарываются в рассыпчатых рыжих волосах Чимина, который уже принялся за ключицы. Он иногда целует Юнги в щеки, из-за которых совсем недавно усмехался и смотрит в редко приоткрытые глаза, где с каждым разом всё сильнее растворяется. Юнги слишком хорошо, чтобы верить в действительность происходящего. Будто кто-то пустил по кровотоку целую кучу хлопушек вперемешку с фейерверками – теперь смесь из ярких конфетти и сияющих искр без остановки движется по обоим кругам. Наконец открыв глаза, сомкнутые прежде из-за предельного удовольствия, Юнги неожиданно застыл. — Чимини... Подожди, — он легко отстранился. — Что-то не так? — Чимин беспокойно посмотрел на Юнги, пристально смотрящего в сторону открытой двери. — Кажется, у нас гости. Резко повернувшись в ту же сторону, Чимин увидел в проходе черного пушистого кота Юнги, что с интересом наблюдал за происходящим последние минут десять. Кот лишь вопросительно мяукнул и пошагал в сторону кухни, где шум всё не утихал. Первым разразился смехом Юнги, смазанно поцеловал в лоб Чимина, который сохранял удивление на лице ещё довольно долго, из-за чего ситуация выглядела более комичной. Чимин засмеялся сильнее, чем от раскрасневшихся щёк Юнги, всё же не оставляя их в покое.