Однокурсники

Вечером, после ужина, Магнус Нордвуд проводил Геллерта в факультетскую гостиную, оказавшуюся в подземельях замка, и наколдовал экземпляр расписания на ближайший семестр. Новый ученик, вдобавок иностранец, вызвал неподдельный интерес у сокурсников. Если у стола в Большом зале было несподручно толпиться, очередью выстраиваясь к объекту любопытства, то в родной гостиной их ничего не сдерживало. Его решительно обступили, намереваясь знакомиться и расспрашивать. Прилизанного худощавого соседа по столу звали Реджинальд Логгс, они вместе с Магнусом учились на седьмом курсе. Зато кудрявый тихоня, допытывавшийся про местоположение Дурмштранга — Уильям Шелли — тоже был на шестом. Ещё долго не иссякал поток нескончаемых имён и вопросов, но Геллерт старался больше слушать и спрашивать, чем говорить самому. Магнус, по долгу старосты взявший новичка под свою опеку, осаживал особо неугомонных и приставучих, получая от Геллерта взгляды полные признательности. Наконец все подуспокоились и разбрелись по спальням. Каждая такая комната была рассчитана на троих, но некоторые частично пустовали — год от года на факультет попадало разное количество учеников, и их точное число нельзя было предугадать заранее. Геллерта решено было подселить к шестикурсникам Шелли и Эктону, которые с самого поступления жили вдвоём. В спальне царило мягкое зеленоватое свечение, испускаемое прикроватными лампами. Стены были драпированы изумрудной тканью с мудрёными узорами, напоминающими чешуйчатую змеиную кожу, а массивные кровати из тёмного дерева занавешены зелёными бархатными пологами, расшитыми серебряными нитями. Ричард Эктон уже крепко спал, шумно посапывая из своего угла. Геллерт присел на край выделенной ему кровати и принялся разбирать вещи. Он приехал налегке, с одной лишь сумкой через плечо, но она была под мощным заклятием незримого расширения. Он достал тёплую рубаху и мягкие штаны для сна, гребень для волос и полотенце, сложил на прикроватной тумбе стопку Хогвартских учебников, которыми его снабдила Батильда, пристроил рядом лист пергамента и перо с чернильницей. Засунув сумку под подушку, он извлёк волшебную палочку и принялся ходить вокруг своей кровати, сосредоточенно, дюйм за дюймом, очерчивая контуры. — Что ты делаешь? — изумлённо спросил Шелли, наблюдавший за ним. — Накладываю защитные чары, — не менее изумлённый его вопросом откликнулся Гриндевальд. — Зачем?.. Считаешь, на тебя кто-то нападёт, пока ты спишь? — Ну, вдруг учителя среди ночи решат проверить, насколько мы готовы к внезапным атакам, — весело отозвался тот, встав на кровать и скрупулёзно, слой за слоем, нанося на бархатную ткань полога многочисленные заклинания. По тону Гриндевальда было непонятно, издевается ли он или говорит на полном серьёзе. Шелли в недоумении постоял, потом покачал головой: — Спокойной ночи. — Ага, и тебе, — приглушённо раздалось откуда-то из недр полога.

***

Для Геллерта наступил первый учебный день. Он поднялся в Большой зал к завтраку вместе со своей вчерашней компанией. Ребята беспечно занялись едой, а Геллерт хмуро оглядел стол — как и на прошедшем ужине его встретило нерационально чрезмерное изобилие: овсяная каша, запечённые с мёдом тыквы, булочки с корицей, имбирное печенье и невесть что ещё. Положив себе на тарелку несколько тыквенных ломтиков, он со вздохом спросил: — А когда наш черёд дежурить по кухне? Реджинальд Логгс аж замер на мгновение, перестав жевать. Затем пробормотал с набитым ртом: — В смысле? — Когда очередь нашего факультета готовить на всех остальных? — пояснил Геллерт. Логгс перевёл растерянный взгляд на Нордвуда. Староста терпеливо растолковал: — В Хогвартсе готовят и убирают домовые эльфы. Тебе надо беспокоиться только об учёбе. Уильям Шелли насмешливо фыркнул: — Вас что, заставляли в Дурмстранге готовить и мыть посуду? Геллерт не ответил, размышляя, что тётка Батильда, возможно, была права, устроив его сюда. Это же не школа, а настоящий дом отдыха для избалованных детишек со всеми удобствами.

***

После завтрака Логгс и Нордвуд уходили на Травологию, а Гриндевальда ждали Чары. Он поинтересовался у старосты: — Что мне следует знать о преподавателе? — Чары ведёт Уинтерстерн, деканша Гриффиндора, — поделился Магнус. — Она прямолинейная и чёткая, учит хорошо, но требовательная до жути. Ещё бывает язвительной, если не в духе. Да и вообще, ей сложно угодить, всегда найдёт, где не дотянул. Поэтому сильно не расстраивайся, если начнёт критиковать. Попрощавшись со старшими приятелями, они вместе с Шелли и парочкой других шестикурсников, преодолев утомительное расстояние из целого лабиринта коридоров, поворотов и хаотично движущихся лестниц, наконец добрались до нужного кабинета. Профессор Уинтерстерн оказалась рослой дамой средних лет с колючим властным взглядом. Когда шестикурсники расселись и притихли, она придирчиво осмотрела класс, задержавшись на Геллерте: — Приветствую наше неожиданное пополнение, — она сверилась с записями и зачитала, — «Геллерт Гриндевальд». По моему скромному мнению, брать ученика посреди учебного года без перезачёта пройденных дисциплин, без проверки знаний, без единой очной беседы — попросту неразумно. Но раз директор Филберт одобрил, кто я такая, чтобы спорить, не так ли? Что ж, а теперь перейдём к разбору прошлого домашнего задания по Копирующим чарам. Скажу честно: это было отвратительно. Профессор взмахнула палочкой, и над столом взмыл белый керамический кувшин с гладкими боками и закруглённым носиком. Уинтерстерн продолжала: — Посмотрите ещё раз на оригинал, с которым мы работали. А потом вспомните, какое безобразие вы мне принесли: косые, кривые, страшные пародии. Мистер Эктон не постеснялся сдать наполовину бесплотный — его кувшин пропускал воду! Но вопиющая недостоверность копий ещё полбеды, все ваши работы развоплотились в тот же вечер. Только у мисс Файн копия продержалась до сегодняшнего утра. Однако и этого недостаточно! — строго осадила она радостное оживление среди подружек Оливии Файн. — Поэтому сегодня мы будем упорно повторять теорию, исправлять допущенные ошибки и заново практиковаться, пока вы не освоите Копирование на приемлемом уровне! Гриндевальд, подперев щёку рукой, листал учебник по Чарам, бегло просматривая какие темы предлагалось изучать на шестом курсе Хогвартса. Троллье дерьмо, какая же скукота… — Мистер Гриндевальд! Не уделите ли минутку Вашего драгоценного внимания моему уроку? Вам выпускные экзамены через год сдавать! Уинтерстерн гневно взирала на посмевшего отвлекаться новичка. Геллерт отложил учебник, поднялся из-за парты и направился к учительскому столу. — Мистер Гриндевальд, вернитесь на своё место! — У нас в Дурмштранге для стабилизации копий полагалось использовать Закрепляющие чары, — игнорируя её приказ сообщил Геллерт. — Нам всем очень любопытно узнать о зарубежных практиках, но это не повод разгуливать по классу. Но Гриндевальд уже дошёл до учительского стола, встал рядом с преподавательницей и направил палочку на парящий белый кувшин. Мгновение, и от кувшина отделилась точная копия и зависла рядом в воздухе. — Если нужно больше одной копии, то важно помнить: применять чары к оригиналу, а не к другой копии, — прокомментировал он и невербально наколдовал ещё один белый кувшин, неотличимый от двух предыдущих. — Если же копий требуется много, проще наложить Умножающие чары, нежели тратить время на каждую по отдельности, — с этими словами он коснулся гладкого керамического бока, и кувшины стали множиться на глазах, послушно выстраиваясь в ровный ряд. Дождавшись, когда их стало десятка два, Геллерт остановил заклинание. — А если идея в том, чтобы замаскировать копии, их можно легко видоизменить, — последовало ещё одно, более замысловатое движение палочкой, и строй одинаковых белых кувшинов вмиг преобразился. Кто-то в классе не сдержал восхищённый вздох: узкие и тонкогорлые, приземистые и пузатые, прозрачные и расписные, — ни одна форма или цвет не повторялись. Гриндевальд плавно повёл рукой, и все наколдованные копии бесследно растаяли. Над столом остался висеть только изначальный белый кувшин. — Что ж, вижу что работе с Копирующими чарами Вас неплохо обучили, — одобрительно хмыкнула преподавательница. — Но в следующий раз никаких самовольных прогулок по классу без моего разрешения. Ясно? — Так точно, госпожа Уинтерстерн, — учтиво кивнул Геллерт. — Профессор. Профессор Уинтерстерн, — поправила она, однако в голосе слышалось явное самодовольство. — Привыкайте к новой обстановке.

***

Следующий урок — Зельеварение — проходил в уже более-менее знакомых подземельях, недалеко от слизеринской гостиной. Заниматься предстояло совместно с Когтевраном. Шестикурсники обоих факультетов привычно рассаживались по местам, устанавливали котлы, доставали весы, ступки и остро наточенные ножи. Геллерт взял большой латунный котёл из кладовки и вместе с остальными набрал ингредиентов из общего хранилища, предназначенного для студентов. В кабинет вошёл профессор О’Брин, по совместительству декан Слизерина — это был сухой старичок с седой козлиной бородкой и в круглых очках с толстыми стёклами. Он вкратце напомнил шестикурсникам содержание предыдущего теоретического занятия и распорядился приступить к практике. Класс наполнился ритмичным стуком ножей о деревянные доски и шуршащим шелестом перетираемых в ступках субстанций. Профессор прохаживался вдоль рядов, следя за работой учеников, и вдруг остановился, в недоумении разглядывая стол, где Геллерт занимался своим зельем. — Что вы делаете, мистер Гриндевальд?.. — Эликсир сосредоточения. Сейчас наилучшая лунная фаза для него. — Но, если вы не слышали, сегодня мы готовим Напиток живой смерти! — Не смешите меня, я готовил его с закрытыми глазами ещё на первом курсе. — Я рад за вас, но задание на сегодняшний урок: Напиток живой смерти, — строго отчеканил профессор. Гриндевальд раздражённо взмахнул палочкой, левитировав к себе на стол пустой котёл из дальнего конца кабинета: — Хорошо, сварю я вам этот вонючий Напиток, только не дёргайте меня! — огрызнулся он. О’Брин неодобрительно посмотрел на дерзкого студента, но ничего не сказал и за весь урок ни разу не подошёл к его столу. Он усердно помогал остальным ученикам, давал советы, отвечал на вопросы — словно вовсе позабыл о существовании Гриндевальда. Когда же до конца занятия оставалось минут десять, профессор нарочито громко, привлекая всеобщее внимание, объявил: — Ну что же, мистер Вундеркинд, давайте поглядим на ваши успехи. Гриндевальд был занят тем, что строчил в пергаменте какие-то заметки по приготовлению своего эликсира и даже не поднял головы. Но весь класс замер в ожидании и повернулся в их сторону, следя за тем, как профессор тщательно изучает содержимое его котлов. — Великий Мерлин… — пробормотал О’Брин и уставился на Гриндевальда, будто впервые его видел, — Вы сварили два безупречных зелья повышенной сложности за один урок?.. И, опомнившись, с жаром воскликнул: — Пятнадцать баллов Слизерину! Студенты Слизерина одобрительно загудели, когтевранцы бросились перешёптываться, а Геллерту, казалось, было всё равно — дописав заметки, он неторопливо собрал вещи, разлил свой эликсир по двум колбам и покинул класс.