Однокурсники

Они проводили вместе всё время: на уроках, после уроков, в Большом зале, в библиотеке, на школьном дворе — и не могли наговориться. Геллерт никогда бы не подумал, что ему хоть с кем-то может быть настолько интересно. Альбус ни за что бы не поверил, что сможет узнать что-то новое. Незаметно и приятно пролетела неделя, а в понедельник, когда Геллерт поджидал гриффиндорцев у дверей Истории магии, Дамблдор вышел не один: рядом с ним семенил невысокий болезненного вида сокурсник с перебинтованной рукой и кучерявым облаком белёсых волос, напоминавших одуванчик. — Геллерт, позволь представить: мой друг, Элфиас Додж, — светски поздоровался Дамблдор. — Сегодня утром его выписали из больничного крыла. — Твой друг? — Гриндевальд выделил последнее слово насмешливой интонацией. Нелепый суетливый парнишка сходу производил жалкое впечатление, и чем это он только заслужил внимание Дамблдора?.. — Приятно познакомиться, — простодушный Додж не заметил колких ноток и протянул руку, — мы с Альбусом дружим с первого курса. Он упоминал о тебе, жаль я пропустил твоё распределение! Такое не каждый год увидишь! Гриндевальд коротко пожал предложенную руку, задумчиво хмурясь. Поговорить с Альбусом толком не удалось, тот спешил на совещание старост. Оставшись один, Геллерт, глубоко погружённый в раздумья, брёл по коридору, но тут дорогу ему заступила высокая тёмная фигура и прогремел строгий оклик: — Молодой человек! Вы прибыли в Хогвартс две недели назад — почему я ни разу не видел Вас на своих занятиях, а? Потрудитесь объяснить. Властный голос принадлежал грозного вида волшебнику с длинными чёрными волосами, бородкой-эспаньолкой и в шёлковом тёмно-зелёном шарфе. — Профессор! — Гриндевальд широко улыбнулся, прикидывая, кто бы это мог быть. Он ни разу не почтил своим присутствием Травологию, Защиту от Тёмных искусств и Историю магии, так что было сразу три варианта на выбор. — Будьте милостивы, проявите снисхождение к растерянному провинциалу! Голова кругом от всей новизны, никак не обвыкну — особенно эти ваши движущиеся лестницы! — Ясно. Ещё один прогул, и я подниму вопрос о Вашем отчислении. Жду Вас в среду на занятии. Смерив нерадивого студента убийственным взглядом, профессор гордо удалился, а Геллерт услышал, как за плечом облегчённо выдохнул только что подоспевший Логгс: — Слава Мерлину, пронесло… — А это кто? — рассеянно уточнил Гриндевальд, его мысли всё ещё неотступно витали вокруг Дамблдора. Логгс в ужасе округлил глаза: — Это же профессор Мортон, преподаватель Защиты от Тёмных искусств! Он пол-урока читал нотацию о безалаберности и неуважении. Я и Магнус как раз искали тебя повсюду, чтобы предупредить! Геллерт усмехнулся: — Смотри-ка, профессор расторопней оказался. — Ты где был-то? Этажи что ли перепутал?.. Ты больше не плутай, мы с Магнусом тебе дорогу покажем. — Ага, — согласился сразу со всем Геллерт. Болтать с Логгсом не было никакого настроения.

***

На следующий урок Геллерт по своему обыкновению опоздал. На Чарах за партой с Альбусом сидел Элфиас. Альбус встретил его извиняющимся взглядом, но Гриндевальд демонстративно отвернулся и подсел к слизеринцам. Уинтерстерн сделала ему выговор за опоздание и пригрозила, что в следующий раз непременно вычтет баллы, но Геллерт воспринял это абсолютно равнодушно — его не заботили какие-то идиотские баллы. Теперь стало понятно, почему место рядом с гриффиндорским отличником всё это время пустовало — у Альбуса, оказывается, имелся давний приятель с самого первого курса. С этим досадным неудобством предстояло разобраться.

***

Утро вторника встретило унылыми тучами и ледяным ветром. Первым уроком стояла Травология с пуффендуйцами. Вспомнив недовольство профессора Мортона, Геллерт решил не испытывать судьбу и показаться на глаза преподавателю Травологии, пока и у того не иссякло терпение. Однако опасался он зря: профессор Хаттоншир оказался замкнутым чудаком не от мира сего, ему не было дела не то что до Гриндевальда, а, казалось, до всего класса — он бы с тем же успехом провёл урок в полностью безлюдной теплице, обращаясь к своим ненаглядным растениям. Исколов пальцы о ежовик извивающийся и попав на обратном пути до замка под дождь, Геллерт пребывал в мерзейшем расположении духа. Ему не составило труда высушить согревающими чарами одежду и залечить руки, но тлеющее раздражение от этого никуда не делось. На совместном с Гриффиндором Зельеварении он прожигал взглядом щуплую спину Элфиаса Доджа, занимавшего место рядом с Дамблдором, и едва сдерживался, чтобы не трансфигурировать это лохматое недоразумение в таракана. Усмиряла его лишь мысль, что скоро начнутся Древние руны — Альбус упоминал, что он единственный со своего факультета выбрал этот предмет, а значит, они наконец проведут время вдвоём, без вездесущего Доджа. Но Гриндевальда ждала подлейшая неожиданность: Дамблдора внезапно не было на занятии — по слухам, принесённым пуффендуйцами, что-то стряслось у гриффиндорцев-первокурсников, и Дамблдор, связанный долгом старосты, разбирался с неприятностями на пару с деканшей. В итоге Геллерт был вынужден развлекать профессора Фандерберри рунологической болтовнёй до позднего вечера и потом едва успел на ужин.

***

С утра Геллерт намеренно задержался на завтраке. Логгс и Нордвуд спешили зачем-то в библиотеку, но колебались оставлять Гриндевальда одного и настойчиво зазывали с собой. Он еле спровадил их, пообещав, что непременно посетит Защиту от Тёмных искусств и на этот раз не «потеряется». Завтрак в Хогвартсе длился великодушно долго, предоставляя возможность всем соням, копушам и прочим недисциплинированным неженкам не остаться голодными. Ученики приходили и уходили, в одиночку или маленькими группками, зевали за столами, лихорадочно дописывали домашние задания, закусывая лимонными кексами, обменивались планами и новостями. Вскоре Большой Зал наполовину опустел: кто-то уже умчался на занятия, если те проходили в отдалённых уголках замка, а некоторые счастливчики, в чьём расписании не было первого урока, ещё мирно дрыхли в уютных постелях бессовестно пропуская завтрак в угоду лишним часам сна. За полупустым гриффиндорским столом виднелась белобрысая макушка Доджа и рыжая грива Дамблдора, собранная в длинный хвост. О чём эти двое говорили? О чём им вообще друг с другом разговаривать?! Расслышать слова Доджа с такого расстояния было немыслимо, но вот залезть в его голову можно было попытаться. Геллерт прикрыл глаза и максимально сосредоточил свои силы. У всего есть пределы, в том числе у искусства легилименции — и то, что вытворял сейчас Гриндевальд, находилось уже за гранью вообразимого. Чудовищным усилием воли он держал концентрацию, дюйм за дюймом прокладывая себе невидимый путь сквозь огромный зал, обходя множество людей — это напоминало преодоление лабиринта вслепую: со всех сторон напирали препятствия, то и дело в разум вторгались всплески чужих мыслей, растворяясь эхом и цветными пятнами. Наконец он нащупал цель и, морщась от фоновых помех, напряжённо сфокусировал внимание. Было похоже, будто в вое ветра и раскатах грома он силится расслышать тихое бормотание. Вымученная связь продержалась недолго, однако ж в общих чертах он разобрал, что речь шла об учебных пустяках: Доджу после лечения в Больничном крыле выдали освобождение от Травологии — прогулки до теплиц и обратно в ненастном ноябре были ему временно противопоказаны. Позавтракав, Додж ушёл обратно в гостиную Гриффиндора, а Дамблдор достал книгу и погрузился в чтение. «Обряды Среднего царства» он уже дочитал и, судя по ветхой старинной обложке, взялся за очередную букинистическую редкость. — Привет, — обворожительно улыбнулся Геллерт, плюхнувшись на лавку рядом. Альбус поднял на него укоризненный взгляд от древних страниц: — Это гриффиндорский стол. — Да мне плевать, хоть преподавательский. — Геллерт, — вздохнув, назидательно начал Дамблдор, — в Хогвартсе существуют веками сложившиеся… — Что слизеринец делает за нашим столом?! — резкий оклик принадлежал Стенли Грейсону — капитану квиддичной команды Гриффиндора. Одетый в спортивную форму, с метлой на плече, он шагал мимо, очевидно направляясь на тренировку. — Спокойно сидит и разговаривает со мной, Грейсон, — тон Дамблдора мгновенно стал ледяным. — Есть ещё важные вопросы, которые ты хочешь обсудить со старостой школы? Злобно сверкнув глазами, но не сказав больше ни слова, Грейсон повернулся и поплёлся к выходу из Большого зала. Игроков в квиддич по понятным причинам переполняло обострённое чувство соперничества. — Обожаю тебя, Альбус, — промурлыкал Гриндевальд с довольной улыбкой. Дамблдор посмотрел на него с нечитаемым лицом и захлопнул книгу: — Мне пора на занятия. Увидимся.

***

Гриндевальд пришёл на совместный с Когтевраном урок по Защите от Тёмных искусств, на который его столь любезно пригласил в понедельник профессор Мортон. Семикурсники-когтевранцы впервые его здесь видели и со свойственным им любопытством разглядывали бывшего дурмстранговца ничуть не стесняясь. Но вот явился Мортон, и в классе воцарилась тишина. Высокий, осанистый, он создавал гнетущее впечатление, словно грозный чёрный утёс, о который разбиваются морские волны и чересчур дерзкие неосторожные корабли. Сегодняшняя лекция была посвящена обнаружению признаков проклятия увядания. Мортон перечислял сопутствующие симптомы, как они выглядят, как их правильно выявить и отличить от известных сглазов, порч и недугов. — Позвольте, профессор, — поднял руку Геллерт, — если у жертвы заметны такие явные признаки — то проклятие наложено неумело. Все разом повернули головы в сторону Гриндевальда. — Смысл медленного действия проклятия увядания в том, чтобы его как можно дольше не обнаружили и не успели обезвредить, — продолжал он как ни в чём не бывало, — поэтому его часто сочетают с ядовитым пурпуром и красной лихорадкой, дабы направить целителей по ложному следу. — Любопытные у Вас познания, Гриндевальд, — с неудовольствием прокомментировал Мортон. — Программа четвёртого года в Дурмштранге, — пожал плечами Геллерт. — И как же, по-Вашему, можно обнаружить увядание, если проклятие наложено «умело»? — Проклятие увядания вообще сомнительный инструмент в арсенале волшебника, риск обнаружения слишком велик. Вот если нужен быстрый эффект, куда лучше проклятие внезапного возгорания — солярис инсператум. Легко накладывается на предмет одежды, никому и в голову не придет регулярно проверять весь свой гардероб: от пальто до исподнего. Вот скажем, носит ваша цель шарф, — как бы невзначай заметил Геллерт, — выходит ничего не подозревая на солнце, и вдруг — пых — никто не успел ничего поделать. Большинство учеников даже не поняли, к чему именно это прозвучало, но все как один почувствовали неуютное напряжение, повисшее в классе. Мортон и Гриндевальд сверлили друг друга взглядом. Наконец профессор отвёл глаза и бесстрастно продолжил прерванный урок. В конце занятия он объявил: — Все свободны. Кроме Гриндевальда. Студенты послушно засобирались, а Магнус перед уходом сочувственно похлопал Геллерта по плечу. Мортон с подчёркнутым вниманием занимался бумагами, ожидая пока все покинут класс. Гриндевальд скрестил руки на груди, незаметно сжав под рукавом волшебную палочку, в скрытом на запястье чехле. Если Мортон нападёт, то ещё посмотрим кто кого… Когда они остались наедине, профессор какое-то время скрипел пером в натянутой тишине, потом, не глядя на Гриндевальда, сухо бросил: — Раз в месяц. — Что? — не понял Геллерт. — Можете не ходить на мои уроки, ежели так уверены в своих познаниях. Будете являться ко мне лично раз в конце месяца и отчитываться по пройденным темам. Этого будет достаточно. — Понял, профессор. Могу идти? — наудачу уточнил Геллерт. Небрежным взмахом руки Мортон дал понять, что тот волен выметаться.

***

Настроение было отвратным. Геллерт без аппетита ковырял в тарелке и угрюмо смотрел, как через стол от него Элфиас Додж что-то весело и самозабвенно щебечет Альбусу, а тот кивает в ответ. Уловить хоть чьи-то мысли среди оживлённо гудящей толпы было попросту безнадёжной затеей. Даже утренний изощрённый выкрутас с дальнодейственной легилименцией удался с трудом, а уж забитый нынче под завязку зал ни в какое сравнение не идёт с тогдашним сонным безлюдьем. Но он всё равно упрямо потянулся сознанием сквозь бушующий океан чужих мыслей: его тут же оглушило пронзительным гомоном, до тошноты переполнило нестерпимым многоголосием, он тонул и захлёбывался в хаосе и диссонансе — будто стая полоумных баньши, перекрикивая друг друга, вопила ему прямо в уши. Вдруг висок пронзило острой болью, и он беспомощно потерял концентрацию. Клятые факультеты в придурочной несуразной школе! Геллерт с досадой отшвырнул вилку, громко звякнувшую о стол, и отвернулся от гриффиндорцев. — Ты чего? — удивлённо поднял брови Магнус, отвлекшись от еды. — Голова болит, — буркнул Геллерт. Взгляд его бесцельно блуждал по залу, пока не упал на преподавательский стол: хоть что-то приятное за день — со злорадным удовлетворением он отметил, что профессор Мортон появился на ужине без своего зелёного шарфа.