Интерес

      Этот интерес скребет изнутри, когда после того, как Ави попробует что-то новое и его крылья шуршат в предвкушении повторения. Как на секунду приподнимаются эти два пера на голове стоит неожиданно и беззвучно появиться перед Джодахом. А как рефлекторно хлопают две пары огромных крыльев стоит попасть на них воде. Это... привлекает. И разжигает интерес.       Что если коснуться черных перьев? Что если провести рукой по сочленению суставов крыльев? Что если ощутить мягкий пух кончиками пальцев под жесткими маховыми перьями? Если сжать в руке эти два эгрета? Что произойдёт с Джодахом, если с силой провести по всему размаху крыльев?       В какой-то момент эти мысли материализуются.       Смотрящий не задумываясь тянет руку к левому крылу, касаясь пуха пальцами, когда они видятся в следующий раз. Джодах лишь вздрагивает и ничего не говорит, позволяя продлить ласку. Ладонь мягко проводит выше, по тонкой коже на предплечье, путаясь в перьях и выбивая тихие вдохи. Смотрящий не отвлекается на них. Нежность сменяется грубостью, когда пальцы сминают мягкий пух в кулак, а после заботливо разглаживают неровность в этом море фиолетового, красного и черного. Рука скользит ниже по крылу, чтобы плавно перейти на чужую грудь. Грубая ткань серого воротника мешает получить доступ к желанной коже. Секунда и ненужный предмет одежды исчезает. Под ним оказывается широкий вырез, который оголяет ключицы. Смотрящий пока лишь кладет руки на плечи, касаясь большими пальцами шеи. А после мужчина поддаётся желанию и проводит языком от ключичной впадины до кадыка. Кожа чуть солоноватая на вкус и пропитана магией. Но этого мало. Легкий укус выбивает стон из Джодаха. Совсем тихий и слабый, едва ли громче выдоха, но такой желанный.       Это отрезвляет. Это не то, чем стоит заниматься смотрителям за порядком во Вселенной. – Ха, а я не знал, что ты такой, – усмехается Джодах. Но частое дыхание и трепещущие перья выдают того с головой. Тот сам хочет продолжения, жаждет каждой клеточкой тела. Смотрящий хочет отстраниться, но понимает, что его сжимают крылья в живой кокон, а следом чужие руки поднимают его ладони выше, пока не укладывают на длинные уши. – Они чувствительные. – Ты сам желаешь близости, – похоть горит в чужих глазах. Смотрящий мягко гладит тонкую кожу, чувствуя как вздрагивает Джодах. Тот тянется за лаской, но в тоже время пытается отстраниться, продлевая сладкую пытку. – Иначе бы я не позволил этому продолжиться, – усмехается Ангел, а после смех сменяется удивлением, когда демиург открывает рот. На черном провале под капюшоном появляются белые ломанные линии, которые расширяются. Ави зачарован этим зрелищем. – Раньше у меня не было нужды в этом, – голос чуть отличается чем когда тот просто говорит. Джодах мягко тянет Смотрящего на себя, опускаясь на землю. Он хочет ощутить на себе чужие холодные руки, белые треугольники зубов и язык, который был виден всего на несколько мгновений.       Демиург садится на чужие бёдра без капли смущения, ощущая руки на собственной пояснице. Желание обоюдно и им слишком много лет для этого. Крылья тихо дрожат от предвкушения.       Оказывается, что если довести ангела до исступления, заставив умолять о большем и закатывать глаза от удовольствия, раскрываются и трепещат не только крылья за спиной, но и на голове, резкими рывками, как сокращаются бедра под ладонями.