Твое сознание

Мы опоздали на место преступления всего на каких-то 30 минут. Согласно показаниям Дональда, вторую девушку, блондинку, которую звали Элиза Фростин, ударили по голове сзади чем-то тяжелым. Удар был настолько сильным, что она сразу же потеряла сознание. Кэтрин же сначала ударилась лбом об стену, отчего тоже отключилась. Убийца вырезал ей толстую кишку и оставил умирать в луже собственной крови. Мне было отвратительно думать о том, что кто-то способен своими руками перебирать органы живого человека в поисках нужного. Мы не могли понять, что могло побудить человека на столь жестокие действия. Встретившись с Элизой на следующий день после того, как она пришла в себя, я была полна решимости узнать всю правду о произошедших событиях. Ярость переполняла меня, осознавая, что Пирай и Фростин были родными сестрами, разлученными по разным семьям. Их случайная встреча на улице год назад пробудила в них воспоминания о прошлом. Блондинка, заливаясь слезами, поведала мне о недавнем обретении сестры и ее трагической потере. Я понимала, что нужно узнать все, начиная с знакомства с другими жертвами и заканчивая стрекозой. Она рассказала мне, что Кэтрин познакомила ее со своей лучшей подругой Марисой, а та, в свою очередь, представила ей свою ученицу Марию, когда девушки сидели дома у Кларк, а Долкор пришла к ней на урок. С Анной Элиза познакомилась в кафе, где работала Фростин, и где Уотсон часто появлялась и общалась с персоналом. Вот пока я вела разговор с пострадавшей, которая мне, между прочим, показала свою татуировку стрекозы по середине живота, Грег договаривался с руководством больницы, чтобы к Фростин допускали только одного врача и медсестру, больше никто не смел входить в ее палату, кроме нас, конечно. По возвращению в офис нас ждал сюрприз. Пришло послание от начальника. Он велит нам либо раскрыть дело за две недели, десять дней, или передать его другому следователю. Начальник считает, что мы слишком молоды и неопытны, а это дело слишком мудреное, и убийства текут одни за другим. — У нас есть только две недели — сжимаю со всей силы ручку в руке, и она чуть ли не ломается. — Это все слишком запутанно, — произносит Карс, крутясь на компьютерном стуле. — Может, оно и впрямь не по нам? — Сдался. Ты уже сдался? — Прожигаю его свирепым взглядом. — А что мы можем? — разводит руки в стороны парень. — Убийца нас за нос водит. Играет с нами. Мы только натыкаемся на что-то полезное, как сразу же все летит к чертям! — Кричит он последнее слово. — Он даже убил Кэтрин не на четвертый день, а на третий. Обломал и не дал еще одного дня отыскать его перед новым убийством. — Его голос стихает. — Миледи, что мы можем еще? — Слово. Надо его разгадать, — говорю я, не поднимая взгляда на друга. — Пока у меня получилось лишь LЕСТ. — Диалект? — Это начало слова, а не его конец. — Отвергаю его предложение. — Да нет такого слова с началом на LЕСТ! — Он груб, не сдерживает больше свои эмоции. — Миледи, признай. Мы проиграли. Давай просто передадим это дело и все. — Давай до завтра все обдумаем и утром еще раз обговорим, — кладу ручку на стол и поднимаюсь со стула, удаляясь к выходу. Грег прав. Все летит к черту. Я не знаю, что могу делать. Иду прямо, смотрю себе под ноги и даже не подозреваю, как оказываюсь на набережной, где нет ни одного человека, ни одной лодки на воде. Пустота и ветер. Я усаживаюсь на лавочку и закидываю голову на спинку, закрывая глаза. Погружаюсь в свои раздумья, чувствую только, как ветер колышет пряди волос и сдувает опавшие листья на тротуары. Я слышу все, каждый шорох, каждый звук, но я даже не подозревала, когда он успел присесть рядом и наблюдать за мной. — Девушка, у вас все хорошо? — спрашивает меня мужской бархатистый голос. Я тут же открываю глаза и поворачиваю голову на парня ровесника. — Все хорошо. Рядом со мной, на расстоянии нескольких сантиметров, сидит парень, у которого волосы красно-коричневого цвета, и они падают на его янтарные глаза, которые он пытается скрыть. Время от времени он проглаживает волосы, придавая им более аккуратный вид. Незнакомец одет в бордовое пальто, которое отлично сочетается с его волосами, и под ним носит черную рубашку. Первые две пуговицы, которые не застегнуты, а сама она аккуратно заправлена в темные джинсы. Парень смотрит на меня внимательным взглядом, в его лице я читаю некое удовольствие, будто он рад меня видеть или мы старые знакомые. — Рад это слышать, — кивает он. — Моя фамилия Форфаттер, а ваша? — Хопер. — Таким же тихим голосом отвечаю ему. — Как вы подошли ко мне так бесшумно? — Давай на «Ты», мы все равно одного возраста. — я киваю. — И это ты ко мне подсела, а ни я подошел. — Видимо, не заметила. — Пытаюсь вспомнить, был ли тут этот парень. — Тебе тоже 23 года? — Ну да, — на лице незнакомца расцветает улыбка. — У тебя что-то случилось, не так ли? — Возможно, так оно и есть, — отвожу от него взгляд на водную гладь. — Проблемы на работе. — Поделись. — Всем телом чувствую, как он рассматривает меня. — Вдруг я смогу посоветовать тебе. — И что же я могу тебе рассказать… — я замолкаю на несколько секунд. — Я работаю следователем и расследую с другом серию убийств… — Это те, что происходят по ночам? — Да, они самые, — качаю головой. — Только мы окончательно завели себя в тупик, и это дело хотят передать другим, если за две недели мы с ним не разберемся. — В чем именно вы запутались? — Теперь и сам Форфаттер следит за горизонтом. — Мне кажется, что убийца шифрует слово, я почти близка к разгадке, но все равно не понимаю, как прочесть его. — Выдаю я, понимая, что могу сейчас разговаривать с самим убийцей. — Тогда, может, ты и не близка к разгадке? — Даже не задумавшись, начинает отвечать на мои слова своими. — Хопер, поди, ты заходишь слишком далеко, чтобы посмотреть, что у тебя перед самым носом. — О чем ты? — Краем глазом смотрю на него, слежу за эмоциями на лице, однако он совершенное спокойствие. — Ты зашла так далеко и так уверенно движешься к цели, не замечая вокруг себя ничего более, — парень улавливает мой взгляд на себе и слегка улыбается. — Попробуй остановиться и посмотреть на картину под другим углом. — Я не понимаю тебя, — его слова заводят меня в еще большее не понимание. — Что ты хочешь до меня донести? — Просыпайся, Хопер. Последнее, что я слышу, — щелчок пальцев, и я просыпаюсь на этой же скамейки, одна одинешенька. Осознаю, что все произошедшее было нереальным, а лишь плодом моего сна, даже Форфаттера не было. Однако его совет посмотреть на дело под другим углом заставил меня задуматься. Я раскрою его. Я не проиграю убийце. Возвратившись в офис, я приступила к изучению собранных улик. Грега к тому времени там уже не было. Ставлю стул напротив доски, где развешано и записано, что только можно. Сижу и всматриваюсь в нее, понятия не имею, как собрать из этого другой пазл. В какой именно момент я свернула не туда, просчиталась в своих догадках. Взглянув на нее еще раз, где красной нитью, которой Карс связал фотографии жертв и подозреваемых, я вспомнила символ, что если упоминавшиеся Форфаттером слова: «Посмотреть на картину под другим углом» это и есть намек на какой-то символ. Решив, что мне нужна карта города, я направилась в архив, где, как я полагала, могла быть такая карта. Получив ее, я закрепила ее на стене своего кабинета и начала отмечать места убийств девушек красным маркером, соединяя их линиями. В результате получилось нечто похожее на шестиугольник без одной стороны. Затем я отметила предпоследнюю точку на больнице, где находилась Элиза Фростин, и соединила ее с остальными точками. И наконец, последний красный кружок выявился в Центральном парке Орингтона. — Получается, что всего должно быть шесть жертв? — Бормочу себе под нос. — Есть еще одна девушка. Элиза о ней ничего не знает, не уверена, что есть такая. Значит, мне придется использовать только один вариант. День клонился к вечеру, а я уже успела выставить на одном сайте в интернете статью о том, что ищу девушек возрастом от 19 до 25 лет с татуировкой стрекозы, приложила фотографию конкретного тату, и желаю встретиться с ними в прокуратуре, ведь они могут помочь с расследованием. Я давно хотела исполнить эту затею, только Грег запрещал мне это, говоря, что убийца может отследить и понять, какие действия мы ведем. Но друг уже сдался, так что я не хочу его слушать и действовать уже хоть как-нибудь, прислушиваясь к самой себе. Я остановлюсь и буду смотреть на картину, что стоит перед моим носом. Следующим утром у моего кабинета столпилось 13 девушек возраста того, что я просила. Пообщавшись с каждой наедине и обсудив, что надо, в особенности я показывала фотографии умерших и называла их имена, если они были не знакомы, я сразу их благодарила и отправляла домой. В конце концов, от 13 у меня осталось 4 девушки. Каждая из них была знакома с убитой, кто-то отвечал что они учились вместе, кто-то, что работали или пересекались, были общие друзья. Это ввело меня в смятение. Все четверо знают жертв, и у всех имеется стрекоза на разных частях тела. Что теперь делать? Не может же он убить за одну ночь всех четверых?! Точно. — Кто из вас не помнит свое детство? — Осеняет меня главная зацепка в этом деле. Наступает гробовое молчание. Мне уже становится страшно, что все скажут, что помнят. — Я — приподнимает руку самая стеснительная из всех. — Я не помню, что происходило со мной до шести лет. — А остальные? — Провожу по ним взглядом, и те сразу говорят о хорошей памяти. — Тогда прошу Зарину Алигер остаться. Остальные девушки. Спасибо, что пришли, можете быть свободны. Они уходят, я прошу Зарину присесть на диванчик, а сама сажусь на стул, нас разделяет только маленький столик. Она боится меня, боится, что находится сейчас тут, я вижу это в ее глазах, но не могу понять, почему же она решила прийти сюда. Это и стало моим первым вопросом к ней на едине. — Я пришла, потому что не могла поверить в смерть всех моих близких, — швыркает она носом и продолжает. — Мариса была моей подругой, пока я не уехала в соседний город на подработку. Это было несколько месяцев назад, и тогда наше с ней общение прервалось. На той же работе я познакомилась с Элизой, мы с ней неплохо начали общаться, а когда она уволилась, мы все еще переписывались. Приехав однажды на встречу с Элизой, мы встретились в кафе, где она должна была закончить смену, там же к нам подсела Анна и тоже завела с нами болтовню. Она веселая девчонка. Ближе к вечеру, когда мы собирались расходиться, за Фростин приехала ее сестра Кэтрин, я также с ней познакомилась. Что касается Марии, то я с ней познакомилась у Марисы. Мариса очень часто говорила об этой девушке, поэтому я захотела с ней подружиться. Каждую из них я считала и считаю до сих пор своей подругой. — Ее рассказ подошел к концу. — Я хочу, чтобы вы нашли убийцу! — Я тоже этого хочу. — Произношу я. — Только у меня есть одна серьезная проблема. — Лицо Алигер искажается от испуга. — Через два дня Элизу могут убить, если, конечно, уже не завтра. Следующей жертвой станешь уже ты. — Девушка ахает, закрывая рот ладонями. — Я постараюсь тебя уберечь. Но в этом и проблема. Чтобы найти тебя, я выложила пост, нарушая все правила второго следователя Грега Карса. Я подвергаю тебя опасности, так как это объявление мог видеть убийца. — Получается, убийца знает, что вы меня нашли? — Не знаю, — качаю головой. — Мне надо что-то придумать. — А я не могу остаться у вас? — Вдруг выдает Зарина. — У меня? — Указываю пальцем себе в грудь, и та положительно кивает. — Даже не знаю, это может быть не безопасно. — Разве убийца сунется в дом к следователю? — вопросительно смотрит она на меня. — Я представить себе не могу, что может быть в голове у этого человека. Мне ничего не приходит больше на ум, и я соглашаюсь. Прошу маму взять отгул на две недели, чтобы Зарина была под присмотром. Убийца не тронет Лизу, ему будет нужна только Алигер, а для этого он должен будет убить ее в парке. К счастью парк располагается от моего дома крайне далековато. У меня должны быть на этот раз все шансы спасти обеих девушек. Элиза под присмотром камер, охраны и множества людей в больнице, Зарина же далеко от назначаемого места убийства и под присмотром мамы и меня. Я договорилась с Лизой, что если вдруг какой шорох, скрип, чужой голос, она тут же звонит мне или Грегу. Признаю, с другом разговор у меня предстоял очень долгий. Я около часа выслушивала его гневные слова о том, какая я безответственная, подвергаю маму, себя и саму девушку огромной опасности. Заранее не согласовала с ним свои действия, и теперь ему приходится подстраиваться под новую сложившуюся ситуацию. Да, я привыкла видеть его злым, но как сегодня вечером он перешел все границы. Карс смог напугать меня до дрожи в руках. Я никогда раньше не чувствовала себя таким образом, но он прав, все мои действия — это одна большая опасность, где один неверный шаг может привести к катастрофе. Утром третьего дня после убийства наведываюсь в больницу к Фростин. Прежде чем войти в палату, я обращаюсь к охранникам с вопросом, были ли какие-либо попытки посещения или встречи с пациенткой. Однако они лишь отрицают. После беседы с Элизой в течение полутора часов я ухожу, но по просьбе блондинки я открываю окно, так как в палате было душно. Мне не остается другого выбора, кроме как ожидать. Я возвращаюсь домой, где мама и Зарина заняты беседой и приготовлением обеда. Я приветствую их и отправляюсь в свою комнату. В моей голове крутятся мысли о Форфаттере. Кто он на самом деле? Как его слова оказались правдивыми? Может быть, это не был просто сон? С этими мыслями я засыпаю. Работа исчерпала меня полностью. Все эти события — побег Кэтрин и Элизы в другой город, смерть одной из сестер, ссора с другом и отслеживание двух девушек — очень тяжело для меня. Я чувствую, что скоро сломаюсь. Как сказал Форфаттер: «Хопер, поди ты заходишь слишком далеко.» И нельзя не согласиться с ним. Возможно, сон в парке был моим подсознанием, говорящим, что мне нужен отдых. Просыпаюсь от шуршания штор в моей комнате. Открываю глаза и смотрю на маму, которая смотрит на меня в ответ. — Доброе утро, солнце. — произносит она ласково. — Сколько времени? — Ищу на кровати мобильник. — Телефон на зарядке, — понимает мои действия женщина. — И сейчас 11:03. — Опять проспала около суток. — Слишком много работаешь, — фыркает Лиза, оглядывая мою комнату. — Иди завтракай, а я тут чуть приберусь. А то полный кавардак. — Ладно. На кухне заваривает себе чашечку чая Алигер, которая в лучах света казалась  ожившей картиной. Она бросила на меня радостную улыбку и махнула рукой, приглашая сесть рядом. Но перед тем, как присоединиться, я налила себе кофе и положила немного каши в тарелку. За моим  скудным  завтраком  мы  обсудили положение  дел в доме и обменялись новостями. Зарина с воодушевлением рассказала о вчерашнем дне, проведенном с Лизой об их долгих разговорах, сплетнях и даже настольных играх. В последнее время я совсем перестала находить время для подобных развлечений, особенно в последние недели. После отдыха до самого вечера я наконец решилась навестить Фростин. Сегодня был четвертый день, самый опасный, и нам всем стоило быть начеку. Я облачилась во все черное и вызвала такси до больницы.  Те же самые мужчины днем и ночью сторожили дверь в палату Элизы, а она сама спала, когда я вошла внутрь. Не хотела ее будить и просто сидела  рядом, погруженная  в раздумья. Через 15 минут зашла медсестра, проверила состояние девушки, попрощалась со мной и ушла. На самом деле, врач мог выписать блондинку еще два дня назад, и тогда у нас возникли бы проблемы с ее охраной, так как инцидент с Кэтрин был еще свеж в памяти. Но, похоже, убийца как-то проследил этот момент и знал, что так произойдет; либо он просто убил бы девушку прямо у больницы. Его мысли были мне недоступны. Смотрю на часы: уже 00:32. Я пробыла здесь почти пять часов и успела поболтать с охранниками и поразмышлять наедине со своими мыслями. Дальше я не могла высидеть; такая работа явно не для меня. Я решила возвращаться домой. Выходя из палаты, предупредила мужчин о своем уходе и попросила быть более бдительными этой ночью. На улице было так холодно, что пришлось поднять воротник пальто, чтобы закрыть голую шею. Я вызвала такси, как обычно. Не люблю ездить на автобусах, тем более по ночам в нашем городе. Но стоило мне набрать номер, как мягкий женский голос сообщил, что все машины заняты и придется подождать час. Такого поворота событий я не ожидала. Выбора не было, а путь до дома пешком был неблизким. Сначала прогуливаюсь вокруг больницы, а когда начинаю мерзнуть, возвращаюсь в палату Фростин. Там же нас всех ожидает невиданные чудеса. Перешагиваю порог палаты, включаю свет и чуть ли не кричу на всю больницу. Это повергает даже меня в страх. Еще полчаса назад здесь мирно спала живая здоровая девушка, а теперь от нее и следа не осталось. Занавески шевелятся на ветру, потому что окно открыто. На кровати лежит Элиза, ее живот полностью открыт, а внутренние органы вынуты и лежат рядом с ней, расположенные в том же порядке, как и в организме. Вся постель пропитана кровью, которая капает на пол. Мои ноги дрожат, я не могу понять, как это могло произойти. Охранники уже вызвали полицию, включая Грега, и сами ошеломлены. Я начинаю понимать и одновременно удивляться. Он проник через окно, но мы же на третьем этаже. Он сверхчеловек что ли?