Ранее скрытые чувства всегда взрываются с тройной силой

- Вот мой муж, от которого у меня ребёнок - Никита в упор смотрит на Юру. "Блять. Ладно, действуем, как обычно" - Он у меня ТУПОРЫЛЫЙ. ЕГО СЛУШАТЬ, БЛЯТЬ, ЭТО УШИ ВЯНУТ НАХУЙ ОТ ВОТ ЭТОГО ДЕБИЛИЗМА, КОТОРЫЙ ОН ВЫСЕРАЕТ - "Прости меня, Юрец" - Люблю тебя, Матвей - От последнего было особенно неприятно. Хотелось назвать вовсе не имя очередного парня, женившегося на гнусной милфе. Парни снимали очередной видос по "Неравному браку", смеясь и делая новый контент для шипперов (не намеренно, естественно). Юре до жути хотелось ещё раз прикоснуться к старшему, и он раз за разом хватал того за плечи и предплечья, пользуясь случаем снова почувствовать тепло чужого тела сквозь серую толстовку. Касаний "кожа к коже" он боялся, как огня: вдруг его не так поймут? Да и они видос записывают, вообще-то... Слова Никиты о муже и ребёнке заставили было его смутиться, но резкий поток оскорблений привёл Юру в себя. Но все маты и ругательства вместе взятые не резали по сердцу так больно, как чужое имя в столь желанном предложении. Конечно, это всё было шутки ради, но настроение вдруг пошло ко дну. *** Стандартное прощание и камера отключается. Никита закрывает видео на ютубе и возвращается на рабочий стол ноутбука: - Есть же фрики - самочувствие на высоте, шутки так и лились из парней на протяжении более чем часа и теперь хотелось просто отдохнуть. Темноволосый поворачивает голову вправо и натыкается взглядом на рыжеватою пружинку, свисающую надо лбом Юры, а тот в свою очередь посмеивается, щуря глаза, и почёсывает затылок. - Ага, этот эм... Митя, да? Он вообще нихера не понимает, что его используют - младший зачёсывает волосы ладонью назад, но прядка гнёт свою линию и не сдаётся, будто пытаясь выковырять глаз хозяина. - Матвей, ага. Всё происходит как-то слишком естественно: Никита протягивает руку и ловким движением, словно делал это сто раз, заправляет бунтарку за ухо Юры. "Блять. Блятьблятьблятьблять" - старший старается скрыть дрожь в руках, отводя их к компьютерной мышке и клавиатуре. Русоволосый реагирует быстрее, чем думает, и перехватывает запястье Никиты на лету. Юра кидает взгляд на лицо темноволосого: глаза открыты чуть шире обычного, говоря о скрытом удивлении, а губы искривлены в нерешительности - улыбаться им или не сто́ит? "Как говорится: сейчас или никогда" - проносится в голове, когда младший медленно наклоняется к чужой ладони и целует фалангу указательного пальца. Рука коротко дрогнула, но не одёрнулась, и было решено продолжать. Юра поцеловал другой палец, потом костяшки, потом тыльную сторону ладони. Набравшись смелости, он посмотрел на темноволосого ещё раз. О, это была лучшая картина, которую он видел в своей жизни: на столь любимом лице проступил яркий румянец, глаза широко открыты в исступлении, а губы... подвержены жестокому покусыванию. Снова встретившись глазами с русоволосым, Никита покраснел ещё сильнее, что явно не скрылось от чужого взора: Юра хитро хмыкнул, по-лисьи улыбнулся и поцеловал самый кончик безымянного пальца. Младший пододвинулся ближе на своём стуле и теперь осторожно приблизился к шее Никиты, обдавая её горячим дыханием. У темноволосого в горле пересохло, от чего кадык быстро дёрнулся. Первое прикосновение пришлось именно на него. Пока что Юра прощупывал почву. Он осторожно лизнул кожу на шее старшего - самое желанное место - и припал к ней губами. Доля секунды, и чужие, нежно поглаживающие руки на спине и плечах дают сигнал продолжать. Русоволосый обхватывает талию Никиты широкими ладонями, прижимая к себе, и проходится языком от кадыка до нижней челюсти, затем спускается к ключицам и, оттянув ворот толстовки, оставляет засос на сгибе шеи. Оставлять метки на видном месте нельзя. Никита продолжает неосознанно поощрять действия младшего. Он оглаживает чужие широкие плечи, затем подбирается ладонями к шее и зарывается пальцами в рыжеватые кудри, иногда оттягивая их назад от удовольствия. Тот, кто был рядом с ним столько лет, тот, за кого он готов был отдать всё, что у него есть, сейчас прижимался к нему, заявляя свои права на чужое тело. Светлая кожа на чужих ключица постепенно покрывалась красными пятнами, пробуждая в Юре поэта. Он видел в этих пятнах капли крови в стакане молока, скопления звёзд на полуночном небе, яркие краски на белоснежном холсте. - Никита?.. - дышать и говорить было трудно, но не сказать этого будет просто преступлением. - А? Д-да, чего? - Я люблю тебя, Никит. Грудь темноволосого перестаёт вздыматься и опускаться, но сердце забилось чаще. Секунды хватило на обдумывание. Никита нежно обхватывает лицо младшего ладонями и приподнимает к себе, накрывая его губы своими. Они оба сейчас выглядят глупо, целуясь с широко открытыми глазами, чтобы понять все эмоции другого. Они отстраняются, делают пару вздохов и снова припадают к губам друг друга. Юра встаёт с места, не разрывая поцелуй, подхватывает Никиту под бёдра и перекладывает того на диван, нависая сверху. Старший весь красный, да и русоволосому было до жути жарко. Темноволосый прижимается губами к губам Юры, притянув того за толстовку и волосы, когда чувствует, как чужие руки пробираются под его одежду. Горячие ладони прожигают в коже дыры, двигаясь медленно, но уверенно. И вроде бы он невероятно давно этого ждал, а сейчас просто таял от прикосновений родных рук, но это было... слишком быстро, он бы сказал: - Юр, Юра, погоди - пробормотал он в поцелуй. Младший нехотя отпрянул, с вопросом и некоторым укором глядя на Никиту сверху вниз, когда тот перехватил его ладони и вытащил их из-под собственной толстовки - Давай, эм... Давай не сейчас? Я не думаю, что сто́ит торопится? - Старается смотреть куда угодно, только не на него, в то время, как Юра пялится, не стесняясь. Младший смотрит на темноволосого несколько секунд, а потом просто подхватывает его под пояс и меняет их местами, укладывая голову Никиты на своей груди: - Так, как ты пожелаешь. Только не оставляй меня, ладно? Старший чувствует вибрацию в груди Юры от каждого слова, отстукивая пальцами по дивану быстрый ритм чужого сердца: - Аналогичная просьба. Юра обхватывает Никиту руками и подтягивает повыше, так, чтобы темноволосый утыкался носом в его шею, и останавливает ладони на его талии и между лопаток. Старший, в свою очередь, просовывает одну руку под плечо русоволосого, а вторую под его голову, зарываясь пальцами в мягкие волосы. И единственное, что они сейчас слышат, это дыхание второго и размеренное сердцебиение: тудум-тудум, тудум-тудум, тудум-тудум...