Ёжик

Жил в чаще маленький Ежик. Он очень любил небо и звёзды. Но, к сожалению, он не видел их. Каждую ночь он мечтал подняться на заросший холм, что один горбился среди полянки, покрытый колючим кустарником и травой. Казалось бы, что ничего в нем привлекательного и не было, вокруг такой красивый густой лес, а дальше только приглядись и ты увидишь простирающиеся луга, убегающие в бесконечность. Горящее солнце пряталось за горами, озаряя своим светом реки, что изрезали вдоль и поперёк равнину и луга. Но всю эту красоту можно было увидеть с этого маленького холмика, как, верно, думал Ежик. Хотя для него он был совсем не маленьким. Холмик был неприступным для всех, и сколько не пытались другие его покорить - у них не получалось. Ежик знал, что этот холмик был заброшен. Раньше на нем цвели разнотравья, душистый аромат коих собирал всех местных пчёл. Там самые красивые закаты, алые и даже огненно-бордовые, дарили радость, позволяя наслаждаться жизнью. Однако не ценили холмик другие. Животные вытоптали все его цветы, уничтожили всю красоту, оставив голые камни мёрзнуть на ветру. И холм оброс. Никому не нужный, одинокий и брошенный. А Ежик очень хотел туда попасть. Уж так сильно рвалась его душа. Ёжик верил, что там прекрасно хорошо. И он решил пойти. Собрал все самое необходимое, сложил в узелок и начал проверять. — Яблочко - взял, вкусные травушки - взял… — он ворчливо перебирал все то, что ему было необходимо. И все же он что-то забыл… Стояло раннее утро. Туман, что легким одеялом лежал на спящей траве, был холодным. Слишком. Темно было ещё, он встал до рассвета. — Вспомнил.— он слегка фыркнул, перебирая своими короткими лапками в сторону дома.— Я забыл Светлячка. Светлячок сладко спал, изредка жужжа своими маленькими крылышками. Ёжик аккуратно, сопя, постарался разбудить его. — Пойдём со мной на холмик, Светлячок?— спросил его он и уже было развязал свой узелок, как услышал четкое и даже немного грубое: — Не хочу. — Как же? Ты же всегда со мной ходил, как я без тебя буду?— растерялся ёжик, садясь на пол от потрясения. Он очень любил Светлячка. И верил ему. И надеялся на него. — А вот сейчас не хочу. Иди один, Ёж. Никогда прежде Ёжика не называли Ежом. Так больно ему было, так одиноко. Он ушёл, потушив свечечку и сказав горькое - «Прощай». Ему не сказали - почему нет, от него просто отказались. И он ушёл, один, полный раздумий. Его колючки стали острее, превратившись из коротких и мяконьких в грубые и длинные. Он стал настоящим Ежом. Он шёл, не зная куда, долго шёл. Он забыл про свою любовь к звёздам и небу. Он забыл про себя и только изредка позволял себе утолить жажду. Он почти не ел, почти не спал и почти не разговаривал. Так, изредка поворчит и замолчит. Он не понимал, почему он стал таким, что Ежик, прежний Ежик, сделал не так… и вот спустя несколько недель он пришёл к холму. Он не хотел забираться на него, не хотел ничего. Однако что-то заставило Ежа быть рядом. Холм молчал. Долго молчал. И Ёж молчал. — Зачем ты пришёл?— Холм был холоден. И довольно чёрств. — Я не помню. Меня вела душа…— сказал Еж, не переставая тихонечко сопеть. — Душа…. А что это такое?— удивился холм.— Должно быть что-то дорогое? — Не знаю…— пробурчал Еж, перекатившись на бок. Он всю ночь пролежал рядом с холмом, думая о себе и о старом Ежике. О прежнем Ежике. И вспомнил, зачем шёл. — Я небо люблю,— начал Ежик.— И звёзды очень, они так красивы. Холм молчал. — Знаешь,— вздохнул Ежик обреченно, на грани слез.— Я ведь с другом хотел придти. Холм продолжал молчать, а Ежик все рассказывал: — Но друг мой меня оставил. Он не сказал почему, просто оставил. Одного. — Больно.— прохрипел холм и заснул. «Больно» — повторил в мыслях Ежик. **** Утро выдалось морозным. Конец августа — проливные дожди, ветра и тучки. Листья уже желтели и ложились на землю, засыпая вечным сном. — Доброе утро, Холмик!— сказал Ежик. Холм молчал. — Как спалось тебе? Холм все также молчал. Ветер играл в его кустарнике.— А можно подняться на тебя?— спрямил Ежик, решивший, что холм опять промолчит. — Я ужасен, не надо. Оставь меня. Ёжик задумался. — Почему? — Я оброс весь колючим кустарником, у меня нет ничего красивого, я весь мёртв. — А мне ты нравишься таким. Холм промолчал. — Тогда я поднимаюсь? Гул ветра на вершине слышался эхом во всех низинах. А Ежик поднимался. Было неприятно проходить сквозь кусты боли и высокую траву. Но колючки Ёжика были сильнее. Он справлялся со всем. — Оставь эту идею, Ёж. Бессмысленно тратить время на меня. Я так слаб и ни на что не годен. — Ты вовсе не слаб, холмик. К тому же ты не виноват, что вынужден защищаться от животных. Тебе же было больно. — Как ты не понимаешь, глупенький Ёж, я мёртв. — Ничто полностью не умирает, никогда.— он хихикнул, продолжая подниматься на вершину. Холм хотел что-то сказать, но опять промолчал. А Ежик поднимался выше и выше, выше и выше и вот уже пришёл к сердцу холмика. И холмик заплакал: — Не делай мне больно, пожалуйста. Я так устал. Ёжик лёг всем своим телом на холм, отдавая своё тепло и говоря: — Ты прекрасен. Ты. Прекрасен. На иссиня-чёрном небе сверкали яркие звёзды, собираясь в незамысловатые фигуры, которые люди прозвали созвездия. Ёжик был счастлив, он лежал на холме, любуясь небом, звёздами, луной. Он видел темно-ртутные облака, что медленно плыли по небу. И он встретил свой самый первый и самый яркий рассвет. Ёжик был не один, он был с холмиком. Они вместе считали звёзды на небе, вместе разговаривали о жизни, вместе встречали рассветы и провожали закаты. А следующей весной холмик расцвёл. На камнях появилась земля, на которой появились первые цветы. Заросли кустарников, что были колючими и острыми, постепенно превращались в кустики сирени, а на сам холмик и на луга вернулись пчёлки. И Ежик охранял свой холмик. А холмик берег Ёжика.