Павший на колени Скорби: Бегущий в лабиринте 4

             

***

(17:34)

      Казалось, будто бы прошли секунды, но с того времени, как Томас и Хорхе загадочным образом исчезли, прошло уже девять дней. Девять дней комы. Постукивание ботинков по керамической поверхности скребло стенки мозга заставляя зажмуриться в отвратительном ощущении. Клетки тела растекаются от хреновой боли. Забытая сила, осталась вместе с гребанной битой на том окровавленном полу. Когда внутренности высовываются из-под чрева, превращая мир Любви и Цветов, в дикое царство страха и смерти. Боль. Да и только. Хотя нет. Её уже нет. То, что называлось Чувством, обратилось в Металл. Бесчувствие. Теперь оно велит. Вслед за окутавшей тело простыни холода, хлынула теплота. Такая невыносимая... Такая острая и колкая... Пронзающая до костей. Нет. Пронзающая кости. Чёрная кровь, миная секунды и часы, превращая в дни и недели, а потом может и в года, заполнила тот Мир Цветов и Счастья в долбанный режим «Выживи Или Умри, Как Последняя Собака после нетактичного суицида». *** Раздался хриплый, холодный смех. — Это же радость!!! Он этого хотел, и вот. Снова громкое хихиканье. — ДА, СОБАКА НАКОНЕЦ-ТО СДОХЛА!!! ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛ?! АХАХ… *** Безумие. Теперь его время. Впрочем, оно всегда витало в воздухе, только сейчас кажется решило эволюционировать… Безумие? Какое ещё безумие? Нету его. Хихиканье пробирало до мурашек. *** Почему я не умер.. *** «Я чувствовал, как мои внутренности кто-то трогал своими грязными, ледяными лапами. Чувство, будто бы холода и отсутствие каких либо сил, заставляли меня сосредоточиться на черноту перед собой… Почему я живу? Почему я ещё не умер? Или это и есть смерть? Но, нет. Она не такая… Осколки этой жизни слишком слабо стучали в груди. Я ощущал такую странную атмосферу… Они что-то делают со мной… Щ-щекотно… Почему они снова суют мне в рёбра грёбанный металл?!» *** Тереза смотрела через стекло, на операционный стол, на котором без признака жизни, покоилось мёртвое тело Ньюта. Он же просто юноша. Мальчик… Был… им. Но в этот момент, она, почему-то думала только о Томасе. Даже, когда перед её глазами вокруг операционного стола валялись кусочки человека, кровь и Черная Слизь. Она думала… О Томасе. Бесчувственная? Нет. Она просто влюблена. Безумно. Лаборант сухо смотрел на разорванное этой… металической дубиной, тело, как на самое обычное в его жизни. Словно, он каждый день резал тела, разделял их на части. Смотрел на юношу так, словно перед ним просто мусор. Да и, может и так? Хах. Он же... Пёсель Дженсона. Уфф, да что там. ОН ЖЕ МЁРТВЫЙ ПЁСЕЛЬ ДЖЕНСОНА. Вай-вай-ва-ай! Бинго, Амигос! Точно в цель. Его глаза бесчувственно следили за движением скальпеля, режущего рядом с сердцем. Даже не осторожно. Оно ведь всёравно мёртвое… оно все равно больше не стучит. Оно уже не работает. Но ему дали приказ возобновить его. Любой ценой. Хотя нет, не любой. Ему дали выбор, либо смерть, либо живое сердце Нулевого Объекта. Да и где тут выбор? Ахах… Из под разреза хлынули струи холодной крови. Несколько из них брызнули на прикрытое медицинской маской лицо лаборанта. Он даже не дрогнул. Стеклянные и тусклые глаза Терезы пронзали разрезанное сердце, которому она завидовала… Завидовала. ЗАВИДОВАЛА!!! Как можно завидовать ТрёхИнцидентномуСуициднику?! Её холодные руки сплетены вместе… С минуты на минуту, должны объявить результаты повреждений черепа Томаса. Она ждёт. Она попросила кое-кого, доставить анализы и отчёты ей первой, и до того, как об этом узнает Крыс. За стеною, в операционной, стояла неприятная тягость в воздухе. Она давила на голову, словно пыталась проломиться во внутрь. Почему-то было ощущение, что лежащий на операционном столе, вовсе и не умер. Словно он тут рядом, стоит и смотрит на себя, улыбается… Лаборант, чей халат в крови и чёрных чернилах, внезапно ощутил на себе пристальный взгляд мёртвого Пациента, но когда перевёлся на него, Скорбные глаза были закрыты. Расслабленны… Упокоенны… Операционная, с кучей экранов и препаратов которые активно работали, наполненная жутью. Бледная, окровавленная, исхудалая рука мёртвого виноградаря, скромно сползла из-под операционного стола, заставляя атмосферу сжаться до невыносимости. Есть ли в них хоть капля вины? Нет. Есть только стынущая, уже холодная кровь. За спиной Терезы послышались быстрые шаги. Наконец-то… — Мисс Агнес? — Низкий голос лаборанта был слегка встревожен… Мгновенно прийдя в себя, девушка резко обернулась, в надежде поскорее услышать новости о Томасе, — Как он? — Её рука немного дёрнулась, а глаза наполнились волнением. — Господин директор зовёт вас к Центральной Лаборатории. — Мужчина опускает голову, — Томас… — Что, Томас!? — Дженсон хочет извлечь из него Селицыты. — Что?! — Лицо Терезы помрачнело услышав она о таком безрассудстве, — О чём это вы?! — Она думала, что Кое-кто притащил ей отчёт, и она сейчас же помчится к тому, к кому привязано её сердце. Но нет! Этот… Сумасбродный тип, просто шлёпнулся об стенку и ему зашло дерьмо в мозги… послав он человека, чтобы рассказать о том, что он, буквально хочет вытащить мозг Томаса. То есть, все его воспоминания. Видите ли, для того, чтобы узнать, где находится Тихая Гавань?! Девушка вскрикнула от конца нервов, что является крайней редкостью в этом стебанутом мирке. И её совсем не заботил покой лежащего за стеклом? Вообще-то, ещё как заботил. Но только, не больше Томаса. Её сердце бешено колотилось от злости и ненависти к тому, кто хочет навредить ему. Она нервно срывается с места, следуя за испугавшимся лаборантом. Один из молодых охранников, остался на том же месте. Его зрачки впечатались в того, кто покоился на операционном столе… Его мускулистые, смуглые руки дрожали под чёрными перчатками. Догадки колбасили его мозг, отражаясь ужасом на лице. — Приятель, всё хорошо? Чего ты застыл? Она уже ушла. — Прохрипел сквозь чёрную маску сторож, стоящий по правую сторону. — Хм? Тебя шибануть бластером или чего нибудь ещё? Тонн… — Захлопнись, Ли… Я чуток задумался… — Юноша резко опускает голову, потом поворачивает её на другого солдата. — Ц… Смотри, не увлекайся такими вещицами для вип-персон… Нам, судьбой не дана эта роскошь… Не хватало ещё, чтобы тебя тут побили за халтуру во время работы. Хорошо? — Парень хлопает своего друга по плечу, после чего сопровождает взглядом его удивительно молчаливый и пошатывающийся уход… — «Не к добру это… ой, как не к добру…» Юноша поворачивает голову обратно к покойнику. Осадок жутких воспоминаний о минущей смерти его друга Дока, пробирает его до дрожи в крови. Тоска, снова окутывает вопиющее от гнева сердце. "Достало… Как же я соскучился по тебе, братец… Помню, ты сказал быть сильным, как Тонни… но… я кажется больше, немного не могу. Я сделаю всё, чтобы этот старикан получил по трухлявой челюсти, так, как он это заслужил. Будем по очереди его убивать пока не откинет все заплесневелые, грёбаные коньки… Я первый, потом Тонни… а потом и Алби… Ну и как же без Уинстона… Ах да… Слышал от Багиры, пацан молодой с одним харкычём подрался за то, что тот в Нулевого Объекта плевал. Тут даже мёртвым… и всё ещё над ним продолжают издеваться твари одни… Надоели… Так бы их и прибил… А знаешь… Пацан то вырубил его, ахах. Чак, так его зовут вроде бы… Да-а. Он ведь с Алби в морозилке до сих пор сидит… Мы с Тонни тайком температурку тёплую подкинули им. А то, умерли бы ребята. Только если их в капсулы не перевели, не дай Бог… Жуть… И ещё… помнишь… Был… Один… Как его… Н… Нилт или… Нэйс… А ТОЧНО! Нэйт! Он ведь давно умер уже… жаль его… Тонни знаешь как скучает? Вчера в лифте, я заметил, что он держал свой бластер тупой в ЛЕВОЙ РУКЕ! Это что вообще померло в лесу такое?! Он ведь так ненавидел когда Нэйт таскал свою снайперку левой. Говорил, мол, чего он выпендриться хочет. У них обоих ведь, почему-то левая рука сломанная была… Говорил: «А вдруг не сдержишь, промахнёшься? Вдруг руку вырвет?», а сам то… эх. Наверное, всё время думает о том, как в последний раз, видел его перед падением. И как Дженсон спас его, хотя сам и столкнул… Ахах. Э-эа..» — ЛИ! Юноша немного дёргается от вскрика, испугавшего его. Он узнал голос Тонни. Обернувшись на звук, он узрел быстро движущуюся на него тушу. Азиат недоумевая шагнул навстречу. — Ли! Срочно беги в Западный Отсек! Там стрельба! Кто-то поднял бунт! Кровище по всюду! Лицо Ли побледнело. Его нутро словно перевернулось. Сон — всё-таки стал Явью. Тонни на секунду задержал друга за локоть, когда тот уже пытался рвануть мимо него. — Осторожно, хорошо? Не увлеклись! — Хорошо-хорошо. Ты беги к Багире. Он по любому что-то знает! — Ладно. …ТОЛЬКО НЕ ПРИСТРЕЛИ АЛБИ, И ПАЦАНА С УИНСТОНОМ! — ЕСТЬ, СЭР! — Прокричал ему Ли, когда уже заворачивал за левый угол. *** — Дженсон! — Тереза ворвалась в Лабораторию, гневно ища скверное лицо гавнозоида с Патриковыми мозгами. Когда это бледное лицо неожиданно появляется из-за тихого угла, девушка пугается, но её сила стойкости – помогает ей не заорать от испуга. — А вот и наша принцесса. Пришла… или прибежала? — Мужчина ярко улыбается, шагая куда-то, и поворачиваясь на неё. Тереза следит за его лицом, с дикой злобой. Её брови сведены друг к другу, а между ними переносица. — Дженсон, ты не можешь так поступить! Это неразумно! Это сумасшествие! — Клянчит она, прежде чем остановиться рядом с Крысом, — Ты просто не понимаешь, ЧТО ТВОРИШЬ! Ты хоть представляешь поледствия!? Это прямое убийство самого ценного Лекарства! — Тереза! — Дженсон весьма недоволен тем, что на него повышают голос. Тем более, если голос повышают нищие, — Я понимаю, ты любишь... И ещё понимаю, что мне просто насрать на это, дорогая. Мне абсолютно... — Мужчина нервно выдыхает, — ...Без разницы. Мой приказ будет выполнен сейчас же, Тереза. И сделать это, я поручаю именно тебе. В этот момент лицо Терезы превратилось в бледный камень, глаза которого сейчас вываляться… Её можно было сравнить со статуей из гипса или белого мрамора. Конечности её рук и ног, немели, шумели внутри, слабели настолько, что она едва не упала. И это ещё не всё. Дженсон смотря на неё, поворачивается назад. Выходит из лаборатории, и останавливаеться напротив прозрачной стены из непробиваемого стекла. Бледное лицо было схоже на торжествующее лицо человека, которого не засудили за убийство десятки тысяч детей. Да ещё и суд потребовал от этих детей плату за ложное обвинение и проявление наглости в суде. Которой не было. Мужчина наблюдает за ней, скрестив руки на груди и наклонив голову к плечу. — Я-я… Тереза будто теряет голову. В её жизни голова теряется раз второй. Первый был, когда она предала их, и Мери пристрелили у неё на глазах. Она медленно поворачивается, когда позади послышались шорохи и звук трущихся колёсиков операционной койки… Её глаза медленно поднимаются, наполняясь истерическими слезами. Она тяжко выдохнула, когда перед ней оказалась койка грязная от тёмно-бордовой крови. А на ней, так спокойно и без признака жизни, привязан он. — Т-томас? В ответ молчание… Ужасное… Тяжкое… — Том! О Господи… Что с ним?! Почему вы не подлатали его?! Даже бинтов нету! Что за не компетентность?! — Её нервы на грани. Настолько ужасно свою работу ещё никто из лаборантов тут не выполнял. — Мисс Агнесс, Директор Дженсон приказал, дабы вы сами всё сделали. А нам запретил трогать Объекта Номер Один. — Лаборант опустил голову в почтении, — И ещё, нам был дан приказ не присутствовать рядом с вами во время операции по извлечению Селицитов… Поэтому, позвольте отклониться. Мужчина шагнул назад, после чего позвав остальных, они покинули лабораторию. — Чт.. Что?! — Девушка резко поворачивается в сторону Дженсона, когда тот улыбаясь, прожигает её змеиными глазами, — Что ты, нахрен, делаешь?! — Почти орёт она, когда тот начинает стучать по стеклу, — Я тебя не слышу, Тереза… — После чего начинает хрипло смеяться… — Тварина… — Шепчет она, поворачиваясь к Томасу… Её глаза, снова заливаются кровью, смотря она на закрытые, павшие глаза… Как же он похудел… Томас… Сколько времени она его не видела, и сколько снов ей переснилось, встречая она его ещё хоть раз…? Сколько времени… Сколько же времени она скучала и мучилась без этих янтарных глаз…? И тут эта мечтанная встреча стала реальной. Он перед ней, рядом… на койке… в крови, без признака жизни… Вот тут, прямо перед ней… Не так она хотела его встретить. … — Нет… Я этого не сделаю… Нет… — Она обернулась чтобы уйти, но, как только она шагнула, прозвучал выстрел… Она не заметила, как левая рука Томаса… дрогнула… — СТОЯТЬ! — Орёт Дженсон, опуская пистолет с потолка на непробиваемое стекло… Но все знают, что если прострелять его три раза, оно лопнет… — Я СКАЗАЛ, ВЫТАСКИВАЙ! Её ноги онемели от такого дебилизма… Она медленно вернулась на место, и надев специальные перчатки, потянулась к шприцу… Вдруг, её глаза, притянуло одно лекарство… То лекарство, которое Дженсон вводил ей в вену, когда она была при смерти… Точно… Это оно. Это оно подняло её на ноги за краткое время… Это… Она ощутила на себе подозрительный взгляд.. Обернувшись, её настиг ужас, когда она увидела насколько психически больным выглядел Дженсон… Тереза сжала руки в кулаки… Ей нужен момент… Момент… Вдруг к Дженсону подбегает один из солдатов. У него отсутствует маска. Лицо бледное и встревоженное… Она узнала этого солдата… Это её охранник и близкий друг. Тонни… Юноша куда-то указывает указательным пальцем, и лицо Дженсона превращается в слегка испуганное и разгневанное… Сумасшедшее… Что-то случилось в Западном Отсеке, насколько она поняла, по указательному пальцу Тонни. Сорвавшись, мужчина почему-то резко остановился, не успев пробежать и два метра… Его глаза резко обернулись на Терезу, смотрящую на них в недоумении… Он что-то сказал солдату. А тот кивнув ему, остался на месте и перевелся на девушку, направив на неё оружие… — Смело… — Пробормотала она… Когда юноша убедился, что Дженсон ушёл, он резко опустил оружие и побежал ко входу в лабораторию. — Госпожа! Простите! Я не… О ГОСПОДИ ПОМОГИ!… — Юноша оглядывает Томаса, как окровавленное сокровище, которое специально сломали. Кроме того, когда он увидел его лицо, внутри что-то сумасшедше ёкнуло… — Как же он похож… Ашалеть можно… — Пробормотал Тонни, заметив на себе взгляд Терезы… — Мисс Агнесс, в Западном Отсеке устроили бунт. Ли побежал разбираться, и мне очень кажется, что здесь что-то не так… Замешан кто-то не из отдела… Девушка слегка удивившись и напрягшись, резко поворачивается к нужному ей лекарству… — Тонни… Ты должен стоять на стрёме, пока я тут подлатаю Тома. Смотри, чтобы нас не спалили, иначе… Ты знаешь… — Тереза ввела лекарство в подготовленный шприц, — Я не позволю этому ублюдку убить наш Последний Шанс… — Том?… — Шепчет юноша, — Т-томас? — Голос Тонни, дрогнул впервые за всё время, когда она его знала… — Тонни? Всё хорошо? Что с тобой?! Солдат медлит с ответом, его глаза бегают, наполняясь слезами. СЛЕЗАМИ!!! — Тонни?! Ты плачешь?! Что происходит?! — Он мой брат… — Что?… — Глаза Терезы будто сейчас выпадут из орбиты… — Томас мой брат близнец… Я думал его убили тогда… А он спасся… Томас… Мой братец… — Из красных глаз выступают гроны слёз… Впервые в жизни… Она видит его таким… Тереза остолбенела. Её рассудок внезапно вернулся и она резко схватывает шприц и натерев нужное место ваткой спирта, медленно вводит лекарство в большую вену правой руки. — Тонни, срочно на стрём! Если не хочешь потерять своего брата, как только снова встретил, беги! Юноша приходит в себя, — Е… Е-есть, Госпожа. Он срывается с места, но не успевает шагнуть и метр, как перед ним предстаёт он… — ЭЙ! — Ёкает Тонни, не успевая опомниться… — МИНХО?! — Срывается с губ Терезы, после того, как она подняла голову. В последнюю секунду она ввела шприц с лекарством в другую вену на левой руке. Азиат застыл напротив её охранника, в бешенстве… — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВВЕЛА ЕМУ ЭТО ДЕРЬМО?! — Орёт он, отталкивая со своего пути, почти точную копию Томаса, не заметив его. Минхо отталкивает её от своего друга, схватив лежащие на столе, распечатанные, стеклянные капсулы… Прочитав название: «ПУЛ», он поднял их и тыкнув ей в лицо прошипел: — Что это за хрень?! Она сразу ответила, — Это: «Препарат Ускоренного Лечения»… Мне приказали вытащить его воспоминания, но я не сделаю этого… Томас, наш единственный шанс, выбраться из этого ада. Я не хочу подчиняться Дженсону, Минхо, но нас держат в цепях. Я не причиню Томасу боли. Я ввела это лекарство, только для его спасения. Иначе он может умереть…! — Че за чушь ты несешь?! У тебя, чтоли словесный понос!? ГОВОРИ! — Азиат с огромными глазами, пялиться на неё, бросая капсулы на стол… — Минхо, я сказала всё что… — Томас! — Выкрикивает Тони, когда тот внезапно открывает глаза и приподнявшись срывается… — НЬЮТ!

***