Дом — это...

      Джодах уже давно понял, что дом — это не здание, не стены и даже не место; дом — это Его кудрявые волосы, Его чёрные глаза и Его нежные тёплые руки.

Дом — это Его улыбка.

Дом — это Его губы.

Дом — это Его голос.

Дом — это Его смех.

Дом — это Его сердце.

Дом — это Его уставшее лицо.

Дом — это Его поцелуи.

Дом — это Его касания.

Дом — это Его любовь.

Дом — это...

...Он.

***

Дом — это Его улыбка.

Дом — это Его губы.

      Когда Лололошка улыбался, когда на его губах сияла самая яркая, самая нежная улыбка из всех, что Джодах только видел, сердце трепетало.       С каждой секундой сердцебиение становилось всё сильнее, всё громче; отдаваясь в висках неприятно, эхом раздавался незатейливый ритм. Но Джодах любил это чувство, любил этот ритм. Отчего-то любил. И ничего не мог с собой поделать.       Любил и губы своего мироходца. И пусть те были потрескавшимися, часто сухими и искусанными, он всё равно любил их. Любил, ведь было и в них нечто притягательное, по-своему прекрасное. Особенно их красила улыбка...

Дом — это Его голос.

Дом — это Его смех.

      Его голос, что шепчет на ухо нежно, едва слышно, самые важные слова, — самые трепетные и чувственные: «Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя...»       Его голос, что спокоен; что кажется порой слишком холодным, почти ледяным, будто северный ветер; что не так громок...       Его смех... звонкий; редкий крайне: печаль вытесняет, заполняя собой, подзывая разочарование... Его смех редкий, но до чего весёлый! Заразительный настолько, что самому смешно: улыбка невольно и смешок тихий с уст срывается...       Настолько редкие моменты, что Джодах помнит каждый. И хранит в памяти бережно, не смея забыть. Смех его мироходца — дороже всяких бриллиантов.

Дом — это Его сердце.

      Разбитое сотни раз и склеенное ровно столько же. Его сердце — сильное, и Джодах вновь и вновь убеждается в том, хоть и понимает, что давно понял, убедил себя.       Его сердце — драгоценный камень. Бесценный драгоценный камень. Никакие сокровища вселенной не сравнятся с ним, абсолютно. Никакие деньги. Никакие силы — божественные или нет.

Дом — это Его уставшее лицо.

      Когда он приходит молча. Приходит и смотрит устало... Джодах может лишь улыбнуться молча и жестом пригласить к себе под мягкое крыло; может лишь укрыть им Лололошку, скрыв от всего мира, от всей вселенной; может лишь прижать к себе и шептать — шептать такие нужные слова поддержки; может лишь успокаивать краткими поцелуями в холодный лоб, помогая заснуть в тёплых объятиях...       Джодах может лечить его простыми словами, касаниями, когда нужно, когда необходимо. И Лололошке достаточно этого. Достаточно для того, чтобы улыбнуться, обнять в ответ и прижаться посильнее, чтоб спрятаться от всех хоть на минуту...

...

Дом — это Его касания.

      Бережные и осторожные. Может, слишком короткие и слегка неуверенные, но такие приятные и ласковые, что крылья вечно невольно дёргаются, приподнимаясь.       Касания тёплых пальцев к щеке, к волосам... почти ко всему. От любопытных черных глазок ничего не утаится, особенно пунцовый румянец, старательно скрываемый. Впрочем, от шаловливых ручонок, которые постоянно трогают всё, что только можно, тоже. Но Джодах и не против. Ему приятны касания Лололошки. Приятны его тёплые руки и мозолистая, грубоватая кожа на них, что всё равно передаёт всю нежность.

Дом — это Его поцелуи.

      Когда губы ласково касаются губ Джодаха. Когда касаются его шеи, щёк, век, подбородка... Поцелуями осыпано всё его лицо, а Лололошке слишком нравится оставлять их, дарить, показывая свои чувства. И Джодах никогда не против, потому что всегда отвечает взаимностью, расцеловывая хихикающего мироходца.

Дом — это Его любовь.

Дом — это... когда Он рядом.

Дом — это Их чувства.

Дом — это всё, что Они чувствуют.

      ...И Джодах уже давно понял, что дом — это не здание, не стены и даже не место.

Дом

—

это...

...Он.