Воспоминания через сны

— Паршивец, — сипит проклятье, с азартом поглядывая на парня, изо всех сил сдавливающего ему горло. Стоит признаться, что ему чертовски больно, только вот для Короля эта боль от чего-то даже приятна. — А ты хорош. Маг отдал бы должное его выдержке, если бы не эта ситуация. А ведь у него иногда мелькала мысль, что они могли прийти к хотя бы нейтральным отношениям. Ага, как же. — Спасибо уж, Сукуна, — язвит Итадори, недовольно закатывая глаза к потолку. Проклятье смотрит на свой Сосуд алыми глазами, в которых плещется лишь насмешка и превосходство. Юджи поведение Рёмена ничуть не удивляет. Он подозревал — был уверен, — что тот, даже находясь одной ногой в гробу, будет самим собой. — Ты же понимаешь, что если умру сейчас я, то и ты тоже? — Сукуна говорит с Юджи как с маленьким ребёнком, и второго это немного, но злит. Хотя пора было бы и привыкнуть. Юджи ловит себя на мысли, что Рёмена можно было бы и поблагодарить за подаренные эмоции, на которые его не могли вывести даже выжившие старейшины, теперь готовые лизать ему зад, лишь бы он не бунтовал. Теперь-то они готовы были лыбызать перед ним, ведь Сатору Годжо, который должен был осуществить его казнь, мёртв. — Ты этого заслуживаешь больше всех, — говорит Юджи и тут же добавляет: — Впрочем, как и я. Да и ради кого мне теперь оставаться в этом мире? Всех дорогих мне людей убил ты, Сукуна. Мне больше не для кого жить. Двуликий застывает, видя в потускневших когда-то искрящихся жизнью янтарных глазах лишь равнодушие и смиренность. Этот вид потухшего парня пробирает до мурашек даже Короля, который за свою жизнь успел повидать немало зрелищ и пострашнее. — Ты принял смерть, — почти шепчет он, не веря в увиденное. В его голове просто не складывается образ того жизнерадостного подростока, которым был Итадори в начале их знакомства, и эта пустота, обтянутая его кожей. Да, демон осознаёт, что неплохо так подпортил этому парню психику, но ему казалось, что любовь к жизни у Юджи не сможет отнять никто, что этого парня ничто не сломает настолько окончательно и бесповоротно. Но он, как теперь видит, ошибался. Шаман, вымученно улыбнувшись, на мгновение прикрывает глаза. Рёмен спиной ощущает, как начинает дрожать пол под ними, а с потолка сыпаться пыль прямо на взмокшие и без того грязные розовые пряди Сосуда. Он уже хочет сказать глупцу, чтоб перестал сам, пока он не применил силу, но не успевает. — Прощай, Сукуна, — напоследок проклятье видит улыбку розоволосого, после которой их тела пронзает десятками копий.

***

Юджи просыпается, садясь в кровати. Протирая глаза и зевая, он вспоминает отголоски уходящего сна, не заостряя внимания на чувстве, что всё это уже будто-то бы было. Парень хочет подняться с кровати, но ему этого не даёт сделать перекинутая поперёк его торса рука и закинутая на его ноги конечность. И ещё немного ненавязчивая боль в пояснице. Итадори переводит взгляд на мирно спящего рядом брата. Даже во сне его лицо не выглядит расслабленным, и у младшего появляется желание провести пальцем по его переносице, чтобы разгладить складку, которая почти постоянно находится между бровей из-за ужасного настроения мага. — Юджи, — мычит Сукуна, перехватывая руку близнеца в воздухе. — Проснулся? Юджи уже не пугает эта чуткость и умение Рёмена просыпаться от каждого шороха. Вырос. Маг, открыв алые глаза, фокусирует взгляд на человеке перед собой, на автомате поднося чужую руку к себе, целуя тыльную сторону, затем переходя на костяшки. Усмехается, замечая слабый румянец на скулах Юджи, неловко потянувшегося к своей искусанной шее. — Ты как всегда, — журит его старший, тянясь к Итадори за поцелуем. Его всегда забавляла эта невинная реакция на поцелуй руки после происходящего в кровати извращения. Юджи что-то мычит в поцелуй, но сразу же сдаётся, стоит Сукуне положить руку на его талию, притягивая к себе. Эта покорность подкупает мага. Парень запускает пальцы в чужую шевелюру, сжимая розовые пряди. Рёмен, прикусив до крови нижнюю губу близнеца, валит студента на кровать, нависая над ним, не разрывая поцелуй. Но быстро сдаётся, поддаваясь лёгким похлопываниям по плечу. — Юджи, — поцелуями спускаясь вниз, шепчет второкурсник, рукой скользнув по бедру, разводя ноги несопротивляющегося младшего в стороны. — Ты просто невозможный, — поцелуй рядом с сонной артерией, от которого у розоволосого спирает дыхание. — Невероятный, — расцеловывает ключицы, проникая сразу двумя пальцами в поджарое тело. Итадори, вцепившись пальцами в простынь и закусив кровоточащую губу, глушит стоны, наслаждаясь ласками. Юджи заводило, как брат мог нашёптывать нежности, в это время творя просто крышесностные вещи с его телом. — Ну же, Юджи, — наклоняясь к уху мага, заговорщически говорит Двуликий, прикусив мочку. — Не сдерживайся, дай мне услышать твой голос, — и входит одним движением в подрагивающее от возбуждения тело. Юджи, прогнувшись в спине, вцепляется короткими ногтями в широкие плечи, впиваясь зубами в изгиб шеи, прокусывая кожу. По груди Сукуны стекает капля крови. На новом толчке ведёт руками вниз, оставляя после себя красные борозды. — Сук… ах! Сукуна! — Юджи и в самом деле перестаёт сдерживать себя, подмахивая бёдрами навстречу чужому телу, стараясь насадиться на член близнеца сильнее. — Д-да-а, вот так! — янтарные глаза закатываются, когда Рёмен проходится по простате. Юджи обвивает руками шею старшего брата, притягивая его лицо к себе, нагло целуя приоткрытые губы, проникая языком внутрь, обводя кромку зубов. Сукуна с ума сходит, чувствуя, как покалывает укус на шее и жжёт царапины. До чёртиков заводит ещё и осознание, что младшему сейчас явно не лучше, если судить по тому, как он активно двигается на нём. Отстраняясь от опухших губ, парень вновь перемещается на шею, обновляя укусы и засосы. Розоволосый чувствует, как Юджи начинает ускоряться, рвано дыша, и понимает, что тот уже скоро кончит. Не желая сдавать позиции первым, маг ускоряется. — Зараза похотливая, — стиснув зубы, шипит маг, чувствуя, как стеночки ануса сокращаются вокруг его плоти. — Кто бы говорил, — сквозь звёздочки перед глазами, говорит Юджи. Сукуна ложится рядом с разомлевшим телом брата, приобнимая его и притягивая обратно к себе, накрывая скомканным одеялом. Находясь в полудрёме, Юджи слышит, как старший спрашивает: — Помнишь? Итадори не нужно объяснение, что именно он должен помнить. Шаман понимал, что эти сновидения не с пустого места взялись и им есть объяснение. — Это плохо? Сукуна замолкает, так что парень уже думает, что можно снова заснуть, но розоволосый, подумав, отвечает. — Нет. Скорее, даже наоборот, — Юджи чувствует, как проклятье усмехается, зарывшись носом в его волосы. — Извращенец, — бурчит он под смех Двуликого. Не сказать, что это для них новость.