Никогда не поздно

Кейленис вытер руки о фартук и выглянул из окна пекарни: на небосводе, озаренном теплым майским солнцем, не было ни облачка. — Погода не подвела, выносите столы на улицу, — сказал он младшим племянникам и указал на поросший клевером пятачок земли под купой растущих у дома деревьев, усыпанных мелкими белыми цветами. — Поставьте их во двор в один длинный ряд и накройте кремовыми скатертями. — Может лучше просто белыми? — предложил Риллен. — На свадьбах все бывает белое. — Белый — цвет чистоты и непорочности, чего ни о дяде, ни о Люми сказать нельзя, — возразила Винраэль, вынимая из духовки воздушные коржи для праздничного торта. — Сказали вам кремовые — значит кремовые! А ты давай снимай фартук и приводи себя в порядок, — скомандовала она Кейленису. — Взбить сливки и растопить шоколад я и сама могу. — Как скажешь, — кивнул тот. — Гостей тоже встретишь сама? — Разве их не Люми встречать должна? — фыркнула девушка. — С твоей-то стороны все гости уже здесь… ну, кроме Венораса. Люми с Венорасом еще на рассвете забрались в устроенное эльфийкой на крыше сторожки гнездовье и теперь ждали, когда из яйца, отложенного Вертихвосткой — так старший племянник нарек самку, с которой месяцем ранее образовал пару Златокрыл — проклюнется детеныш. — Когда он вылупится, он будет слепой, глухой и голый? — тихо спросил парень, сверля огромное яйцо глазами. — Нет, птенцы дракондоров относятся к выводковому типу, — так же тихо ответила Люми, поглаживая по голове уставшую от высиживания мать. — Вскоре после проклевывания они покидают свое гнездо, но у родителей учатся до середины августа… Гляди, кажется, началось! Вертихвостка, приподняв голову с колен эльфийки, уставилась на яйцо, которое обнимала хвостом: от тупого конца этого яйца начали во все стороны расходиться трещины, а мгновением позже из него высунулся маленький, величиной с ладонь, детеныш и пополз к матери, пронзительно вереща. Та укрыла его широким крылом и резким свистом привлекла внимание Златокрыла, нарезавшего круги над гнездом — дракондор плавно спустился вниз и, ведомый любопытством, сунул клюв ей под крыло, чтобы познакомиться со своим потомством. — Сегодня же расскажем об этом госпоже Полудымке, — сказала Люми и отряхнулась от разбросанной по всему гнездовью сухой травы. — Идем, они тут и без нас разберутся. Они спустились на первый этаж сторожки, где Люми сменила плотный рабочий костюм на ситцевое платьице, а высокие сапоги — на пару туфель. Затем она расчесала волосы, надела серьги, отлично сочетавшиеся с обручальным кольцом, и поспешила к месту празднования своей свадьбы. — Эй, как я выгляжу? — спросила она у Кейлениса, который уже переоделся и теперь помогал племянникам накрывать на стол. — Как фея, — ответил вместо него Ратиэль, развалившийся под благоухающими яблонями неподалеку. — Хорошенько просохшая фея, которая большую часть своей феёвой жизни, как поговаривают, дымила похуже тепловоза… сказал бы я, не будь здесь пятерых молодцов, способных переломать мне кости. — Ты пришел! — обрадовалась Люми, пропустив мимо ушей его колкости. — А все отнекивался — «мертвым не нужна еда-а-а, мертвым не нужна вода-а-а, красный-желтый-голубой, мертвым все равно како-о-ой»… — Да просто привольно у вас тут, — лениво откликнулся Отрекшийся. — Тепло, светло, свежо… А где твоя пернатая змеюка? — Размножается. — Хорошее дело, — усмехнулся Ратиэль. — А ты со своим паладином будешь размножаться? — Упаси Вечное Солнце! — воскликнул, услышав это, Кейленис. — Никаких больше детей на мою седую голову! — Да и я как-то не планировала, — хохотнула Люми. — Мне с лихвой хватит моих дракондоров… — Ты все-таки занялась их разведением?! — ахнула Дариса за ее спиной. — И как, получается? — Пока рано об этом судить, — крепко обняв подругу, пришедшую вместе с Дженатом, ответила Люми. — В любом случае, у меня столько денег на счете, что я следующие двести лет могу только и делать, что пробовать и пробовать. — И зачем тогда окончательный расчет у меня просила? — проворчал Аэльдон, нагрянув вслед за аукционистами. — Знал бы — выписал премиальные кому-нибудь другому. — Не вредничай, другие приходили и уходили, а я сто лет оставалась у тебя в подчиненных! — пожурила его эльфийка. — Помоги лучше мальчикам, они уже запыхались бегать между кухней и двором. — Мы тоже можем помочь, — робко предложил Индрик, появившись в компании Мариэль Янтарный Свет, которая принесла с собой целую корзину свежих фруктов в качестве гостинцев. Когда стол был уставлен угощениями, а все гости — рассажены, Винраэль торжественно вынесла большой торт, после чего подсела к дяде и прошептала ему на ухо: — Может, скажешь что-нибудь? Тебе больше не грозит умереть в одиночестве, а это довольно радостный повод. — Ты права, — согласился Кейл и, немного подумав, поднялся. — Настал тот день, когда я наконец-то могу сказать, что всем доволен, — произнес он и посмотрел на Люми. — И я сделаю все, чтобы моя жена тоже была всем довольна. — Чего сидишь? — прошептал Венорас зардевшейся эльфийке, пихнув ее локтем в бок. — Ответь что-нибудь! Люми встала и обвела глазами собравшихся за столом друзей, чьи помощь и поддержка стали теми ступенями, по которым она поднялась со дна. Затем она перевела взгляд на своих племянников — по крайней мере, Риллен, Эйван и Шейдан уже полгода звали ее тетей. Наконец, она обернулась к своему мужу, без которого уже не представляла свою жизнь и, смахнув выступившие на глаза слезы, воскликнула: — «Довольна»?! Да я просто счастлива!