шерше ля фам

Ближе к полудню площадь Эстрапад приходила в оживление, словно некто дергал простыню за край, заставляя людей спешно выходить на брусчатые улочки в поисках сносного обеда с бонусом в виде ароматного кофе, а лучше — вина. Игорь в Париже в первый (и хорошо бы в последний) раз, но эту площадь еще полгода сможет по памяти восстанавливать на чертежах с картографической точностью. А если Дубин попросит описать невероятно романтичные жилищные условия — Гром с превеликой радостью распишет ему все прелести его штаб-квартиры размером метр на метр. Впрочем, чем-то все равно напоминало дом — ванна была так близко к еле фурычащей плите, что вполне можно было считать ее частью кухни. Мужчина со скучающим видом перевернул очередную страницу газеты, по диагонали пробежавшись по статье, рассказывающей о намечающихся мероприятиях на мосту искусств. Через час Прокопенко будет ожидать от него удовлетворительных новостей по операции захвата бежавшего из страны дипломата, сколотившего себе нехилую славу в сфере торговли оружием. Задание было простым до невозможности — доставить на родину. И Федор Иванович красноречиво любил добавлять «живым». Будто Игорь какой-то сопливый юнец, не способный сдержать свои альтруистические порывы. На это начальник с готовностью обязательно припоминал около десятка дел, где его лучший агент Игорь Гром сдержаться не смог, передавая больше отбивную, чем человека. Но и без таких верных своему делу фанатиков — трудновато бы организации пришлось. По факту Игорь работал в месте с невероятно заумным названием, а на деле — решал «деликатные» вопросы государственного значения. Наконец, его цель зашла на летнюю веранду, где уже минут сорок сидел Гром, и плюхнулась на плетеный стул, тут же утыкаясь в меню. Игорь только перелистнул страницу, а на деле — весь обратился вслух, не теряя из виду объект. Неделю он потратил, чтобы отыскать этого хмыря во всем Париже, еще три дня, чтобы изучить его распорядок дня, и вот — оставалось сделать последний шаг. Можно было бы, конечно, действовать в лоб, подсесть к нему и, дружелюбно улыбаясь, сообщить о том, что Игорь его застукал. Но в таком случае не избежать выматывающей истерики и короткой, но все же погони. А Гром так уже заебался от ноющей боли в спине от отвратительного матраса в его парижской квартире. Поэтому решил действовать все так же банально, но зато весело для него: подойдет, слегка заденет, заведет разговор о том, как ему одиноко в этой Франции, а может, им выпить вместе? Этот и в обед точно не прочь, Игорь уже в курсе. Не так уж чтобы падкий на любую компанию, но благоразумно любит скорее послушать, чем сам хоть слово обронит. Игорь почувствовал иррациональное чувство веселья. По-хорошему было дождаться этого хлыща в его же квартирке, которая явно была получше громовской, но отчего-то с самого утра его притянуло сюда, в эту скромную забегаловку, облюбованную бывшим дипломатом. И только агент сложил газету, чтобы чинно направиться к ожидающему заказ объекту, как стул напротив него вдруг перестал быть пустым — Игорь так и замер, сверля взглядом не вовремя появившуюся девчонку. Та, поправляя блондинистые кудри, заулыбалась горе-дипломату и о чем-то живо заговорила. Гром остался на месте, сосредотачиваясь на беседе за соседним столиком. — А почему такой обворожительный мужчина обедает в одиночестве? — Гром отметил ее корявый французский. — Люблю, знаете ли, побыть наедине со своими мыслями, — неохотно ответил объект. — А вам, простите, какое дело? — Простите, — девушка сидела лицом к Игорю, поэтому он легко мог прочитать ее эмоции. Сейчас она грустно опустила глаза на свои пальцы, нервно перебирающие салфетку, — знаете, я просто здесь совсем недавно, учусь вот языку и мой преподаватель посоветовал мне побольше общаться с носителями. А вы очень похожи на француза — они все такие загадочные и даже немного надменные, хотя глаза у вас очень… добрые. Гром едва сдерживался, чтобы показательно не скривиться. Как же не вовремя появилась эта эмигрантка со своим желанием пообщаться с «носителем языка». Игорь проверил пистолет, спрятанный в кобуре под пиджаком, и решил еще немного подождать в надежде, что дипломат сейчас отошьет эту блондиночку. Правда, план Грома все равно уже можно выкидывать в топку, но оставался еще вариант подговорить официанта подсыпать в кофе объекта сильнодействующее снотворное, чтобы потом на виду у всех великодушно проводить «старого друга» домой. Вообще, Игорь больше любил операции по захвату, чем эти «под прикрытием», но что делать, если Разумовский, придурок, не успел продлить загранпаспорт. А Прокопенко так был зол на него еще за прошлый косяк с неудачным извлечением важнейших файлов с жесткого диска иностранного информатора, что даже не стал разбираться с такой «накладкой» — только проорал «Грома ко мне!». И вот Игорь уже вовсю «сильвупле» и «бонжур», с каждым днем все сильнее тоскуя по русской речи. И желательно без излюбленного Федором Иванычем «давай без глупостей, Игорек». Будто бы когда-то Гром делал «глупости». Это уж совсем клевета. Задумавшись, Игорь чуть не упустил кардинальные изменения в обстановке за интересующим его столиком. Кудрявая блондиночка уже стояла под руку с дипломатом, продолжая о чем-то ворковать и в то же время уводить за собой из кафе. Нет, ну это уж слишком. Только этой недофранцузской вертихвостки ему не хватало. По запасному плану Игорь собирался все же подождать жертву в его квартире, но, если эти голубки соберутся на первом же свидании творить бесстыдства, то Грому придется продумывать, как обезопасить девчонку во время задержания этого хмыря. Он-то явно прикроется чем угодно, лишь бы снова удрать живым и невредимым. Прокопенко четко и ясно сказал — без шума, Игорек. Гром был бы и рад, но мысль о том, чтобы еще хоть на день задержаться в Париже, его просто угнетала. «Думай», — Гром сосредоточился на парочке, чинно решившей прогуляться по согретым лучами солнца улочкам Парижа. Он шел за ними на безопасном расстоянии, никак не выдавая своего явного преследования, но блондиночка отчего-то постоянно сворачивала в проулки, резко останавливалась, как бы невзначай глядела через плечо. Игорь бы подумал, что она явно в курсе слежки за ними, но это было невозможно — штатские никогда не обладали такой наблюдательностью. А бывший дипломат показался Грому и вовсе так себе шпионом — ничего не замечал вокруг, что было дальше его вытянутой руки с пожелтевшими от никотина пальцами. Игорь тормознул у киоска с глянцевыми журналами, заведя бессмысленную беседу с продавцом, не упуская из виду цель. Отвлекся лишь раз, когда рядом с громким визгом пробежала пара малышей, и тут же наткнулся на чернеющие глаза напротив. — Милый, тебе чего надо? Гром на несколько секунд завис, рассматривая «недофранцуженку» поближе — миниатюрная, с длинными худыми ногами, едва прикрытыми короткими джинсовыми шортами, скрещенные на груди руки и пальцы без яркого маникюра, карие, почти черные глаза, которые продолжали с возмутительной насмешливостью глядеть на Игоря. Но больше всего Грома поразило не то, что девушка вдруг выросла на его пути, а несколько другое. — Ты… русская? — В Париже тоже говорят на русском, — ехидно улыбнулась блондинка. — Ты чего увязался за мной лучше скажи? Мне сталкеры не нужны, спасибо. — Не много ли на себя берешь, деточка? — Игоря внутренне перетряхивало от ее наглости. — Мой тебе совет: поищи себе другого простачка с тугим кошельком. — А что, этот уж тобой занят? — О, все так, — усмехнулся Гром. — Не мешай моему счастью, съебись в закат. — Ах, русские мужчины! — картинно вздохнула блондинка. — Хотя… знаешь, у тебя нет шансов. Месье Леруа — стопроцентный натурал, и ты явно не в его вкусе. — А с чего ты решила, что в его вкусе — крашенные блондинки с прической, именуемой «взрыв на макаронной фабрике»? — Обидно, — наигранно надула губки девушка. — Ну, бывай. Она быстро развернулась на пятках и направилась в сторону Монмартра. Игорь стиснул зубы, желая только никогда более не пересекаться с этой нахалкой, но и оставлять все так — не мог. Надо было выведать, не собирается ли она вечерком заглянуть к его объекту «на чай». — Я тебе серьезно говорю: оставь этого месье Леруа в покое. — С чего бы? — Послушай старшего товарища. — Товарищ, отъебитесь. Игорь рыкнул, схватив девчонку за локоть и отведя ее в ближайший проулок. Не слишком нежно приложив ее спиной к кирпичной кладке какого-то дома, Гром молча показал ей удостоверение. Ну и за что ему эта идиотка, он же немногого просил — поймать упыря и вернуться наконец на Родину. Тошнило уже от круассанов и кислых мин французов. — Агент Гром? — девчонка вскинула брови, но как будто не слишком восхитилась. — Занятно. Под взбешенным взором Игоря блондинка начала рыться в карманах джинсовых шорт и в конце концов ловко вынула похожую корочку. Гром тупо моргнул, глядя на строчку «агент Юлия Пчёлкина». Она была из подразделения, специализирующегося на долгосрочных внедрениях, шпионаже и работой под прикрытием. Если Гром был скорее артиллерийской дробью на головы преступников, то Юля — бомбой замедленного действия. — С каких пор агент тыла гоняется за крысой, сбежавшей аж в Париж? Да и к тому же — за такой мелкой? — Накосячила эта крыса совсем не мелко, — буркнул Игорь и отошел от Юли на шаг. — И раз мы разобрались — отвали по-хорошему, я планирую его сегодня упаковать и отправить бандеролью в Россию. И сам следом. — Что, не понравились французские леди? — Чересчур много о себе думают. Юля как-то хитро поглядела на Игоря и, оторвавшись от стены, вновь сократила между ними расстояние до минимума. Гром начинал думать, что только ему известно понятие «личное пространство». — Так уж и быть, агент Гром, — Юля смачно прокатила букву «р» на языке, маня Игоря своими темными омутами глаз. — Я со скуки хотела уж сама повязать беглеца, но все-таки из уважения к вам, тащившегося в Париж ради этого, уступлю. — Весьма благодарен, — саркастично ответил Игорь, стараясь вложить в свой взгляд пронизывающий холод. Он это скорее из вредности. Пчелкина определенно была в его вкусе и, да, местные дамы не баловали своей компанией. За месяц, проведенный в особенно жарких поисках всей швали, Игорь уже соскучился по женскому присутствию в его постели. Только Юля, к слову, была совсем непохожа на изголодавшуюся по вниманию овечку, кои частенько западали на Грома. Жаль, но не до слез. Игоря сейчас скорее больше заводила мысль о скорейшем возвращении на родину. В этом состоянии приятного ожидания Игорь аккуратнее, чем того следовало бы, уложил бывшего дипломата, связанного по рукам и ногам, в багажник служебной машины. Его ждал частный вертолет и теть Ленины пельмени. Он возвращался домой. Через три дня Грома вызвали на ковер к Прокопенко, хотя, кажется, причин к этому быть не могло — дипломата сдал в лучшем виде, отчет заполнил (кое-как, но все же, уже давно плюнули на него), и сейчас занимался зацепками по новому объекту. Цветков даже не стал делать ставки, недоуменно покосившись на Игоря, направляющегося размеренной походкой к кабинету начальника. Если уж этого бешенного не увольняли и тогда, когда Прокопенко рвал и метал, то сегодня у Кости точно нет шансов выиграть и пяти рублей. — А, Игорек, заходи-заходи, — Федор Иванович явно был в благодушном настроении. Игорь успел кинуть взгляд на занятое перед директором кресло, над спинкой которого ярко алела чья-то макушка. — Как новое дело? — Продвигается потихоньку, — сухо отрапортовал Гром, не высасывая рук из карманов. — Зачем вызывали? — А ты, оказывается, со всеми такой душка, — с кресла поднялась девушка и, обернувшись к агенту, заулыбалась. — Вот и встретились, агент Гром. Перед Игорем стояла Юля Пчелкина. Только вот без этой неудачной блондинистой химии на башке. У нее были короткие ярко-красные волосы, что, конечно, было довольно вызывающе для агента под прикрытием. Что ж, у нее явно имеется пристрастие к парикам. — Приветствую, — Игорь наконец подал девушке руку, и та с готовностью ее пожала. — Решила настучать на меня за грубое обращение по отношению к агенту? Юля улыбнулась еще шире и, глянув на Прокопенко, издала смешок. Игорь продолжал хмуро глядеть исподлобья. — Игорек, а ты что, умудрился уже нагрубить и очаровательной Юлии? — Ну, в его защиту скажу, что я очень некстати появилась у него на пути, — Пчелкина откровенно забавлялась сложившейся ситуацией. — Чуть не отбила у него месье Леруа. — Это она про Лаврова что ли? — хмыкнул Федор Иванович. — Так вы пересеклись в Париже? — Да, — ответил за Юлю Игорь. — Так, мне объяснит кто-нибудь, зачем меня отвлекли от работы? — Теперь я — твоя работа, — Пчелкина торжественно указала на себя и уперлась задницей в край директорского стола. Директор будто и не замечал ничего. — Федор Иванович заявил, что мне нужна подмога в деле по Суздальскому. — Это про фальшивомонетчиков? Слышал, скоро намечается операция в его казино с целью поймать всех с поличным и прикрыть эту шушеру. — Все верно слышал. Агент Пчелкина подобралась очень близко к Суздальскому, будет с ним на открытии его нового казино, но я хочу, чтобы ты тоже туда пошел. Одна голова — хорошо, а две — лучше. — Это Федор Иванович так намекает, что моя женская рука не так ловко обращается с оружием, как твоя лапища в случае чего. — Юля! — Шучу-шучу. Пчелкина определенно была девушка с секретом. Эта ее загадочная улыбочка и чернющие ведьмиские глазища. Но Игорю отчего-то все очень даже нравилось. Наверно, очень пленяла открытость Юли в собственных желаниях — едва они впервые встретились у нее на квартире, чтобы обсудить детали операции, Пчелкина ловко оседлала бедра Грома и втянула того в поцелуй. Они даже не успели пофлиртовать толком, и видимо, приходилось засчитывать их перепалку в парижском проулке между домов — Гром целовался грубо, сминая нежные губы своими, его ладони без стеснения исследовали гибкое тело Юли, которая нетерпеливо пыталась стащить с него хотя бы куртку. — Милый, ты специально нацепил на себя как можно больше одежды? — пропыхтела она ему в губы, рвано пытаясь отдышаться. — На дворе только сентябрь, какого хрена на тебе три слоя тряпок? — Вообще-то я не планировал, что меня захотят трахнуть на первом же свидании, — парировал Игорь, самостоятельно стягивая с себя куртку и джемпер вместе с футболкой. Юля перед ним уже сидела в одном лифчике и бесстыдно задравшейся черной юбке. Гром не удержался и запустил пятерню в красные локоны, откровенно любуясь ими. — Знаешь, так тебе идет намного больше. — Я уже поняла, что у тебя не стоит на блондинок, — Пчелкина занялась ширинкой его джинс. — Какие-то стереотипы мучают? — Меня мучает только то, что ты чересчур разговорчивая, — Игорь резко подхватил девушку под ягодицы и поспешил в спальню, дверь в которую была призывно распахнута. Словно извиняясь за свою резкость в Париже, Гром максимально аккуратно уложил девушку на простыни и навис над ней, давая полюбоваться своими мышцами, которыми так восхищались все дамы. Юля же проявляла гораздо большим интерес к его шрамам, невесомо оглаживая их довольно нежными для агента пальчиками, а один рубец, доставшийся Игорю в подарок еще на первой миссии, даже легонько поцеловала. — Я бы хотела изучить тебя получше, — глаза Юли возбужденно блуждали по его телу, что невероятно льстило Игорю, которому уже невероятно натирала джинсовая ткань в районе паха. А Пчелкина как будто невзначай коленкой задела его стояк, улыбаясь так, что Грому становилось понятно — не было никакого «невзначай». — В другой раз, — прохрипел он, осыпая девичью шею смазанными поцелуями. Юля улыбалась, искренне радуясь, что Гром совершенно не против «другого раза». Игорь определенно стоил того, чтобы простить ему наливавшийся на спине Юли синяк от неприятного столкновения с кирпичом — Игорь был на редкость нежным любовником, несмотря на то, что Пчелкина совершенно не требовала к себе особого отношения. Напротив, она все время норовила насадиться глубже, прижаться ближе, перехватить инициативу, но Гром был сильнее — вжимал ее в матрас, не меняя темпа, заставляя Юлю еще сильнее выгибаться от нетерпения. — Черт, Игорь, — прошипела Пчелкина, цепляясь за руку, которой агент сжимал ее грудь, — пожалуйста, ускорься. И Гром, чувствуя, что она на пределе, послушался, буквально втрахивая Юлю в окончательно смятые простыни. Еще пять минут они приходили в себя, глядя в потолок и восстанавливая дыхание. — Я в душ, — просипела Пчелкина, перекатываясь набок. — Юль… — Что такое? — Юля расслабленно чуть наклонила голову в сторону Игоря. — У тебя… спина синяя. — Спасибо, кэп. Ничего, мне Дубин дал какую-то заебистую мазь, говорит, она растворяет синяки на раз-два. Игорь решил, что удивится чуть позже, что Пчелкина знакома с его непосредственным напарником и практически единственным другом в подразделении. Его сейчас больше заботила Юлина спина, которую помог так изуродовать он и его неконтролируемая агрессия. — Прости меня, — как-то странно было сейчас извиняться, Игорь вообще не умел это делать, но сейчас чувствовал, что накосячил и надо исправлять. — Хочешь, я тебе обработаю синяк этой мазью? А то тебе неудобно будет, наверно… Юля посмотрела на Грома как-то странно, он вдруг подумал, что ей нахрен не уперлись его нелепые извинения, которые никак не могли способствовать скорейшему исчезновению гематомы. — Игорь, ты… — голос девушки, на счастье агента, не содержал ни капли ненависти, — ты поразительный мужчина. Спасибо, — Пчелкина подползла к нему и чмокнула в губы. — Но со мной не обязательно обращаться как с писаной торбой. Я все-таки в первую очередь агент. Игорь хотел возразить, что, глядя на Юлю, первая мысль совсем не о том, что она — какой-то агент, она — определенно создает впечатление невинной тургеневской барышни. — Да, но этого агента покалечил другой агент, которому теперь очень стыдно, — Гром не удержался и заправил непослушную прядку за ухо Юли. — И он очень хочет загладить свою вину. — Что ж, у него неплохо получается, — подыграла Пчелкина и все-таки удалилась в душ. При всем желании она не могла вспомнить более приятного вечера, чем в компании Игоря Грома, который из черствого мужлана на ее глазах превращался в добродушного товарища. Наверняка этому способствовало то, что трахался он охуенно и обрабатывал ее синяк до того осторожно, словно Юля была фарфоровой статуэткой. А еще починил Юлину кофеварку. Правда, Игорь просто со злости хлопнул по ней, но результат впечатляющий — они вместе пили горячий кофе с шоколадными конфетами, которые Пчелкиной подарили ее французские друзья. О своей французской жизни Юля обещала рассказать «в другой раз». И это «в другой раз» стало их гарантией совместного будущего.