два Мира

      Часа в четыре утра я ушёл спать на кровать Мирона. Он весь извертелся, ударил меня несколько раз локтем по рёбрам. Отобрал всё одеяло и завернулся в него, как в лаваш. А потом развалился на всю, и так небольшую полуторку, спихнув меня к самому краю. Хоть пару часов нормального сна. Но и тут мне не дали проснуться в мои положенные восемь тридцать. Мирон будит меня без пяти восемь, а я вот думаю, что бить своего парня нельзя. Интересно, а если его, не как парня, а как доставучего соседа ударить. Это так же плохо считаться будет? Расталкивает меня и суёт что-то под нос. Глаза разлепляю, а там яичница. В сковородке. На деревянной разделочной доске. Ну и как на него злиться после этого, романтик херов. Завтраками в постель меня никто ещё не кормил.       — Спасибо. Не надо было так запариваться.       Блин, неловко как-то даже. Он обо мне тут заботится, а я сбежал посреди ночи, как чмо последнее. Ещё после рома чувствую себя на троечку. Где он его брал?       — Ну а я захотел и запарился.       Начинаю завтракать, а Мирон сидит на меня так пристально смотрит. Что случилось-то? Я так и подавиться могу.       — Что такое? — спрашиваю без задней мысли у Мира.       — Когда мы переспим?       Блядство, аж яйца его не в то горло пошли. Сижу кашляю, а Мирон невинный, ресницами своими длинными хлопает.       — Тебе точную дату назначить?       Что он от меня хочет? Чтобы я ему чёткий план развития отношений дал? Типа, первую неделю за ручки держимся, невинные поцелуи в щёчку, а на второй уже можно и за задницу потрогать.       — Ну, я тут с утра посмотрел просто, мне же подготовиться надо будет.       А что это мы так засмущались? Глазки в пол, щёчки розовые. Вчера, когда меня лапал, что-то совсем по-другому пел.       — Тебя никто не торопит. Как готов будешь, так всё и произойдёт.       Встаю и на ходу закидываю в рот остатки завтрака. Душ. Мне срочно нужно в душ. Спасибо замку в ванной комнате. Расслабиться сейчас не помешает. Включаю тёплую воду и сжимаю член. Капли воды по телу стекают, а перед глазами Мирон. Увеличиваю темп. Какой же он, сука, сексуальный. Со своими вопросами этими дурацкими и подкатами неловкими. Перед глазами картинки всплывают, как бы он себя тут растягивал самостоятельно. Не выдерживаю и кончаю, закусив нижнюю губу. Чтобы без лишнего аудио сопровождения это всё было. Быстро моюсь и выхожу. Мирон уже одетый сидит. Видимо, вставать мне теперь раньше надо, и на пары несмотря на то, что занимаемся в разных корпусах, выходить мы будем вместе. Наспех надеваю первые попавшиеся вещи, вместе с Миром выходим в общей коридор и встречаем там Лёху. Вид у него такой, будто бы и не пил совсем. О Лере своей не вспоминает даже. Надеюсь, там была не сильная любовь, и он её быстро забудет, ну или уже забыл.       На занятиях сидим с Мишаней и на пару зеваем. Я-то понятно почему, а он что не выспался? Всю ночь со старостой переписывался? Про аквапарк ей рассказывал? На лекции думать о чём-то умном вообще не получается, решаю, похуй, потом у Миши спишу. Заглядываю в его конспекты, а там только какие-то линии, кружочки, квадратики. Либо он шифровальщик, либо ему тоже не до писанины. Мир атакует меня фотками с закатывающимися глазами в телеграмме. Вспоминаю, что нам нужна щеколда на дверь, а то каждый раз ключом запираться тупо как-то. Заодно накидываю список продуктов в заметки и узнаю у Мирона, что ещё купить.       После пар возвращаюсь в общагу со всеми покупками. Уроки подождут, я и так на прошлой неделе сделал всё на месяц вперёд. Спасибо Мирону Андреевичу. Кстати, надо узнать, что там у него с выполнением заданий. Купить щеколду купил, а вот чем я её прикручивать буду — непонятно. Иду к Лёхе узнать нет ли у него инструментов. Лёша торжественно вручает мне отвёртку, и тут я понимаю, что поебаться с этим мне знатно придётся. Ну да, кому, нахрен, в общежитии шуруповёрт нужен. Через сорок минут моих пыхтений у нас с Мироном есть полноценный замок на дверь. Весь вспотевший заглядываю сначала к Лёше и возвращаю ему отвёртку, а потом в душ. Решаюсь идти на кухню готовить Миру ужин. А то второй день на дошираках не очень хорошо, наверное. Вооружившись кастрюлей, пачкой макарон и сосисок топаю в преисподнюю кулинарного ада.       Запах этот отвратительный уже на подходе чувствую. Толпа из голодных студентов меня пугает. Очередь к плитам ещё больше. Разворачиваюсь и шурую обратно в комнату. Потерпишь, Мирон. Организм у тебя молодой, справишься. Ничего страшного от двух дней употребления лапши или хлеба с колбасой не будет. Убираю продукты на их законные места и лезу в холодильник. Буду бутеры делать. Мир возвращается к семи, на столе его ждёт холодный чай и бутерброды. Замечает щеколду на двери и, недолго думая, закрывает её. Тянет ко мне свои холодные, грязные после улицы руки и обнимает. Лезет поцеловать, но я его останавливаю.       — Стоп, стоп, стоп. Сначала ты моешь руки, потом ужинаешь. А после этого рассказываешь, какие у тебя долги по учёбе.       Мирону такой расклад вещей явно не нравится, голову опускает, открывает замок и бубнит себе что-то под нос обиженно. А нехер было меня мучать неделю целую. Ещё и самому проёбываться. Возвращается через пятнадцать минут в комнату, берёт бутерброд и начинает что-то рассказывать. Но из-за того, что рот набит, нихрена не понятно. Чай глотает и продолжает свой рассказ, активно руками жестикулируя.       — Я ничего не понял. Где ты занимался всё это время?       Мир проглатывает второй бутер, закатывает глаза и цыкает недовольно.       — Ну говорю же, в библиотеке, там даже читальный зал есть. Правда, в нём всегда пусто. Ты что, меня не слушал совсем?       Слушать-то слушал, но вот понять сложнее было. Это что, он хочет сказать, у него сейчас ни одного долга нет? Все лабораторные сдал даже? А при мне вечно канючил и делать ничего не хотел.       — Всё-всё, понял, что с учёбой к тебе не пристаю даже, — встаю, обнимаю Мирона со спины и целую за ухом.       — Ну почему же, можем поиграть в строгого профессора, который отчитывает своего студента-двоечника.       Из меня смешок вырывается. Где он такой пошлятины насмотрелся только? Легко Миру смелым быть, когда в глаза мне это не говорит. Чай допивает, встаёт и кидает взгляд на дверь. Да закрыто там уже всё давно. Сам несколько раз посмотрел. Обнимаю Мирона за талию и к себе притягиваю. Он обвивает мою шею руками, и я целую Мира. В первый раз нормально. Не потому, что надо кого-то побесить тупым видео; или не потому, что ему в пьяном угаре приспичило. Сначала действую нежно, аккуратно, без лишнего напора. Мир отвечает, гладит подушечками пальцев мой затылок и прижимается ещё ближе. Кто-то дёргается за ручку нашей двери, но сейчас вообще плевать на это. Когда понимаю, что Мирон никуда не сбежит, и от данного действа только кайф ловит, целую его глубже, усиливая напор. Не знаю сколько проходит времени, но явно много, губы саднят, стояк каменный и не только у меня. Чувствую, как Мирон своим об моё бедро трётся. Эта пытка какая-то, тут либо прекращать всё надо и успокаиваться, либо вопрос Мира о сексе, поставленный сегодня с утра, намного раньше решится. Отстраняю его от себя, и пытаюсь дыхание в норму привести. Мирон мне в глаза заглядывает и улыбается подозрительно. А через секунду он уже на коленях спортивки с меня стягивает. Вот это нихуя себе рвение.       — Всегда интересно было, почему девчонки от этого так нос воротят?       Ладонь свою облизывает и мой член в руку берёт. Сквозь зубы воздух втягиваю и зажмуриваюсь на пару секунд.       — Ты говори, если что не так делаю.       Да ты, по-моему, можешь просто вот так на коленях стоять, за мой член держась, и глазами своими большими хлопать. Я уже кончить готов. Мир язык высовывает и по головке проводит. Выдыхаю громко и руку на затылок его кладу. Намекая, как бы, чтобы он поторопился, а то сейчас всё закончится, так и не начавшись. Он мои действия правильно расценивает и берёт неглубоко, зубами протираясь, кажется, по самым чувствительным местам. Шиплю, а Мир на меня глаза поднимает, и я ему поясняю.       — Зубы губами, типа, оберни.       Мир что-то отвечает на это. Посылая по всему моему телу табун мурашек. Ему что, в детстве не говорили, что с набитым ртом говорить нельзя. Но инструкцию мою правильно выполняет. Показываю нужный темп, надавливая на затылок, но глубоко брать не заставляю, и руку убираю. Мир щурится и член мой изо рта вынимает.       — Верни её обратно, мне так больше нравится, — просит он.       Ох, блядство, что же ты со мной делаешь. Нравится ему. Кладу руку обратно и просто в волосы запускаю. Мирон свои действия активно продолжает, и я чувствую, что долго так не выдержу.       — Мир, Мир, — зову его, а он ноль внимания.       Кончаю, а Мир не отстраняется даже. С колен поднимается и рот тыльной стороной кисти вытирает. Нихуя себе, вот это новости. А мне комментировать это как-то надо?       — Не знаю, почему все говорят, что сперма на вкус отстой. Не сахарная вата, конечно, но, по-моему, норм.       Блядь, да я сейчас от одного этого заявления спущу снова, без каких-либо физических действий. Тяну к Миру руки, чтобы ему теперь помочь, а он их перехватывает, взгляд отводит и краснеет ещё больше.       — Не надо, я уже всё. Там пары движений в процессе хватило, — обнимаю Мирона и нежно в губы целую.       — В душ с тобой сходить? — спрашиваю у него, когда он чистые вещи берёт.       — Боюсь, Лёха нам этого не простит.       Точно, Лёша, кто к нам ещё так рваться мог. Ложусь на кровать и пишу ему, пока Мир в душе. Вставать сейчас нет никакого желания.       Вы: «Ты чего хотел-то?»       Он отвечает очень быстро.       Лёха: «Ничего такого. Развлекайтесь, кролики».       А следом от него прилетает ещё одно сообщение.       Лёха: «Где мои восемнадцать лет?»       Ну да, он-то в двадцать один уже явно дед.       Мир возвращается после душа и укладывается со мной. Ну что же, может, сегодня ночь пройдёт более спокойно. Время ещё мало совсем, листаю ленту, а Мирон уже весь иззевался.       — Слушай, Мирослав, а ты мой свитшот тёмно-зелёный не видел? — потягиваясь, сквозь сон спрашивает. — А то я его что-то найти не могу, — поясняет, делая ещё один глубокий зевок.       И тут я понимаю, что мне завтра пиздец.