Сон на двоих

      - Как насчет чая? - заботливо предложил Банчан, потирая затекшую шею. Перерыв между съемками оказался достаточно долгим, чтобы его дети наконец смогли отдохнуть от эмоционально изматывающего дня. Лидер группы с любовью разглядывал каждого участника: Хенджин показывал Чочину что-то в телефоне, с чего они громко смеялись, Чанбин аппетитно хрустел сырными палочками за столом с закусками, что стафф любезно подготовил для них, Минхо играл в какую-то мобильную игру, кажется, на пару с Феликсом, который был так сосредоточен, что казалось, и не слышал вопроса Банчана, а Джисон просто...спал? Спал, всунув в уши наушники и укрывшись плюшевым пледиком цвета морозного неба. Его нос редко морщился во сне, а рот то и дело открывался и закрывался, как у рыбы. Это была его особенная черта такая. Заснуть где угодно и когда угодно. Когда расписание такое плотное, что на сон остается дай бог хотя бы четыре часа, знаете, умение тут же провалиться в объятия Морфея в кресле визажиста очень выручает.       - Лучше кофе. - широко зевнул откуда-то взявшийся рядом с Чаном Сынмин, - Еще минута без этого святого напитка, и я лягу рядом с ним. - проследил он за взглядом старшего в сторону Хана. Банчан громко рассмеялся.       - Я тоже буду кофе! - радостно подскочил видимо только что одержавший победу в игре Феликс, - Минхо, что насчет тебя? А у Минхо под веками было написано, что десятая кружка кофе за сегодняшний день приведет к тому, что его заведенное еще первым глотком этого чудо-напитка сердце забьется в обратном темпе и остановится, не выдержав такой дозы кофеина. А им еще съемки заканчивать.       - Без меня, ребята, - отмахнулся он и откинулся на спинку стула, на котором сидел. Телефон скоро совсем разрядится, стало быть, нужно занять себя чем-то другим. Разглядывание умиротворенного лица Джисона отлично подойдет, подумал вдруг он. Эта милая беличья мордашка тихо посапывала на расстоянии вытянутой руки, поэтому рассмотреть каждую едва подрагивающую ресничку Хана не составляло особого труда. То, как мягко и глубоко он дышал, как очаровательно расплылась его пухлая щека на широком подлокотнике дивана, и как завораживающе рассыпались русые волосы парня вокруг его лица. Такого спокойного и родного. Минхо вдруг поймал себя на мысли, что не отказался бы побыть подушкой для младшего. Представил, как лежал бы на этом самом диване и не двигался, даже не дышал бы, а Хан бы сладко спал прямо на его груди. Старший был бы самым счастливым человеком, случись это однажды. Конечно, они ночевали вместе. Спали на одной кровати и под одним одеялом. Иногда Минхо оставался в общежитии трирачи, иногда Джисон приходил с ночевкой прямо к нему домой. И каждый раз они спали рядышком, совсем близко друг к другу. Хан закидывал на старшего свою ногу и обнимал рукой. Так тепло. Интересно, что ему снится? Что ему вообще может сниться? Может, он, как гений продюсирования, пишет песни даже во сне? Поэтому морщит мягкий нос, потому что комкает во сне листочек с непонравившимся текстом? Или ему снится семья, родной дом, долгожданные выходные? Из-за этого его тонкие губы иногда расплываются в блаженной улыбке? Забавно, конечно, тратить всё время перерыва на размышления о сновидениях Джисона. Это навевает мысль о том, что рано или поздно эта белка окончательно завладеет его разумом. Раз уж душа и сердце ею так давно покорены. Ещё забавнее - видеть, как вспыхивают пунцовым цветом щёки только что разбуженного стаффом Хана, громко дышащего и бегающего глазами. Как он прячет лицо за волосами и натягивает плед повыше, кутаясь в него и стараясь успокоить дыхание. Это точно был не кошмар, вдруг решает для себя Минхо. И, черт, мысль о том, что же снилось Джисону, не дает ему покоя на протяжении оставшихся семи часов съемок. А сам Хан то и дело отводит от него взгляд, заливаясь румянцем каждый раз, когда они случайно встречаются глазами.

***

"Работа работой, а сон по расписанию" - хотелось бы сказать Минхо, да только времени для сна в его графике было выделено ровно ноль. И сегодняшний день был настолько изнуряющим, что голос его во время записи какого-то особо затруднительного высокой нотой и английским текстом момента нового трека то и дело срывался. Чан понимающе покачал головой и предложил записать завтра. А сегодня поспать. Поспать? Казалось, Джисон сегодня отоспался за всех восьмерых. Иначе почему он так усердно что-то написывает в листы перед собой, уткнувшись в них носом и так и не поднимая глаз на уставшего Минхо. Кепку натянул пониже, совсем не комментирует его сегодняшние попытки в вокал. Странный такой. Но Минхо, конечно же, не будет спорить с Чаном. Он и правда чувствует, что вот-вот да заснет прямо в студии, перед микрофоном. Коротко извинится за сегодняшнее состояние, кивнет всем на прощание и скорее потопает к себе. Спать. Наконец-то. Примет горячий душ, вяло оботрется полотенцем и утяжеленными шагами еле доползет до кровати. Плюхнется в нее, как каменная глыба в океан, а неподъемное одеяло так и останется под ним. Ну и хрен с ним, в комнате достаточно тепло, можно поспать и без него. Просто сил вытаскивать и укутываться уже нет. Веки свинцовые, без промедлений опускаются, а перед глазами предстает темнота. Такая сладкая, манящая, окутывающая. А потом он. Джисон. Такой яркий, громко смеющийся над шуткой Хенджина. Они сидят на полу в одежде, подготовленной для сегодняшней фотосессии. Снова утро? Они еще не отснялись, что ли? Вот Хан вновь в этом бирюзовом худи и укороченном жакете цвета горького шоколада, в шортах, подчеркивающих его чертовые такие соблазняющие ноги. Черт, неужели этот день начался заново? И снова Джисон так красиво растянулся на полу, а потом игриво пропел "чагия~я", прося Минхо подать ему руку. Невыносимо притягателен. Каждое его движение заставляет старшего полыхать изнутри. Каждая улыбка приводит к замиранию сердца. Улыбайся, Ханни...улыбка так идёт тебе. И, как по заказу, губы младшего расплываются в широкой обворожительной улыбке, направленной только Минхо. А внутри, в груди, разлилось что-то теплое, словно патока, стекая по ребрам вниз живота.       - Хён, ты чего такой задумчивый? - вновь послышался игривый голос Джисона.       "Да потому что так сильно хочу поцеловать тебя, глупенький", не произнес Ли. А на лице ни один мускул не дрогнул. Младший даже представить не может, какая буря творится внутри собеседника.       - Хо-о-о... - протянул Хан, так внимательно заглядывая прямо в глаза. А Минхо оторвать взгляд от его сложившихся в трубочку губ не мог.       "Хочу, чтобы мы с тобой оказались где-то в другом месте...только не здесь", снова лишь подумал старший. А потом опомниться не успел, как обстановка вокруг него сменилась, и вот он уже стоял в тесной подсобке. А перед ним Хан такой удивленный и широко распахнувший глаза. Так это что, все его желания вдруг исполняться решили? Это он во сне что ли? "Хочу, чтобы Джисон прямо сейчас подошел ко мне вплотную". Комната, в которой они очутились, кажется, была два на два квадратных метра, и места в ней и так было маловато. Но достаточно для того, чтобы Хан сделал два коротких шага и оказался к Минхо очень близко. Так, что его горячее дыхание чувствовалось на коже старшего. И это стало последней точкой самоконтроля Лино. Он во сне, и прямо перед ним Хан. Его Хан. Он может делать всё, что захочет. И Хан это выполнит. Сердце так быстро застучало, а руки затряслись от осознания - прямо сейчас он сделает то, о чём так давно мечтал. Поднял дрожащую руку к парню напротив, аккуратно коснувшись ею его щеки, мягко огладил карамельную кожу, а Джисон прильнул к нему, как кот, блаженно прикрывая глаза. "Ханни, ну же, поцелуй меня", пронеслось у него в голове. Выполнит ли он это? Но младший сделал то, чего Минхо совсем не ожидал. Раскрыл глаза, обвивая руками вокруг талии старшего, поднял голову и мягко улыбнулся:       - Хо, можно, пожалуйста, тебя поцеловать? - спросил разрешения. И от этого крыша Минхо окончательно съехала. Без промедлений он притянул к себе парня, накрывая его плюшевые мягкие губы своими. Такие теплые, нежные, прямо как он себе и представлял. Податливо сминающиеся в его темпе, влажно чмокающие и громко охающие, когда Минхо осмеливается опустить руку ниже, на талию, резко притягивая к себе ещё ближе. А Джисон плавится в руках старшего, позволяет выцеловывать сначала свои опухшие губы, а затем подбородок, щеки - особенно тщательно Минхо уделил внимание яркой шоколадной родинке на одной из щек, - а после и а-ах! Хан громко стонет, когда упругие губы Лино касаются особо чувствительной кожи шеи. Вытягивает её так, чтобы почувствовать больше, позволить зацеловать себя всего. И так тщетно пытается удержать хриплый вдох, когда Минхо касается его ключиц.       - Не сдерживай себя, бельчонок, - в перерывах между поцелуями шепчет старший, и его размазывает, как краску по стене, когда Джисон выполняет его просьбу. Он с усилием отрывается от бархатистой кожи плеч, возвращается к искусанным уже самим Ханом в предвкушении губам. Целует их жадно и мокро, проникая горячим языком внутрь, касаясь внутренней стороны щёк и сталкиваясь с языком Хана. Сплетаясь в медленном грациозном танце. А кожа мурашками покрывается, когда в ответ Джисон мычит от удовольствия. И мозг уже не контролирует руки, которые с силой стягивают с младшего жакет, расстегивают худи, пробираются под него, оглаживают и легонько царапают спину. Джисон дышит громко прямо в рот Минхо, и скулит, когда тот прижимается своим стиснутым джинсами членом прямо к его выпирающему под тканью этих чертовых шорт желанию.       - Хён, пожалуйста, можно я сделаю тебе приятно? - вдруг отрывается он, когда щеки вспыхивают румянцем, а глаза блестят не желанием, жаждой. А Минхо умирает внутри. Кончается как человек и теряет остатки разума.       - Что ты хочешь сделать, бельчонок? - старается сохранить остатки самообладания старший.       - Хочу целовать твою шею... - и губы так четко проговаривают необходимые для очередного вздоха слова, что Минхо широко улыбается, подставляя шею младшему. Хан с усилием жмется губами, облизывает, чмокает и обдувает горячим воздухом. Добравшись до ключиц, он случайно касается зубами, и окончательно, бесповоротно испепеляет в Минхо последние частички самоконтроля. Он стонет громко и протяжно, сладко, томно. Кусает плечи, а потом решается проверить еще один участок тела старшего: медленно, оставляя мокрую дорожку из поцелуев по всей линии шеи, он поднимается к ушам и...       - Блять! - неожиданно даже для самого себя вскрикивает Минхо, когда горячий проворный язык младшего касается мочки его уха. Слегка обводя вокруг, а потом посасывая. И, черт, это настолько хорошо, что Хан даже представить себе не может, насколько приятно сделал своему хёну. Но на самом деле это Минхо не мог представить, насколько приятно Хан еще может ему сделать. Потому что спустя парочку стонов старшего Джисон толкнулся тазом вперед, проезжаясь своим желанием по его члену. А затем ещё раз. И горела бы эта фотосессия синим пламенем, как бабочки внутри живота Ли, когда он громко и протяжно стонет вперемешку с рваными вдохами. А у Хана пульс в висках играет, и руки трясутся, когда он опускается на колени и пытается расстегнуть джинсы старшего. А потом...потом Минхо придется собирать по кусочкам. Потому что он своими, мать вашу, глазами увидел самое прекрасное, что могло с ним случиться: Джисон аккуратно обхватывает его член дрожащей рукой и медленно приближается к нему, выдыхая горячую струю воздуха прямо на истекающую смазкой головку, поднимает блестящие самые красивые блять на свете глаза и неумело касается языком. Одно маленькой трепетное движение, но у Минхо ноги становятся ватными, и он благодарит свой мозг за то, что перенес их в такую маленькую коморку, потому что стена совсем рядом, и он опирается рукой, чтобы окончательно не обмякнуть и не повалиться на пол. А Хан не останавливается, обводит языком головку, облизывает по длине, вырисовывает кривую волнообразную линию и медленно - настолько, что глаза старшего закатываются, а рот открывается в немом стоне, - очень медленно вбирает в себя член. Доходит до середины и втягивает щёки, решив, по-видимому, прямо тут Минхо и лишить жизни. Совершает мягчайшие движения головой, иногда мычит, а иногда снова позволяет себе играться одним языком. Блять. Блять. Блять. Это настолько хорошо, что Минхо до боли прикусывает нижнюю губу, и настолько медленно, что тягучий узел внизу его живота ноет всё сильнее, желая высвобождения.       - Х-Ханни, я... - во рту пересохло. Ли не в силах выдавить из себя и слова, концентрируясь исключительно на действиях младшего. Стоны смешиваются с его именем, и Минхо уже без разбора выдает неразличимые звуки. Ещё чуть-чуть, темп ускоряется, Джисон поворачивает голову и позволяет члену проходиться по его щеке, а слюням и предъэякуляту стекать по подбородку.       - Хён...? - слышится где-то на грани сознания. Минхо не может разобрать, насколько этот звук далеко, перед ним только его бельчонок, - Минхо? - вновь проносится где-то над головой. А в голове ничего нет, только животное желание кончить. Но глаза раскрываются сами, без какой-либо команды. Мутно, ничего неразличимо. Темнота вокруг да и только. Но рядом кто-то есть, сидит. На его кровати, совсем рядом.       - Хён, прости, что разбудил... - вновь раздается извиняющийся голос ночного гостя. Значит, это и правда был сон. Чтож, ахуенный сон. Только возбуждение всё не отпускало тело Минхо.       - Джисони? - проморгался старший и слабо разглядел уже не прячущиеся глаза. Вот они, прямо напротив него. Темные, пиздецки красивые. Глаза, в которых можно увидеть целый мир. Он весь был для Минхо миром.       - Ты так сбивчиво дышал и называл моё имя.. что тебе снилось? - смущённо прошептал младший.       - Сначала, - прокряхтел Ли, приподнимаясь на локтях и откашливая остатки сна, но не возбуждения, - Расскажи мне, что снилось тебе сегодня в перерыве?       - Да...ничего особенного, - вновь попытался увести взгляд, но Минхо поймал его подбородок двумя пальцами, вынуждая посмотреть на себя.       - Я, по-твоему, это "ничего особенного"? - ткнул пальцем в небо, а что еще оставалось делать.       - К-как ты узнал, что мне снился ты, хён? - ошарашенно уставился младший. Угадал. Приятно.       - Так что тебе снилось? - проигнорировал его вопрос Минхо.       - Ну...когда я лёг спать, то сначала просто повторялось утро сегодняшнего дня. Съемки, шутки Хенджина, а потом...потом мы с тобой очутились в какой-то маленькой комнате, и... - он запнулся, прикусил губу.       - И ты сделал мне ахуенный минет? - улыбнулся Ли, заканчивая фразу. Джисон впал в настоящий шок.       - Тебе...тебе снилось тоже самое, ведь да? - робко уточнил он, теребя рукава домашней кофты, - Я пришел к тебе, чтобы подбодрить после неудачной записи. Не думал, что ты правда так рано заснёшь. Но ты не просто крепко спал, ты ворочался и громко дышал...стонал...называл моё имя... - с каждым словом уши и щёки Хана краснели всё сильнее.       - Хорошо, что ты разбудил меня, - кивнул Минхо, наконец отпустив его подбородок и переведя взгляд куда-то в сторону, - А то я бы кончил во сне. Было бы не очень. - хохотнул он. Между ними повисло неловкое молчание. Как-то никогда не доводилось обсуждать с лучшим другом, пусть и в которого Минхо был влюблен, одинаковый сон, да ещё и с таким содержанием. Слов подходящих определённо не находилось.       - Хён...ты всё ещё возбуждён? - первым ночную тишину прервал Джисон.       - Честно говоря, ты мастерски владеешь ртом, Хан. Раньше я думал, что ты им только рэп читать умеешь, да балаболить без остановки, но сегодня убедился в обратном. - усмехнулся старший. Одеяло не могло скрыть его возбуждение, так как он так и не удосужился достать его из-под себя, Хан даже мог поклясться, что увидел, как член Минхо дернулся под домашними шортами, и, черт...       - Тогда...можно я наконец сделаю тебе приятно?