Первый дождь

Небольшую, но безумно уютную кухню, заполнил нежный дуэт голосов. О, в этой квартире никогда не задерживается что-то такое, что тоскливее капель первого майского дождя, случайно упавших с впопыхах сложенного, прозрачного зонтика, мирно стоявшего в углу прихожей... В чём был их секрет? Этого не знал никто, начиная от давних друзей и заканчивая очень очень плохо знакомыми знакомыми. Но все хотели так же. "Так же" – это любить, "так же" – это по настоящему. "Так же" – это доверять, "так же" – это полностью. "Так же" – это знать, "так же" – это даже о плохом. "Так же" – это в радости, "Так же" – это в горе. Секрет был в том, что секрета не было. Они просто любили, любили чисто, совсем не пошло, не липко и горько, а гладко и сладко. И вся гладкость и сладость заключалась в том, что они оба понимали, что гладко и сладко будет далеко не всегда, но были готовы к этому. Были готовы принимать это самое "липко и горько", которое иногда на столько сдавливало горло, что дышать становилось невозможно. Но на всякую проблему есть всякое решение, так и от удушья можно было спастись. И они спаслись. Они теперь знают, как спасаться. Она замыкается – он напуган. Он делает шаг – она убегает. Он останавливается – теперь уже напугана она. –Это конец? – голос дрожит, руки немеют, в горле ком. Ей трудно даже думать об этом. Она стоит на пороге его квартиры, вся мокрая, растрепанная, заплаканная. А вот и тот самый прозрачный, впохыхах сложенный зонтик, мирно стоящий в прихожей, под которым уже образовалась небольшая лужица из случайно упавших, тоскливых капель первого майского дождя. –Что? – Только спустя четверть минуты ему удаётся понять смысл её слов, и он уже знает, что нужно делать. –Мне кажется это конец. – кто же знал, что собственные слова могут так сильно терзать душу и сердце, беспощадно, не жалея, до конца, до талого. Он облегченно выдыхает, выбрасывая вместе с этим всё волнение наружу, избавляя свои легкие от невыносимой пытки чувствами, и обнимает её – мягко, нежно, аккуратно, вроде и как всегда, а вроде и не так, как делал это раньше, по-другому. Сейчас всё совсем по-другому. А все потому, что в эти объятия был вложен большой смысл – это не конец. Он аккуратно наклоняется, расстëгивая замок на её ботинках, снимает промокшее пальто, и берёт её на руки. Он знает, что у неё нет сил даже дышать, куда там идти. Бережно садит на кровать, начинает искать в шкафу хоть какую нибудь вещь, которая будет ей по размеру, а найдя, протягивает ей и отворачивается, с немым намёком на то, что бы она сменила свою мокрую, холодную одежду на сухую и уютную, более домашнюю. Дальше – на кухню. – Ты знал? – Что? – до него опять слишком долго доходит. – Чайник. Он только вскипел. Ты знал, что я приду? – голос всё еще дрожит, но она хотя бы может нормально разговаривать, точнее, пытается. – Ты всегда приходишь в четверг к 19:15, и мы всегда пьём чай, конечно он только вскипел. – Сугавара всё еще пытается делать вид, что всё как обычно. – Мы не общались почти неделю – Предательские слезы так и норовят вновь появиться на её щеках, но она держится – Ровно неделю. – Замечает он, легко улыбаясь и смотря ей прямо в глаза. Тяжело... как же ему было тяжело прожить всю эту неделю без неё. – Я, вообще то, пришла не для этого.. Я.. в общем.. – она не может этого произнести, и о черт, как же ей за это стыдно. Она виновата, она его любит, она больше не может, но эти глупые слова просто не лезут из неё. А он как будто и не замечает. Как будто его вся эта ситуация не трогает. Как будто ему и не больно вовсе. Как будто он самый сильный. – Садись – Он ставит на стол две кружки горячего зеленого чая – Прости – Она смогла. Смогла сказать. И то ли от облегчения, то ли от горя, то ли от того, что просто банально соскучилась по его голосу, заплакала. В тот вечер они очень долго разговаривали. В тот вечер они по настоящему поняли друг друга. В тот вечер они обсудили, кажется, всё. В тот вечер они оба очень много плакали. В тот вечер они оба очень сильно смеялись. В тот вечер они очень сильно любили. О чем они разговаривали, знает лишь один прозрачный, впохыхах сложенный зонтик, мирно стоящий в прихожей, под которым уже образовалась небольшая лужица из случайно упавших, тоскливых капель первого майского дождя, но в тот вечер она не ночевала в своей одинокой квартире на другом конце города. И в следующий вечер тоже не ночевала. И на следующей неделе. И через месяц. Зато она теперь ночевала дома. Рядом с ним. Вместе с ним. Всегда. И вот, небольшую, но безумно уютную кухню, заполнил нежный дуэт голосов. – Не хочешь станцевать со мной? – галантно протягивая руку, и, до чертиков обворожительно улыбаясь, игриво протянул Сугавара Полная смущения, она протягивает ему свою руку в ответ, и в ту же секунду вся комната озаряется заливистым смехом двух людей, что нашли друг друга, а в друг друге нашли счастье. Так в чём был их секрет? Ответ очень простой – в любви. Они умели слушать и слышать сердца друг друга не только в радости, но и в горе.