Четыреста капель валерианки

- Станислав Федотович, это самое...- Тед смущëнно почесал в затылке. - А может, один раз... Исключение, а? Ладонь капитана с размаху встретилась с лицом. Его собственным, разумеется. Хотя очень хотелось, чтобы с кое-чьим чужим. Станислав Федотович знал, что этим всë и закончится, если начать подвозить по знакомству! Пару часов назад Теодору позвонила Лика и чуть не плача рассказала о своей преподавательнице, которая такая добрая, такая замечательная женщина, и которой очень-очень-очень надо домой, на Новую Москву, а ни один корабль туда, как на зло, не идëт, и не мог бы Тедушка чуть-чуть уговорить Станислава Федотовича... К чести пилота, он сопротивлялся! Но не родился ещë мужчина, способный победить обливающуюся слезами девушку. - В конце концов, Стас, - подал голос Вениамин - Нас просят подвезти одну взрослую самую нормальную женщину. Мне кажется, здесь не из-за чего так переживать! - С нашей жизнью всегда есть, из-за чего переживать, - буркнул капитан и оглядел собравшуюся за столом команду. - Я так понимаю, это общее мнение? Все головы, от ярко-рыжей до седеющей, слаженно кивнули. Капитан вздохнул обречëнно, а Теодор, наоборот, с громадным облегчением. Но утро несколько развеяло тучи в душе Стаса. Пассажирка была удивительно пунктуальной, даже слишком, и капитан выскочил встречать еë без фуражки. - Ну что вы, Станислав Федотович, - улыбнулась она на предложение забрать чемодан. - Он у меня совсем не тяжëлый, не стоит. Извините, что причиняю вам столько беспокойств. Стас думал, что уж кого-кого, но его можно назвать человеком с некоторым содержанием камня в сердце. Но тут он растаял. Элеонора Семëновна оказалась во всех отношениях приятной дамой - пожилая, полноватая, она одевалась и красилась с удивительным вкусом и некоторым кокетством, совершенно еë не портившим. Всегда спокойная, всегда жизнерадостная и тактичная, она в два счëта очаровала всю команду. Однажды Стас, вышедший за чем-то, он уже сам не помнил, зачем, из каюты во втором часу ночи, застал в пультгостинной удивительную картину. На розовом диванчике сидела Элеонора Семëновна. На коленях у неë свернулась громко мурлычущая Котька, а под боком приткнулась, поджав ноги, спящая Полина. Заметив капитана, женщина улыбнулась и приложила палец к губам. У Станислава Федотовича, спросони, возможно, гулко бухнуло в груди сердце и с ног до головы прокатилось удивительное тепло. В день прощания с пассажиркой всем взгрустнулось. Казалось, она уже стала родной этому кораблю. - Даже не знаю, может вас корабельным психологом пригласить, - печально улыбнулся Вениамин. - А что, я могу! - засмеялась Элеонора Семëновна, - Всë-таки диплом государственного образца у меня именно такой - психолог, и точка! Но не в этот раз, дорогие мои, не в этот раз... - Жаль, - вздохнул капитан - Мы к вам уже привыкли. - Да и я к вам, друзья. Станислав Федотович, а можно вас на минутку? - Конечно, - удивился капитан. Элеонора Семëновна поставила свой нетяжëлый чемодан назад. Женщина была чем-то явно взволнована. В капитанской каюте она села на предложенное место и сложила руки перед собой. - Станислав Федотович, скажу без лишних предисловий. - Конечно, говорите. Чем я могу помочь? - О, мне - ни чем, вы и так помогли мне. Но, Станислав Федотович, ваша команда... По-моему, они несчастны. Капитан опустился напротив. Печально только, что сесть пришлось прямо на пол. - Извините? - Мне очень жаль, но поверьте мне. Я успела понаблюдать этих детей очень близко - я имею в виду Дэнечку, Лансика, Тео и Полиночку. Они думают, что всë хорошо, но на самом деле, в глубине души, они очень мучаются. Понимаете, их настоящее счастье ведëт их прочь отсюда, они хотят заниматься совсем-совсем другим, они гибнут здесь, их срочно нужно спасти. Но они не уйдут сами, потому что вы держите их здесь. И губите. Помните, вы вчера запретили Лансику находиться в пультгостинной в рубашке с котятками? Конечно, это была пижама. Но это путь самовыражения, как вы не понимаете! А Тео упоминал, что вы не позволяете ему водить так, как ему хочется. Конечно, он сформулировал это немного по-другому, но я поняла. Разумеется, на транспортнике уместно не всякое вождение. Но не лучше ли тогда отпустить тех, кто хочет большего? Нужно ли ломать им жизнь? Мне показалось, что вы по-своему любите их, Станислав Федотович. Но, если любите, то вам нужно научиться их отпускать. Иначе они погибнут. Элеонора Семëновна виновато улыбнулась. Капитан встал молча. Молча проводил приятную женщину к выходу и вежливо кивнул на прощание. Молча вернулся к себе в каюту и молча сел на кровать. Его трясло частой дрожью. - Тед! - рявкнул капитан. - Что это за, господи прости, садоводство на подоконнике?! - Где, это? - пилот чуть пододвинулся к зеленеющему горшку. - Я пока не знаю, но обещали, что вырастет - вещь! - Нам и так вещей хватает, немедленно...- Станислав Федотович запнулся. Перед глазами вдруг выросла полноватая, симпатичная фигура. В уши полез медовый голос. Капитан тряхнул головой. - Выбросить? - тоскливо уточнил пилот. - Да нет... Не надо. Оставь. Теодор просиял, подхватил свою "вещь" и потащил куда-то в сторону уборной. - Тед, - окликнул его Стас. - Ты сердишься, когда я на тебя кричу? - Нет конечно, Стас Федотыч, вы ж капитан. Да и вы не со зла, я же понимаю, - пилот оглянулся на него и смутился. - А что? - Ничего. Иди отсюда. А ночью на капитана напали кошмары. Пультгостинную Космического Мозгоеда заполнял тяжëлый зелëный дым. Команда металась в нëм, Дэн и Тед отчаянно пытались открыть двери, но что-то в них заело, и через узенькую щëлку не протиснулась бы даже Котька. Полина цеплялась за спинку капитанского кресла, чтобы не упасть на пол. Поперëк приборной панели растянулся уже задохнувшийся Сеня, Ланс стоял над ним с широко распахнутыми глазами. Стас видел всë это со стороны, словно одна стена пультгостинной вдруг оказалась стеклянной. Что за глупости, так не бывает. Откуда вообще хлор на Мозгоеде? Да какая разница?! Надо бежать, помочь, может быть получится открыть двери снаружи... - Станислав Федотович! - Полина тоже увидела его через эту стеклянную стену. - Помогите! Капитан рванулся... И не смог сдвинуться с места. Ноги просто не отрывались от земли. Он стоял и смотрел. Тед закашлялся и соскользнул по стене на пол. Стас в отчаянии с размаху ударил по стеклу кулаком и ничего не почувствовал. Руку должно было пронзить болью, но ничего не было. Полина сорвалась вниз. Дэн, пытавшийся поднять над ядовитым облаком друга, оглянулся, глаза его встретились со взглядом капитана. Сердце Стаса колотилось в горле, в ушах, он не мог дышать - он знал, что бывает в этом газе с людьми. Да и с киборгами, если на то пошло. - Станислав Федотович! Капитан изо всей силы ударился грудью о стекло. Ему. Не было. Больно. После ночной чертовщины Стас так и не уснул во второй раз. Долго ворочался, вставал, ходил по каюте, пытался даже читать. К утру ближе, когда окончательно перестали трястись руки, капитан отчаялся и выполз в пультгостинную, где и наткнулся на Дэна. - Ты что здесь? - Станислав Федотович, сегодня же моя очередь... Всë в порядке? - Угу. Навигатор очень внимательно посмотрел ему в лицо, но ничего не сказал. - Вень, дай что-нибудь успокоительное. И чтобы уснуть побыстрее. Врач тревожно выпрямился. - Что - опять спина? - Да нет, ерунда. Кошмары снятся. - Давно? Капитан неопределëнно махнул рукой. - То-то я гляжу - ты сам не свой. - А какой тогда - социально-государственный? - Стасик, ты с этим, пожалуйста, не шути!Знаешь, что иногда с человеком в космосе бывает? А у меня психотерапевтического образования нет - профиль не тот! - Да не переживай ты так, - Стас даже слегка удивился дружескому напору. - Поснятся и перестанут. Нет, спасибо, выпивки вот точно не надо, это я проверял. - Когда это?! - По юности, - капитан хмыкнул, забрал желаемое и оставил врача в покое. От второго кошмара не осталось никаких воспоминаний, кроме нестерпимо отчаянного вопля Теодора. Что должно было случиться, капитан знать не хотел. Просто помнил, что он снова в этом виноват. За эти два дня Станислав Федотович ни разу не сделал команде замечания. Если честно, он почти совсем с ними не говорил. И они с ним, почему-то, тоже. Ходили по кораблю тихие, задумчивые, переглядываясь друг с другом, как заговорщики. Спрашивать их Стас ни о чëм не хотел. Боялся, что ответят. Ланс надвигался на капитана медленно и неотвратимо. Стас вжался в стену, чувствуя, как мокнет спина. Это было не правильно. Раньше котик всегда убегал по кораблю - капитан старался его догнать, но коридоры вытягивались, закручивались, и он снова и снова оказывался в пультгостинной, и не мог остановить киборга. А сейчас наоборот. Голос не слушался. Ноги - тоже. Он только знал, что на поясе у него висит бластер. Знал, что бластер заряжен. Знал, что сделает всë быстро. Но очень надеялся, что проснëтся раньше. Нужно было проснуться. За завтраком Станислав Федотович старался не смотреть на Ланса. По правде говоря, он вообще боялся встречаться взглядами с командой, поэтому ел быстро, опустив голову над тарелкой. За столом царила неуютная тишина, но капитану было не до того - хотелось поскорее затолкать в себя склизкую овсянку и сбежать в каюту. Станислав Федотович ещë сильнее ссутулился и вдруг обнаружил, что по ту сторону стола стоят штаны с глупыми зайцами и цветочками. Ага. Ланс шагнул ближе. И положил перед капитаном большую, надломленную с одной стороны шоколадку. — Это что? — Шоколад. С орехами. Вам нужнее. — Ланс?! — А я вам чайку налью, хотите? — оживилась Полина. — Как раз всë закипело! — Да не на… Дэн, ты куда? — Трассу прокладывать, — рыжий вроде бы и встал, но и уходить не торопился, сверля капитана неспокойным взглядом. — К обеду будет готова, а так можно хоть сейчас лететь. — Ребята, — всерьëз насторожился Стас. — Что у нас стряслось? Вы и так сами на себя были не похожи, но сегодня это уже ни в какие рамки! Что случилось — рассказывайте, я никого ругать не буду… — Мы?! — громко ахнул Тед. Он поднялся из-за стола, за правым плечом у него застыл Дэн, за левым — Ланс. Рядом выросла Полина. И у всех были одинаковые встревоженно-решительные лица. — Станислав Федотович, извините нас, но нет больше сил! И тут капитан всë понял. Тяжело заныло сразу в голове, в груди, в плечах — совсем уж неожиданно. Как будто на него уронили очень тяжëлый контейнер. С патронами, например. Команда всë решила. А он ведь знал! Его предупреждали! Знал, старый слепой идиот, чувствовал, и ни чёрта не сделал! А теперь поздно. Вот сейчас Полина признается, что еë давно тошнит от его ограничений и правил, от этого транспортника, где впустую проходят годы. Соберëт вещи и уедет. А за ней Тед — отличный пилот. И прихватит с собой потрясающего навигатора. А Ланс давно хотел создать нечто большее, чем почеркушки в альбомах. Потому что никто в здравом уме не будет тратить молодость на ржавое корыто и сварливого старика, которому не сидится на пенсии. И они правы. А он — идиот. Одинокий эгоистичный идиот. — Станислав Федотович, — позвала Полина, и капитан, стиснув зубы, поднял голову. — Мы очень переживаем. Что с вами? Стас поперхнулся уже готовым вырваться признанием и благословением и попытался понять, в какой вселенной находится. — Что? — Вы третьи сутки вообще не спите, — поддержал Теодор подругу. — Едите еле-еле, на Машу не покрикиваете, Котьку не подкармливаете. Может быть, расскажете, а? Капитан молчал. — Перегрузка нервной системы, истощение организма, хроническая усталость, — подал голос из-за напарника Дэн. Капитан молчал. — И шерсть дыбом, — подумав, добавил Ланс. — Станислав Федотович? Капитан наклонился к столу, чувствуя, как щиплет глаза, быстро утëр их рукавом. А потом, запрокинувшись на спинку дивана, в голос расхохотался. *** - Лика! - бесился за закрытой дверью Тед. - Если получишь диплом такого же образца - катись домой на ферму и не вздумай мне на глаза показываться! Ты будешь не сестра, а исчадие ада! Стас вольно сидел на диванчике и с удовольствием почëсывал за ушами Котьку. От него ощутимо пахло одновременно валерианкой, нашатырным спиртом и коньяком, благодаря стараниям не в меру перепуганной команды. Кошка громко и блаженно мурчала. А кто-то в кухне шуршал упаковкой от шоколадки, но это было уже совершенно не важно.