Все, что было в блокноте — остается в блокноте

      С недавних пор Антона завлекла эстетика ведения личного дневника. Когда после каждого пережитого дня ты закрываешься в комнате, удобно устраиваешься в кровати, достаешь из-под подушки красиво задекорированный различными наклейками и надписями дневничок, открываешь на новой странице, вдыхая запах обработанной бумаги, и начинаешь изливать свою душу, описывая подробности минувших часов. Во всем этом есть доля таинства, которое по обычаю должно в будущем храниться в семейном архиве и передаваться из рук минувшего поколения в нынешнее.       Но перспектива того, что записи Шастуна будут читать сначала его дети, потом внуки, а затем и пра-пра-пра-пра-пра-пра… и так далее, совершенно не радует Антона, ибо в свой маленький блокнотик с изображением неизвестной ему девушки из аниме, зачем-то приобретенный им на аниме-ярмарке, (на которые, кстати, он поклялся больше не ходить из-за откровенно диких косплееров), он записывает далеко не бабулины рецепты или же планы на день.       Скажем так: Антон озабоченный студент. И озабочен он не просто сексом или дрочкой, а своим соседом в универской общаге. И да, с этого надо было начинать, но погодите делать выводы. Дело в том, что Арсений, непосредственно, сам сосед, абсолютный гетеросексуал. И это не барахлящий гей-радар Шастуна, нет. Просто кроме как с девушками, Арсения не видели больше ни с кем. На всех вечеринках на его бедрах обязательно трется какая-нибудь девушка из уника, с которой чуть позже он уходит в свободную комнату для потрахушек. И это не мифы бабки Агафьи, Антон сам пару раз заставал стоящих перед Арсом на коленях девушек, послушно и умело отсасывающих ему.       Не то чтобы Антон как-то страдал от неразделенной любви или ревности. Скорее, ему очень хотелось бы оказаться на месте тех девушек, а еще лучше, если на месте тех девушек окажется сам Арсений, но стоящий уже перед Шастуном. Антону часто приходилось видеть Арса голым после душа, намазывающего на себя всякие увлажняющие крема. Шаст не раз шутил, что в состав арсового крема входит сперма морского ежа, и это вообще не по-пацански, но Арсений только закатывал глаза на эти похабности, а потом набирал небольшое количество белой субстанции на палец и легко мазал Шастуна по носу со словами: «У тебя что-то белое на лице».       Так вот, вернемся к блокноту. В какой-то момент, когда Антону уже было тяжело скрывать свой стояк в присутствии Попова, ему пришла в голову отличная (от нормальных) мысль. Он решил примерить на себя роль типичной тринадцатилетней девочки, взахлеб пишущей эротические фанфики, и написать парочку историй про себя и Арсения. Но так как ноут для учебы у них был общий, то писать о своих фантазиях Шастун решил в блокноте, сопровождаясь великой фразой «Что написано пером — не выебешь топором».       — «Пиздец, что я делаю?», — мелькает у Антона в мозге, когда он садится за написание первого фанфика.       «Трахнуть нельзя помиловать»       Арсений сидит на письменном столе с широко раздвинутыми ногами, между которых удобно устроился возбужденный от открывшегося вида на голое и податливое тело соседа Антон. Он мягко целует Арса в чувствительное место над яремной впадиной, невесомо двигается губами выше, к подбородку, трется об легкую щетину, а затем находит желанные губы своими, тычась в них как маленький котенок.       Шастун поглаживает разгоряченную кожу бедер Арсения своими прохладными ладонями, слегка сжимая, дабы остудить его пыл. Попов тяжело дышит в поцелуй, почти на него не отвечая, просто замерев в одной позе, а затем резко притягивает Антона еще ближе, обвивая его талию своими длинными ногами. Шаст перемещает правую руку на шею Арса, сжимая так, чтобы не перекрыть кислород, но показать, что он может это сделать. И да, он знает как Арсения несет от подобных прикосновений, так что покрепче ухватывается за горло и вынуждает соседа слезть со стола, а затем легким движением он опускает его перед собой на колени.       — Сними, — кивает на свои штаны Антон, побуждая Попова действовать указаниям.       Не слишком долго думая, Арсений резко тянет вниз штаны вместе с трусами, и перед ним оказывается полу-вставший от нежных ласк член. Его размер слегка больше среднего, отчего он немного наклонен в сторону, а небольшие венки создают красивый витиеватый узор.       — Высунь язык, — командует Шастун, на что мгновенно отзывается Арс, открывая Антону вид на самую блядскую картину в его жизни — перед ним на коленях сидит его мокрая мечта, которая прямо сейчас будет ему отсасывать.       Нижний косится на лицо Шаста, наслаждаясь восхищенными взглядами, направленными в его сторону. Он мягко берет его член в руку, пару раз двигает по всей длине вверх-вниз, чем вызывает хрипловатый полустон откуда-то сверху, а затем аккуратно целует красноватую головку, оставляя на ней немного слюны, ниточка которой тянется от его губ…       Антон резко подрывается с места и убирает блокнот с ручкой за спину, когда слышит звук стремительно проворачивающегося в дверной скважине ключа. В комнату буквально залетает Арсений, который находит Шастуна максимально ошарашенным взглядом, открывает рот чтобы что-то сказать, но из него выходит только звук неизвестного происхождения.       — Арсюх, ты чего? — напуганным голосом интересуется Антон, не понимая причину такого поведения.       — Антон. я. что это. что. за пиздец, — Арсений слегка путается в словах, пытаясь объяснить происходящее.       И только после этого набора слов Шастун переводит взгляд на блокнот в руке Арса, точь-в-точь такого же, в который он только что записывал подробнейшую хронологию отсоса. Но в этом блокноте было все же кое-какое отличие: он светился и вибрировал, явно показывая, что он нихуя не пальцем деланный и ему есть что показать.       — Че бля? — коротко комментирует ситуацию Антон, доставая спрятанный за спиной блокнот.       — Я нихуя не понимаю, — хмурится Арсений, кидая свой блокнот на шастуновскую кровать.       — Думаю что светодиоды в нем какие-то, щас какую только херотень не придумают, — пытается оправдать происходящий пиздец Антон, сам не меньше ахуевая от всего этого.       — А текст там сам по себе появляется как? По ЭирДропу кто-то передает? — подозрительно смотря на Шастуна, произносит Арс.       — Какой еще текст? — не на шутку обосравшись, уточняет Антон.       — Вот этот.       Арсений подрывается к Антону, пытаясь выхватить блокнот из его рук, но у него не получается сделать этого, ибо Шастун на полторы головы выше, потому ему ничего не мешает просто поднять свою писанину над головой. Тогда Попов идет на крайние меры, применяя физическую силу и буквально роняя эту высокую палку на кровать. Седлает шастуновские бедра для надежности, вжимаясь своим пахом в пах Антона, отчего тот быстро теряет всю воинственность. Арс легко выхватывает блокнот из его рук и открывает на самой первой странице.       По мере того как глаза Арсения бегают по строчкам, Антон все больше и больше понимает, что нет у него больше ни соседа, ни друга, ни мокрой мечты. Шастун смиряется со своим положением пойманного долбаеба, поэтому роняет голову на подушку и ждет вынесения смертного приговора.       — Шаст, ты гей, что ли? — не совсем тактично спрашивает Арсений, хотя какая в жопу тактичность? Антон чуть не выебал его в своих рукописях, так что о тактичности нужно ему волноваться.       — Бля, Арс, сорри, — искренне проговаривает Антон, закрывая лицо руками. — Это просто глупая шутка.       Лицо Арсения, будучи скорее озадаченным, нежели злым или осуждающим, приобретает легкие морщинки, когда его обладатель начинает ржать во весь голос со всей этой ситуации, все еще сидя на антоновых коленях. Шастун, глядя на эту картину, начинает думать, что смог свести человека с ума и уже записал это в свои достижения.       Насмеявшись, Арсений покидает свое место, отчего Антона пронизывает легкое разочарование, ибо ему очень даже понравилось чувствовать сидящего на себе Попова. Арс устремляет свой взгляд в пунцового цвета от стыда лицо Шастуна, который смотрит в потолок, и говорит:       — Почему ты раньше не говорил?       — А че я тебе скажу, Арс? — опуская на него глаза, спрашивает Антон. — Дорогой Арсений, мой хуй не выдерживает вашего присутствия, отчего встает и просит выйти.       — Ну это ты загнул, — присаживается на кровать. — Хуи не разговаривают.       — Это ты с моим дела не вел, — опять тупо шутит Шастун, еще больше закапывая себя.       Арсений легко хмыкает, а его взгляд перемещается на внушительную выпуклость в штанах Антона, которую тот даже не скрывает: он все равно уже опозорился.       Попов слегка неуверенно кладет свою руку на коленку Шаста, пальцем начиная чертить аккуратные круги на закрытой тканью коже. Сердце Антона мгновенно начинает биться так, будто он только что вколол адреналинчику, а глаза лезут на лоб от неожиданности:       — Ты чего, Арс? — слегка приподнимается на локтях Шастун, чтобы получше видеть веселое лицо Арсения.       — Хочу познакомиться с твоим говорящим хуем, — Антон ахуевает с такого поворота событий и просто молча наблюдает за действиями Попова. — А что не так?       — Блять, да ты же натурал вроде, — Шастун уже сам не уверен в своих словах.       — Ты смеешься? Я хотел с тобой трахнуться еще на первом курсе, — вспоминает Арсений, убирая руку с коленки Антона.       — Вот это нихуя себе новости. — коротко комментирует ситуацию Шастун, отмечая в голове, что собеседник из него максимально дерьмовый. — Ты же с девушками всегда встречался.       — Это чисто для прикрытия, — приоткрывает завесу своей гейской тайны Попов. — Я отчислился из прошлого уника из-за слухов про мою любовь к членам, потому здесь решил скрываться.       — Ахуеть, — после слов Арса жизнь Антона приобретает новые оттенки ахуя. — А почему мне не сказал? Мы же близко общаемся.       — Потому что я хочу тебя и твой член, а параллельно с этим я также был уверен в том, что ты натурал до мозга костей, — говорит Арс, и предохранители Антона просто горят на глазах.       Шастун резко подрывается, берет Арсения за горло и впечатывается своими губами в его. Этот поцелуй нельзя назвать нежным и аккуратным. Он рваный, эмоциональный и оттого не менее желанный. Они целуются до легкого покалывания в легких от нехватки кислорода, блуждают руками по телам друг друга, задевая самые эрогенные и чувствительные зоны. Их страсти можно позавидовать, ибо не каждый день оказывается, что парень твоей мечты питает к тебе абсолютно взаимные чувства и желания.       — Повторим твой фанфик? — с искренней улыбкой интересуется Арсений, перекладывая руку на выпирающий член Антона.       Антон вторит его улыбке, насмешливо качая головой. Он думает, что ему пиздецки повезло, что объект его симпатии оказался Арсений. Шастун думает, что больше никогда не будет ходить на аниме-ярмарки.