IŅ̚F͠ER͠NṌ͡

it echoes in my brain pulses through my veins i'm the one to blame did too much cocaine <...> slackerbitch, faghag whore looks real cute but lips are sore slackerbitch, faghag whore dripping sex from every pore (трек: placebo - slackerbitch)

(я настоятельно советую вам послушать этот трек до/во время/после прочтения, его нет в спотифаях там всяких, только вк можно найти по-моему)

      Энджел смотрит на себя в зеркало. Там – шлюха. Злая, уставшая, загнанная шлюха. С помятым лицом, разбитыми, растраханными и кровоточащими губами, отчаявшимся взглядом в глазах.       Он ненавидит себя, но всё ещё умудряется выглядеть сногсшибательно, несмотря на очевидную истощённость и потасканность. Естественно, это дорого ему стоит. Красивые игрушки не могут не привлекать взгляд. От них невозможно оторваться.       Сегодня Валентино отыгрался на нём по-полной. По крайне мере, попытался это сделать. Конечно же Энджел вернулся к нему, ведь контракт нарушить невозможно. Тем более прошлый урок напомнил ему как тяжело отрабатываются акты неповиновения. Когда Даст приполз в студию, а случилось это через пару дней после встречи со стаей гончих в подворотне, Вал не кричал на него. Не бил и даже не насиловал. Просто встретил с мерзким оскалом и отправил сниматься как ни в чём ни бывало, предварительно смерив презрительным взглядом и приказав зайти в гримёрку, чтобы привести себя в порядок.       Поэтому Энджел уже двадцать минут стоял перед зеркалом, тупо пялясь в собственное отражение, и испытывая леденящий ужас от того, что скоро нужно выходить. Снова строить глазки камере, выдавать дешёвые пошлые фразочки и обслуживать хер пойми сколько сценических партнёров. Он даже не предпринял ни одной попытки навести марафет, только переоделся в приготовленное для него бельё и на скорую руку умылся.       А какой смысл что-то делать, если всего через несколько минут он будет задыхаться, захлёбываясь чужой спермой и собственными соплями. Если через пару дублей от его причёски не останется и следа, а по всему телу пойдут новые синяки и кровавые полосы.       Никто по-настоящему не оценивает привлекательность порно-актёров, он это уже давно уяснил. Имеет значение лишь то, сколько хуёв ты можешь в себя принять, как долго не кончаешь и насколько правдоподобно стонешь, не забывая, конечно же, заигрывать с камерой.       Да, он любил свою внешность. Из всех обитателей Ада ему досталась не просто не самая отталкивающая, а очень даже горячая. Можно сказать, чересчур. Он ни за что бы не променял такой подарок судьбы, даже если бы это означало мгновенный разрыв контракта. Конечно, он хотел снова стать свободным, но врождённый нарциссизм не позволял допустить даже мысли о том, что он может выглядеть плохо. Он бы без доли сомнений встал посреди улицы во время чистки, только завидев легион ангелов, если бы по какой-то причине превратился в урода.       Наверное, он всегда был таким. Самовлюблённым. Да, точно, при жизни он определённо был красавчиком, возможно даже очень слащавым. У него осталось мало воспоминаний о тех временах до смерти, и все они были мутными, размытыми. Никогда ничего особо осознанного. Возможно, все обитатели преисподней носили в себе такую же исковерканную память, но он не знал, потому что не спрашивал.       В этот раз съемки длились всего часов пять, но Энджелу казалось, что целых пятьдесят. Его внутренности до сих пор ощущались кровавым месивом, несмотря на быструю демоническую регенерацию, поэтому процесс шёл долго. Ему требовалось всё больше десятиминутных перерывов, чтобы "припудрить носик" или "глотнуть воды". Когда он не смог выдержать обычного двойного проникновения даже после того, как его хорошенько растянули, истратив четверть бутылочки смазки, Валентино поднялся со своего кресла и жестом дал понять оператору, что работа на сегодня закончена.       Софиты потухли и Энджел с огромным трудом сполз с кровати, закутываясь в свой потрёпанный розовый халат.       - Вал, я... прости пожалуйста, - на его глаза начали выступать слёзы, которые он обычно успешно сдерживал, - мне бы немного времени, просто перевести дух.       Красноглазый демон посмотрел на него сквозь очки и прищурился.       - Сдаёшь позиции, шлюшка? - прошипел он и внезапно ухмыльнулся, выпуская в сторону подчинённого струйку розоватого дыма.       Энджел сглотнул, гадая что будет дальше.       К его удивлению Валентино грациозно пересёк студию, в считанные секунды оказываясь рядом, и обнял его, поглаживая тонкими пальцами лопатки. Почти нежно, даже опекающе. От этой нежности выворачивало наизнанку и хотелось блевать.       - Тебе нужно отдохнуть, ангелочек, - его губы внезапно оказались отвратительно близко к уху Энджела, когда он начал шептать, - совсем себя не жалеешь. Такой трудолюбивый. Такой безотказный. Я не могу позволить, чтобы моё лучшее творение внезапно пришло в негодность.       - Даю тебе две недели, - продолжил он, слегка отстранившись и глядя Энджелу прямо в глаза с лёгким прищуром. - Ну, что надо сказать? По-моему, это довольно щедрый подарок.       - С...спасибо, Вал.       Демон не отводил взгляд, всё ещё крепко прижимая Даста к себе.       - И всё? Это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО щедрый подарок. Ты представляешь сколько денег я потеряю за это время? И всё ради тебя.       Он притянул Энджела ещё ближе, взял двумя пальцами за подбородок и прижался к его губам своими. Длинный, настырный и очень липкий язык скользнул внутрь, проходясь по нёбу и чуть ли не залезая в глотку. Энджел содрогнулся всем телом, но послушно начал отвечать на поцелуй. Мир покачнулся, взрываясь, рассыпаясь, становясь замедленным и размытым. Он почувствовал дурман в голове, который обычно приносили с собой наркотики, и понял, что Валентино снова использовал свой любимый приём, выделяя вместе со слюной опьяняющую жижу, которой так любил ломать волю ещё в самом начале их "сотрудничества". Он машинально попытался отстраниться, в панике вспоминая, что оставался чистым, если не считать выпивки, уже несколько дней, но его попытки, конечно же, не увенчались успехом. Как только он почувствовал эту до боли знакомую эйфорию, все мысли разом куда-то исчезли, уступая место звенящей лёгкости и отупляющему ощущению под названием "похуй... похуй на всё. будь что будет. как же хорошо, как же заебииись!".       Спустя несколько мгновений он уже сам целовал Валентино с животным исступлением, обвивая его руками, дрожа всем телом и жалобно постанывая, как будто босс был единственным нужным ему существом, как будто от этого зависела его жизнь.       Ну а впрочем, кто сказал, что это не так.       Он дал работу, деньги, сомнительную, да, но всё же известность. Даёт наркотики, которые так круто заглушают боль, одиночество и страх. Даёт смысл существования в этой адской дыре. Вал хороший. Вала нужно слушаться.       Энджел слегка отстранился, прерывая поцелуй, и посмотрел расфокусированным, затуманенным взглядом. Его губы сами собой расплылись в счастливой и пьяной улыбке.       Валентино хищно улыбнулся в ответ, проводя большим пальцем по щеке Даста.       - Хороший мальчик, - проговорил он. - Я бы дал тебе кое-что ещё...       Энджел согласно закивал, чувствуя острую необходимость в этом ЕЩЁ, чем бы оно ни было.       Босс тихо засмеялся, отчётливо понимая, что полностью вернул контроль над своей глупой куклой.       - Но, боюсь, с тебя на сегодня хватит. Совсем с ног валишься, бедняжка. Иди в свой отель, отдыхай, забери часть гонорара в подсобке и ни в чём себе не отказывай. Но через две недели я хочу видеть тебя здесь при полном параде и готовым ко всему. И когда я говорю - ко всему, это значит буквально ко всему. Ты меня понял?       Энджел снова заторможенно кивнул, и чуть не упал, когда Валентино резко развернулся, выпуская его из рук. Он инстинктивно потянулся было за боссом, но вовремя остановился, напоминая себе, что Вал не любит навязчивость.       В голове всё ещё приятно шумело. Думать не хотелось совсем. Хотелось дойти до отеля и развалиться на твёрдой, холодной, но успевшей стать такой родной, кровати.       Вот бы найти ещё наркотиков. Вот бы забыться полностью. В мыслях совершенно не вовремя возник Хаск, неодобрительно качающий головой. Энджел с раздражением отогнал этот образ. Не сейчас. Да что он вообще знает, этот бармен. Да, возможно, он знает всё, что Энджел успел рассказать ему той ночью, но ведь это такая маленькая часть. Он не жил в шкуре мальчика по вызову, которым может пользоваться кто угодно, когда угодно и как угодно, естественно не спрашивая о предпочтениях, потому что у шлюх не может быть предпочтений или собственных желаний. И Хаск, конечно, классный, как оказалось, и он совсем не тот ограниченный старпёр, каким его изначально считал Энджел. Вот только до конца он понять никогда не сможет. И никто не сможет. Так что плевать ему, что там Хаск о нём думает, плевать, что думает Чарли, абсолютно плевать на то, что он нарушает обещания, данные самому себе. Наркота - его единственное спасение, единственный путь.       С этими мыслями Даст вышел из студии и, еле передвигая ноги, направился по направлению к отелю, отчаянно надеясь по пути столкнуться с любым из знакомых дилеров.

***

      По дороге домой ему крупно повезло. Он и правда встретил своего кореша по наркоте уже через несколько домов и сейчас нетвёрдой, но счастливой походкой шёл вниз по улице, сжимая в кармане пакетик с отменной дурью.       Не в силах больше сдерживаться, Энджел завернул в ближайшее питейное заведение с пошловато-пафосным названием "No Saints But Sinners" и, проигнорировав приветствие бармена, поспешил в туалет. Закрывшись в кабинке он трясущимися руками открыл заветный зиплок, чудом не просыпав содержимое пакета.       Вожделение, казалось бы отпустившее не так давно и вновь разожжённое Валентино, ударило в голову, затмевая сознание.       Он быстро разложил две дорожки и, скрутив одну из купюр из своего гонорара, снюхал их обе за считаные мгновения. Сразу стало хорошо. Потом плохо. А потом... идеально.       Стены обшарпанного туалета поплыли, так что Энджелу пришлось срочно развернуться на 180 градусов и приземлиться задницей на холодный унитаз. Он поднял глаза в потолок, который сейчас мерцал всеми цветами радуги.       Вот так должен выглядеть и ощущаться Рай. И если эти святоши не испытывают подобный экстаз каждый день, то нахуй их Рай тогда. Он у них явно неправильный.       Энджел радостно рассмеялся и прикрыл глаза, отдаваясь эйфории.

***

      Спустя полчаса и ещё две весёлые дорожки Энджел Даст вышел из туалета с видом человека, который владеет само́й Вселенной, и одной из самых своих развязных подходок направился к стойке бара, размашисто качая бёдрами. Он весело подмигнул несуразному человекоакуле, потягивающему виски на одном из барных стульев, и махнул протиравшему краны работнику, подзывая.       - Привет, котик. Ой, я по привычке, извини, - он глупо хихикнул, - просто я в последнее время пользовался услугами только одного бармена. И он - ну чисто котёнок. Хмурый, вечно недовольный и шипит, когда отбирают еду. Точнее, бутылку.       Энджел облакотился о стойку, придвигаясь ближе к ошалевшему от такой фамильярности бармену.       - Слушай, сладкий, плесни чего покрепче,а? Я праздную!       Молодой парень за стойкой едва заметно покраснел, мигом достал из-под полы бутылку с янтарной жидкостью и до краёв наполнил блестящую стопку.       Энджел хмыкнул и залпом отправил содержимое в рот.       - Ну что это такое, я же сказал - у меня праздник! - Он картинно вздохнул и подпёр щёку рукой, заглядывая в глаза бармену. - Ладно, что там у вас по коктейльной карте? Есть Лонг Айленд? Зелёная фея? Смерть в полдень?       - У нас есть Отвёртка*..., - несмело начал было парень.       - Поздравляю! - Даст откровенно веселился, не сводя глаз с явно неопытного сотрудника, - и куда я, по-твоему, должен её засунуть? У меня, знаешь ли, была не самая лёгкая ночь, чтобы принимать такие предложения.       Бармен окончательно растерялся, застыв и хлопая глазами. По его лицу было понятно, что он судорожно соображает стоит ли предлагать эксцентричному клиенту что-то ещё или лучше сразу позвать менеджера.       Он прибыл в Ад всего месяц назад, обучали его этой работе часа четыре. Он был совсем не готов к такому стрессу в виде обдолбанной проститутки, да ещё и мужского пола. До смерти парниша состоял в религиозной секте и попал сюда только потому, что главному настоятелю пришла в голову охуительная идея подбить всех последователей культа на массовое самоубийство.       Конечно, он не помнил и половины из этого, но, по какой-то причине, присутствие знаменитой порно-звезды его раздражало, пугало и заставляло хотеть сбежать как можно дальше.       - Ты слышал просьбу клиента, - раздался внезапно грубый голос из-за спины Энджела, - идёшь и спрашиваешь у своего начальства как делается грёбаная Зелёная Фея. Или эта, как её, какая-то там смерть. Иначе я тебе наглядно покажу.       Парень мгновенно исчез, судя по всему, торопясь выполнять требования.       Даст мгновенно натянул слащавую улыбочку, одну из лучших из его арсенала, и резко развернулся на стуле, встречаясь глазами с сегодняшним своим покровителем.       Им оказался двухметровый адский гончий, с ярко выраженной мускулатурой и татуировками по всему телу. Энджел машинально и абсолютно по-блядски облизнулся, изгибаясь на стуле, чтобы визуально оказаться поближе.       - Ох, привет, мой рыцарь в сверкающих доспехах! Спаситель от отвратительной трезвости и скуки!       Пёс улыбнулся, обнажая белоснежные клыки, поддался вперёд, показушно медленно перегнулся через Энджела и, схватив забытую барменом бутылку, так же быстро вернулся в прежнее положение. Даст, одурманенный чужим запахом, забыл, как дышать. Такая реакция всегда была естественной, но одновременно такой странной. Он ведь не хотел этого перекаченного и чересчур брутального гончего. Даже его имя Энджелу было не интересно.       Тогда зачем, почему, за что он всё это чувствует?       Когда это началось? Всегда ли так было или только после того, как он заключил этот злоебучий контракт?       Энджел почувствовал, что начинает трезветь, хотя это было невозможно. В нём было достаточно наркоты, немного алкоголя, да, но яд Валентино до сих пор должен был действовать.       Внезапно ему стало страшно.       Страшно до одури. До боли в груди и чёрных точек перед глазами.       Морда адского гончего размывалась, пока тот что-то говорил, разливая пойло по бокалам. Она искажалась, скручивалась, рябила, превращаясь в бесчисленное количество таких же морд, которые он видел много, слишком много раз почти каждый день. Да буквально сегодня на съемке. И несколько дней назад в холодной, воняющей отходами подворотне. С этими мордами, этими воспоминаниями, всегда были связаны только боль, унижение, и, мать его, Валентино с его трижды обосранным контрактом.       Энджел понял - он не хочет сегодня продаваться за выпивку. Не хочет видеть чьи-либо похотливые глаза перед собой. Не хочет флиртовать, кокетничать и он определённо не хочет находиться рядом с этим псом, который вот уже которую минуту явно даёт понять, что его интересует только то, насколько быстро Энджел нажрётся и будет готов подставить задницу.       Это всё сегодня ему не нужно. Сегодня ему нужно домой.       Он рывком соскочил со стула, чуть не потеряв равновесие, и, пытаясь сохранить остатки самообладания, очаровательно улыбнулся адскому гончему, недоумённо уставившемуся на него.       - Прости, милый. Но я только что вспомнил, что мне срочно нужно сделать одну штуку..., - мозг отказывался работать, и Энджел в панике облизнул губы, пытаясь придумать хоть что-нибудь, - видишь ли, у меня больная матушка, и ей нужно... ну в общем... давай как-нибудь в другой раз! Увидимся!       С этими словами он развернулся и направился к двери, как вдруг его недавний знакомый оказался на пути, нависнув угрюмой крепостью и пресекая все пути к отступлению.       - А мне кажется, никуда ты не пойдешь, - проговорил пёс, придвигаясь ближе, заставляя Энджела отступить на несколько шагов и больно врезаться спиной в барную стойку, - ты думаешь я не знаю кто ты? Не смеши меня. Давалки вроде тебя не говорят "нет". А если и говорят - то это чистое неуважение. А я неуважение не терплю.       Даст сделал размеренный вздох.       - Слушай, - он поднял все свои руки вверх, - я не хочу сейчас драк. И, честно говоря, не хочу тебя калечить...       Гончий зашёлся хриплым смехом, напоминающим лай.       - Ты? Покалечишь меня? Ну ты точно самая забавная соска из всех, что я встречал!       Энджел огляделся, отмечая, что дружков его обидчика в баре не наблюдается. Значит он пришёл сюда один и ещё выёбывается. И на кого? На него, на Энджела Даста, чёрт побери.       На его лице снова появилась улыбка, но уже не кокетливая, а злая и безумная.       - Я что-то не припомню тебя среди работников Валентино, зайчик, - проворковал Даст, опасно сверкая глазами, - а значит твоё слово мне не указ. Я могу делать всё, что захочу с такими как ты! И тебе пиздец как не повезло, что ты застал меня не в лучшем настроении...       Он завёл руки за спину, достал парочку начищенных до блеска M16 (не спрашивайте откуда, это дурной тон) и выпустил две обоймы в неудачливого соблазнителя.       Бармен, только успевший вернуться из подсобки, выронил несколько бутылок, которые нёс, чтобы сделать наконец коктейль для привередливого гостя.       Посетители бара тут же одновременно вскочили, наставив на наглого нарушителя спокойствия кто пистолеты, кто ножи, кто-то вообще в панике выхватил арбалет.       Энджел примирительно вскинул в воздух обе руки с автоматами, показывая, что больше ни в кого палить не собирается. Со стены напротив медленно стекала кровь пса, разорванного очередью напополам.       - Я извиняюсь, но он первый начал! - скороговоркой выпалил Даст, и не дожидаясь пока кто-нибудь решит отомстить или просто продолжить потасовку, выскочил за дверь, изящно перескочив то, что осталось от гончего.       Вскоре он уже мчался в такси по направлению к отелю, решив больше не испытывать судьбу и собственную стойкость, и не идти домой пешком. На сегодняшнюю ночь приключений ему точно хватило.