Чудеса под Новый год 2

Волшебник посмотрел на свой посох, который сиял мягким светом. Радостная улыбка озарила старое лицо, создавая ещё больше морщин. Омега бодренько поднялся, стукнул посохом оземь и очутился на оживлённой улице небольшого городка. Никто не обратил на него внимания, все спешили по своим делам. Старик подошёл к витрине магазина сладостей и заглянул внутрь: одинокий молодой омега хлопотал, красиво упаковывая торт для очередного покупателя. Да, это именно она, та сияющая, но одинокая и ранимая душа, что так отчаянно верит в чудо. Волшебник снова улыбнулся, ведь он точно знал, что под Новый год всякое случается… Льюис любил это время, когда город становился похож на оживший муравейник, сказочно-белый и сверкающий разноцветными огнями. Все бегали, суетились, скупали мандарины и сладости, выбирали подарки любимым, украшали дома, смеялись и мечтали. Льюис тоже мечтал. Его небольшой магазинчик кондитерских изделий «Сластёна» в это время приносил огромную прибыль. Тортики и пирожные, украшенные в новогоднем стиле, конфеты и шоколад имели огромный спрос. Пряники в виде ёлочек с разноцветной глазурью разлетались за считанные минуты. В этот день Льюис работал до одиннадцати, и очередь стояла всегда до последней минуты. Альфы покупали сладости для своих половинок, ведь всем известно, что омеги — истинные сластёны. И Лью не был исключением. Он уже отложил себе один тортик и с наслаждением мечтал, как будет вкушать его дома под бой курантов с бокалом любимого красного вина в руках и… в полном одиночестве. Разве что соседского кота с собой прихватит. Да, не везло Льюису с альфами, а всё потому, что в первую очередь те смотрели на внешность. Льюис Шелдон, по его ошибочному мнению, не был красавцем и раньше, что уж говорить про сейчас. Из-за несчастного случая россыпь мелких шрамов украшала почти всю его левую сторону. Это случилось более трёх лет назад. Льюис со своим парнем ужинали в шикарном ресторане, омега был уверен, что его альфа собирался сделать предложение, раз пригласил в такое дорогое место. Не успели подать первое блюдо, как за соседним столиком разразился скандал. И всё было бы хорошо, если бы тот омега не спровоцировал своего альфу, и он, разозлившись, не швырнул бы тяжелый кованный подсвечник в огромный аквариум, у которого и находился Шелдон со своим спутником. Громкий стук тяжёлого металла о стекло, звон, скрежет, быстро разрастающаяся сеть мелких трещин, напоминающих паутину, давление воды и… аквариум разбивается вдребезги. Льюис только и успел, что немного прикрыть лицо и зажмуриться, как его снесло потоком хлынувшей воды. Левую часть тела обдало сильной болью, руки испачкались в крови, крики, визги вокруг, что-то падает и разбивается, а потом тишина. Очнулся Льюис уже в больнице. Жалость в глазах врачей, неутешительные прогнозы, более 50% левой части кожи в мелких шрамах, есть и более грубокие, вердикт один — нужна пластическая операция. Альфа, извинившись, бросил, как только увидел последствия несчастного случая. Льюис остался один. Конечно, Шелдон получил компенсацию, но трат было очень много. Но беда, как говорится, не приходит одна. С работы пришлось уволиться, ведь своим видом он отпугивал покупателей. Это сейчас шрамы побледнели и стали почти незаметны, а тогда и сам Льюис не мог на себя смотреть без слёз. Он шёл по городу с полным пакетом документов и думал, что же делать дальше. Вдруг его привлёк заманчивый аромат сдобы, и омега остановился около магазинчика сладостей. «Продаётся» — была приклеена бумажка с надписью на двери. Движимый шестым чувством, Шелдон открыл дверь и вошёл внутрь, а вышел уже новым хозяином кондитерского магазина. Так и потекла его жизнь: размеренно, тихо и в полном одиночестве. Только растущий счёт в банке радовал, уже после этого Нового года Льюис планировал сделать пластику. Быстро собравшись, омега вышел из квартиры. Часы показывали 7:20, ещё целых сорок минут до открытия, хотя до его магазинчика идти не более десяти. Вдруг из-за поворота неожиданно появился низкий старичок, они столкнулись, и дедушка упал на землю. Омега сразу засуетился, постоянно извиняясь, и помог подняться. — Извините, пожалуйста, — проговорил Льюис. — Ничего, я сам виноват, — услышал в ответ тихий приятный голос. — Не смотрел по сторонам. Ой! — Что такое? — взволновался Шелдон. — Кажется, ногу подвернул, — проговорил старик. — Давайте я вас провожу, — хватая того под руку, предложил юноша. — Не откажусь, спасибо, милок. Время у Льюиса ещё было. А старичок, опираясь на него и на необычный посох во второй руке, повёл молодого омегу в нужную сторону. — Вижу, что печаль на сердце у тебя, — неожиданно сказал старец, — поделись со стариком, полегчает. Я умею слушать. Лью задумчиво глянул на незнакомца, и слова сами полились, рассказывая историю жизни Шелдона. Так, за разговором они и подошли к неприметному домику. — И сейчас я коплю деньги на пластическую операцию, — закончил как раз Льюис. — Не переживай, я же вижу, ты хороший человек. А внешность… не за неё любят, — задумчиво проговорил старец. — Вот увидишь, найдётся и тот, кто полюбит тебя за душу и характер. — Найдется… Только вот когда? — горько усмехнулся омега. — Да хоть сегодня! Ведь в Новый год случаются чудеса, — загадочно сказал старик и улыбнулся. — А почему бы и нет, сегодня можно и помечтать, — ответил на улыбку улыбкой Лью. — Что ж, будьте внимательны в следующий раз. — Спасибо, помог старику. — Да не за что. Счастливого Нового года, — ответил омега и, развернувшись, пустился обратно. — Счастливого Нового года и тебе, Льюис Шелдон, — прошептал старик, который на самом деле оказался волшебником, и стукнул своим необычным посохом оземь ровно три раза. Самолёт приземлился, люди начали выходить, спеша по своим делам. Конечно, всего через несколько часов наступит Новый год. Чарльз Коллинз улыбнулся. Ему удалось-таки выкроить три дня в плотном графике, вот родители удивятся его приезду. Они каждый год звали сына к себе, но сперва Чарльз был молодым специалистом и не хотел терять работу, потом его повысили за заслуги, потом он стал замом директора и, наконец, его назначили начальником завода по изготовлению игрушек. А под Новый год всегда была уйма работы. И вот сегодня его секретарь положил ему на стол билет на самолёт и сказал: — Я выкроил вам три дня выходных. Это не обсуждается. Вам надо отдохнуть, а то живёте на работе, — и выпроводил директора за дверь. Чарльз улыбнулся. Повезло ему с секретарём. Оливер Торнтон был поистине находкой. Всегда собранный, ответственный и знал своё дело. Этот бета стал незаменимым помощником и хорошим другом. Чарльз взял такси и назвал адрес родителей. На улице шёл мелкий снежок, город утопал в ярких огнях, люди спешили по свои делам. Хорошо всё-таки оказаться дома. Он уже несколько лет здесь не был. Альфа позвонил в дверь. Странно, но никто не открыл. — Может вышли в магазин? Чарльз достал связку ключей, выбрал нужный и отворил дверь. Его встрелили темнота и тишина. — Мяу, — раздалось вдруг. Альфа нащупал выключатель и включил свет. — А ты ещё кто? — проговорил он удивлённо. Это был пушистый рыжий кот. Он пристально смотрел на чужака, подняв кверху длинный хвост с белым кончиком. — Раз ты здесь, значит и родители скоро будут. Не могли же они тебя бросить одного, — наклоняясь и поглаживая животинку, проворковал Чарльз. Кот довольно замурчал. Разувшись и сняв пальто, альфа прошёл в квартиру. Его папа всегда красиво украшал дом к празднику: огромная пушистая ель сверкала, на окнах горели гирлянды, в воздухе витал умопомрачительный запах еды, но сейчас ничего этого не было. Коллинз открыл холодильник — почти пусто. Быстро набрав номер папы, а потом отца, услышал только, что абонент недоступен. — Странно. Очень странно. Не могли же они уехать. Лью продал последний тортик и посмотрел на часы: без двадцати одинадцать. Быстро же сегодня всё разобрали, можно и закрываться. Переодевшись и повесив на дверь объявление, что следующие два дня магазин будет закрыт, прихватив лакомство, омега со спокойной душой направился домой. Нужно ещё соседского кота покормить, а то хозяева уехали на все праздники. Мистеру Коллинзу неожиданно удалось выиграть путёвку на семь дней, и вчера утром пара улетела, попросив присмотреть за их пушистым питомцем. Шелдон сполоснулся, переоделся, прихватил ключи и вышел на площадку. Всего на этаже было три квартиры, но чета Коллинз выкупила две из них и сделала одну большую, оставшаяся двушка принадлежала Льюису. Омега отворил входную дверь и позвал кота. — Рыж, ты где? Пушистый комок появился быстро, мяукая и обтирая ноги доброму соседу. Шелдон любил этого котика, постоянно приносил ему вкусняшки, захаживая в гости к пожилой паре. Он поднял Рыжулю на руки, шепча ему глупости, и направился на кухню. Чарльз выключил воду и услышал хлопок входной двери. — Неужели родители вернулись? — подумал он. Альфа повязал полотенце на бёдра и стремглав направился на звук, не терпелось увидеть родителей и сделать им приятный сюрприз. Но сюрприз ожидал самого альфу. Из кухни доносился приятный, но незнакомый голос. — Сейчас, потерпи немного, твоя рыбка почти готова. Рыж, ха-ха-ха… хватит меня щекотать своим хвостом, — доносился задорный смех. Чарльз замер, прислушиваясь и поводя носом, а затем осторожно открыл дверь на кухню. У плиты стоял молодой босоногий омега. Короткие шорты не скрывали стройных длинных ног, растянутая футболка съехала с одного плеча, длинные русые волосы собраны в высокий хвост, а на шее сидит… рыжий кот и виляет своим пушистым хвостом, постоянно задевая лицо омеги. Незнакомец пытался одной рукой его отодвинуть, а второй помешивал рыбу, что варилась в кастрюле. Картина казалась такой домашней, а сам омега таким родным, будто постоянно здесь стоял. И еле заметный запах мандаринок витал в воздухе. Чарльз сглотнул вдруг набежавшую слюну. — Ты кто? — спросил он вмиг охрипшим голосом. Льюис вздрогнул и резко обернулся. При этом Рыж чуть не съехал, вцепившись в плечи острыми когтями. — Ай-яй-яй, — скривился омега от боли. Чарльз тут же подлетел к нему, аккуратно сняв кота, поставил того на пол и коснулся плеча, на котором уже появились красные кровавые полоски. Кожа оказалась тёплой на ощупь и бархатно-нежной. Оба вздрогнули. Альфа был красив. Его полуголый вид смущал неимоверно, заставляя лицо краснеть, но глаза то и дело пробегали взглядом по крепкому телу, по оголённой груди, на которой блестели прозрачные капельки воды. Льюис видел фотографии четы Коллинз и узнал альфу. Это был их единственный сын, который жил и работал в другом городе. Но что он делает здесь? Сказав, где лежит аптечка, Чарльз вскоре её принёс. Омега не мог сам обработать раны, поэтому пришлось это делать альфе. Но сперва они всё же покормили голодного пушистика. Футболка была неохотно снята, а Чарльз аккуратно и нежно касался царапин, при этом Льюис вздрагивал каждый раз. Но от боли ли? Было неловко и… приятно. По телу словно разряд тока проходил в тех местах, где его касались. Всё плотнее окутывал сильный феромон, проникая в каждую пору на коже, оседая на языке терпким вкусом красного дорогого вина. Внезапный испуг прошёл, и теперь Льюис отчётливо ощущал запах, такой вкусный, такой любимый, такой пьянящий и… родной. Неужели истинный? Чарльз с детства обожал фрукты, особенно цитрусовые, но самым любимым всё же был мандарин. Настоящий новогодний фрукт, сладкий и сочный, прямо как омега перед ним. Коллинз принюхался, слегка наклоняясь. Действительно, этот незнакомец пах мандаринами. Чарующий аромат, что уже начал туманить голову и вызывать возбуждение. Неужели истинный? В глубине дома старинные часы начали отбивать двеннадцать. Вот и наступил долгожданный праздник. «Вот уж точно, самый лучший подарок на Новый год,» — в этот миг подумали оба и встретились взглядами, ловя своё отражение в глубине глаз. Притяжение сделало своё дело, губы потянулись навстречу друг другу. Касание, словно лёгкое дуновение ветерка, постепенно перешло в нарастающую страсть. Чарльз развернул Льюиса полностью и прижал к себе, впиваясь в уста. Шелдон обмяк, внизу болезненно запульсировало, в живот упиралось чужое возбуждение. Подхватив омегу, альфа посадил его на стол, устроившись между раздвинутых ног. В груди бушевал ураган, сердце билось с неистовой силой, воздуха не хватало, прикосновения становились настойчивее. Чарльз с трудом оторвался от сладких губ, чтобы покрыть всё лицо пары мелкими поцелуями, спустился на шею и нарочито медленно прошёлся по ней языком. Вкусно, сладко, невероятно приятно. Лью откинул голову назад, прикрыл глаза и эротично простонал. — Аааах. На ключице альфа оставил засос, что ярко выделялся на светлой коже. Розовые сосочки привлекали к себе внимание и манили прикоснуться. Чарльз облизал один из них и присосался, как будто пиявка. Лью постанывал, ухватившись за тёмные волосы истинного, давно уже никто его так не касался. Казалось, всё тело с готовностью отвечало и просило большего. Омега поёрзал на столе, мокрые шорты неприятно липли к попе, а стояк в паху яростно просился на свободу. Феромон альфы хотелось вдыхать и вдыхать, испить, испробывать, слиться, соединить со своим собственным запахом, смешать и наслаждаться упоительным результатом. Полотенце упало на пол, шорты с трусиками отправились следом. Лью широко раздвинул ноги и лёг на стол. Альфа провёл дорожку влажных поцелуев к паху и наткнулся на сочащийся ровный член омеги. Не теряя времени, Чарльз вобрал его в рот, и Лью охнул от неожиданности, обвив любовника ногами. Сильные пальцы тем временем нащупали полностью мокрый вход и без проблем проникли внутрь. Тесно, горячо, обжигающе. Они двигались внутри в унисон с движениями головы, принося райское наслаждение. Надолго Шелдона не хватило, буквально через пару мгновений омега изогнулся и кончил, сильно сжимая анусом пальцы. Коллинз принял терпкое семя, упиваясь любимым вкусом своего истинного. Ещё немного и ему полностью сорвет крышу. Льюиса бил первый фееричный оргазм, распространяя по телу приятную негу, а тем временем Чарльз провёл пару раз по своему стояку рукой, размазывая смазку, приставил головку к пульсирующей манящей дырочке и вошёл плавным движением. Оба замерли, привыкая друг к другу. Внутри истинного было сказочно хорошо, жарко и очень тесно. Мощный член заполнил собой пустоту, что так давно поселилась в сердце Льюиса. То, что сейчас происходило между ними, напоминало импульс, остро необходимый для встряски. Омега подался вперёд, и это послужило спусковым механизмом для Коллинза. Он и так еле сдерживался, чтобы не причинить ненароком боль, а теперь… Страсть захватила обоих, отбрасывая подальше ненужную скромность и правила приличия. Чарльз толкался внутрь, то почти полностью выходя, то шлёпая яйцами по сочной попке, постепенно наращивая ритм движений, буравя своим членом простату, вырывая дикие крики наслаждения. — Да, да, ещё… Ноги омега закинул на плечи любовника, руками зажимал край кухонного стола, он никогда не испытывал такого неконтролируемого желания, как в данный момент. Лью забыл обо всём на свете, о своих некрасивых шрамах на лице и на теле, о неуверенности и страхах, сейчас омега был счастлив. А Чарльз смотрел на свою пару и не мог оторвать глаз. Он был идеален, совершенен, безумно красив и неотразим в своей похоти. Волосы растрепались, на коже сияли свежие засосы, чарующий голос, что срывается на крик, пухлые губы, которые периодически облизывает розовый язычок, торчащие соски, всё это было волшебным. Омега выгнулся особенно сильно, застонал протяжно и кончил, мелко дрожа в руках альфы. Чарльз увеличил темп и кончил следом, сильно прижимая бедра Льюиса к себе. Член внутри начал быстро увеличиваться, повязывая их вместе, закупоривая внутри драгоценное семя, альфу захлестнули эмоции, клыки удлинились, и Чарльз, наклонившись, укусил своего истинного в основание плеча. «МОЙ!» — кричало всё внутри. «Теперь уже точно мой. Навсегда.» Льюис вскрикнул от острой резкой боли, на глазах появились слёзы, по венам полилась раскалённая лава, но потом всё внезапно стихло. Остался лишь влажный язык, что зализывал свежепоставленную метку, чувство правильности и покоя, нужности и уюта. Он теперь не один. Чарльз аккуратно приподнял насаженного на член омегу, от чего тот вновь застонал, и направился в комнату. Не может же он оставить любимого на столе, пока узел не спадёт! Стараясь ступать очень медленно и аккуратно, Коллинз нёс свою драгоценную ношу. Но всё равно каждый шаг отдавался внутри невероятным ощущением, приятной дрожью, а стоны его пары звучали страстной мелодией, утопией для них двоих. Добравшись до спальни, Чарльз уложил омегу на себя, Лью облегчённо вздохнул. — Как твоё имя? — спросил альфа, нежно поглаживая спину омеги. — Льюис, — ответил он, скрывать-то смысла не было. — А меня зовут Чарльз. — Знаю, — ответил Лью. Соседи любили рассказывать ему о своём сыне. Если альфа и удивился ответу, то вида не подал. — Вот и познакомились. Правда, немного не в том порядке… — улыбнулся он. Так они и лежали некоторое время в тишине и покое, осмысливая то, что только что произошло, наслаждаясь близостью и мелкими волнами оргазма, чтобы потом снова и снова тонуть в страсти, пока усталость не взяла своё. Обессиленные, они заснули под утро. Льюис стоял напротив зеркала и рассматривал себя. Всё тело было в следах бурной ночи, а на шее отчётливо виднелась свежая метка альфы. Его альфы. Вот только зачем ему такой омега? Ничего примечательного Шелдон в своём отражении не видел: влажные после душа волосы обычного русого цвета, тусклые глаза серого оттенка, изуродованное шрамами тело и лицо… Всё казалось обычным, посредственным, блёклым. А Чарльз? Он был идеальным альфой, сильным, красивым, с яркими чертами лица, насыщенными карими глазами и почти чёрными волосами. Статный и высокий, за таким омеги толпой бегают. Сейчас, когда страсть улеглась, а в голове прояснилось, Льюис понял, что они совершенно не подходят друг другу. Но как теперь ему жить дальше? Рыжая наглая морда нахально топталась по Чарльзу, громко мяукая, напоминая о том, что «любимого и неповторимого» питомца надобно поскорее покормить. — Уйди, — сказал сонный альфа. — Сгинь, котяра. Но тот упорно продолжал мяукать. — Льюис, ну хоть ты ему скажи, чтобы убирался. Но ответа не последовало. Альфа открыл глаза и огляделся. Постель была пуста, а место рядом с ним холодное. — Льюис? А в ответ тишина. Сон как рукой сняло. Куда делся его омега? Не сбежал ведь? Нет? Быстро приняв душ и натянув штаны, насыпал коту корм, оглядел всю квартиру, но Шелдона нигде не было. — Ну и где же ты? — сказал Коллинз вслух. Омега был в домашнем, значит живёт в этом же доме. Сосед? Альфа вышел на площадку и принюхался. Довольная улыбка озарила лицо. Подойдя к соседней двери, Чарльз нажал на звонок. Льюис вздрогнул, а сердце пропустило удар. Омега не сомневался, кто стоит за дверью. Интересно, а Чарльз злится? Ведь он сбежал. Проснулся, испугался и позорно сбежал, поджав хвост. Лью тихо подошёл к двери и замер. — Льюис, открывай, я знаю, что ты там, — донеслось с другой стороны. Внутри омеги боролись две сущности. Одна очень сильно хотела открыть и броситься в уже ставшие родными объятия, забыться и быть счастливым, а вот вторая… Страх, это ужасное чувство, липкое, противное, жуткое и унизительное. Но он крепко засел в голове у омеги. — Льюис, прошу, открой, — и столько в голосе мольбы, что у Шелдона закололо сердце. — Уходи, — прошептал он. — Уходи, а то я не смогу сдержаться. — И не надо. «Он услышал?» — Открой дверь, нам нужно поговорить. — Зачем? — а из глаз катились горькие слёзы. — Ты меня вообще видел? — Что за глупый вопрос? «Действительно глупый. Как я сам.» — Конечно, видел, ты прекрасен, Льюис. «Прекрасен? Я? Моё изуродованное тело? Он что, слепой?» Скрипнул замок, и дверь отворилась. Омега стоял в чём папа родил, а из глаз катились слёзы. — Где я прекрасен? Может здесь? — он тыкнул себе в лицо рукой. — Или здесь? — повернулся левой стороной, показывая россыпь шрамов. — Где? — голос срывался почти на крик. — Везде, — спокойно ответил Чарльз и шагнул в квартиру, оттесняя хозяина внутрь. — Ты везде прекрасен, мой омега. Карие глаза светились восхищением и нежностью. Давно на Шелдона никто так не смотрел, скорее уж с жалостью или с брезгливостью, но не так. Альфа протянул руку и невесомо коснулся лица. — Ты идеален, — пальцы вытерли солёную влагу, — необычные серые глаза, которые сияют голубым в моменты страсти, — тронул влажные волосы, — они как шёлк, необычайно мягкие, — коснулся припухших от поцелуев губ, — сладкие, — опустил руки на шею, потом на грудь, — стройное тело и бархатная нежная кожа, — взял омежьи руки в свои, поцеловал каждый пальчик, неотрывно смотря на Льюиса, — а ещё ты пахнешь моими любимыми мандаринами. Шелдон стоял и кусал губы, ему хотелось верить словам, что бальзамом легли на раненую душу, хотелось кинуться в объятия и забыть обо всём на свете, любить и быть любимым, желанным, нужным. Но неуверенность и страх никак не хотели отпускать. — Ты само совершенство, — шептал альфа, — по крайней мере для меня. Он потянулся к губам и накрыл их своими. Альфья сущность ликовала, душа пела, тело правильно реагировало на близость своей пары. Весь дом был наполнен феромоном его омеги, и это срывало остатки разума. А когда Льюис доверчиво прильнул к нему всем телом, обжигая собой и своим жаром, потёрся о восставшую плоть и застонал в руках, терпеть не осталось сил. — Где спальня? — прорычал альфа, подхватив омегу на руки. — Там. И уже в кровати Чарльз обласкал каждый шрам, каждую родинку, каждый уголок желанного тела, доведя любимого до иступления. И когда Лью бился в очередном оргазме, вошёл в него, унося обоих в мир страсти и неземного наслаждения. — Расскажешь, откуда они? Омега уютно устроился в сильных руках и водил пальцами по груди своей половинки. Он напрягся от неожиданного вопроса, но потом отпустил себя и начал свой короткий рассказ. Коллинз внимательно слушал, не перебивая. Зимнее солнышко ласкало их через окно, сердца бились в унисон, в воздухе смешались феромоны, создавая новый неповторимый аромат. Льюис замолчал. На душе вдруг стало легко, будто и не было этих лет одиночества и пустоты. Сейчас омега был очень счастлив. Два дня пролетели незаметно, пришло время Чарльзу возвращаться обратно. — Я буду скучать. Они стояли на улице, вот-вот должно было подъехать такси. — Чёрт, так не хочется уезжать. Лью грустно улыбнулся. — Точно не хочешь поехать со мной? — Нет. У меня магазин, — ответил омега. — Я буду звонить тебе каждый день. Подъехало такси, времени почти не осталось. Чарльз поцеловал свою пару, пока водитель укладывал его багаж. Почему нельзя остановить время? — До встречи? — полуспросил альфа. — До встречи, — ответил омега. Такси скрылось за поворотом, и Льюис поёжился. Без Чарльза стало холодно. Двери церкви открылись, и оттуда вышли молодожёны. Счастливая улыбка играла на прекрасном чистом лице омеги, даже намёка на былые шрамы не осталось. Понадобился целый год, чтобы убрать последствия несчастного случая. — Я люблю тебя, муж мой, — протянул, смакуя новое слово, омега. — И я люблю тебя, мой прекрасный супруг. Счастливая пара даже не догадывалась, что за ними наблюдают. В тени деревьев стоял старик-волшебник и довольно улыбался. Проводив пару взглядом, он покрепче сжал свой посох и стукнул им по земле, растворяясь в воздухе. Через полгода наступит Новый год, и у него на примете уже были два одиноких сердца. Нужно подготовиться. Но это уже совсем другая история… Конец