Спасёныш

      «Господи! Ну почему опять? Почему всегда, когда ты меня отправляешь на помощь этому оленю, здесь такая адская погода?! Что? Ну что опять у него случилось? Я Ангел! Ангел, а не МЧС. Ну и что, что по божественным меркам он человек хороший. Ну и что, что у Вселенной на него свои планы. Но ведь сплошное же недоразумение и бедствие ходячее.       Вот взять хотя бы прошлый раз. Месяц назад этот ненормальный кинулся под колёса грузовика, вытаскивая с автострады бомжа. И это ночью, в гололёд и снегопад, когда из кабины ни зги не видно. У этого вывих, а бомжу хоть бы что. А зачем, спрашивается, было стараться, если у того, между прочим, свой Ангел-Хранитель есть?       А в позапрошлый? Год назад навернулся с дерева, пытаясь спасти котёнка, застрявшего между веток. Котёнка спас, руку сломал, а мелочь полосатая даже спасибо не сказала.       И это я не вспоминаю, сколько раз его покалечили собутыльники матери, от которых он её же и защищал.       И вот опять!       И опять погода эта премерзкая! Почему всё время снег? Почему нельзя весной геройствовать?»       Из подъезда вылетел расхристанный парнишка лет восемнадцати. На скуле наливался свежий синяк, а вдогонку неслась отборная брань вперемешку с проклятьями:       — И чтоб я тебя больше не видела! Ты посмотри на него! Ишь, выдумал решать, с кем мне жить и с кем пить. Весь в своего отца-интеллигента, зараза!       Парень зябко поёжился, огляделся, поплотнее запахнул тонкую курточку и пошагал к остановке. Уже почти дойдя до выхода со двора, вдруг поскользнулся и чуть не угодил под колёса чёрного джипа, заруливающего в арку.       — Эй, парень, ты как? — из машины выпрыгнул встревоженный водитель и метнулся к растирающему ушибленную ногу парню. — Лёль, ты, что ли?       — Здравствуйте, Гордей! Ага, я.       — Ты меня ещё по отчеству назови. Я всего-то на три года старше. Так что просто Гор. Ты куда на ночь глядя намылился? Может, тебя подвезти?       — Да нет! Что вы! Я на автобусе. Спасибо!       — Ты время видел? «На автобусе»! Залазь давай. Отвезу, — молодой мужчина в дорогой одежде помог парнишке отряхнуться и затолкал в машину. — Ну, диктуй адрес. Чёрный монстр крался по просёлочной дороге, выхватывая светом фар покосившиеся избёнки с тёмными окнами.       — Лёль, ты уверен, что адрес правильный?       — Ага. Ты не смотри, что деревенька кажется нежилой. Баб Оля с баб Катей ещё живут, да и дед Матвей часто приезжает.       — И к кому из них мы едем?       — Ни к кому, — парень помрачнел и отвернулся. — Тут бабушка моя жила. Глафира Ильинична — папина мама. Это, кстати, она меня Лёлем назвала. Сказала, что я со своими кудряшками ни на Алексея, ни на Лёху не похож. А вот на Лёля — очень.       — Мудрая была женщина. Так зачем тебе сюда?       — Да поживу, пока мать не успокоится.       — Как поживёшь? В нежилом доме? Один? Зимой?       — Ну, он не совсем нежилой. Я тут часто бываю, когда у матери очередной хахаль.       — Лёль, ты как хочешь, но сегодня я останусь с тобой, а завтра вместе поедем в город. Ты почему в городе квартиру не снимешь? Ты же после девятого в училище пошёл и на СТО уже год работаешь. Так что вполне бы мог хотя бы комнату снять.       — Да какая комната? Как я мать-то одну брошу? Пропадёт ведь. А ты откуда знаешь про училище и СТО?       — Да так. Какой дом? Показывай.       «Господи! Ну зачем я здесь? Этот, на машине, что, маньяк?»       Снежные хлопья медленно кружились в каком-то причудливом сказочном танце, пока чёрный неповоротливый зверь старался втиснуться в узкое пространство двора, примыкающего к небольшому домику.       — Гор, заходи в дом, а я дров принесу.       «Началось! Господи, но почему всё время в такую погоду?!»       Парень, вошедший в дом, аккуратно отряхнул снег и снял ботинки у порога. Обув найденные под лавкой тапки, прошел в на удивление чистую, обжитую комнату и уставился на образа в углу. Когда губы зашевелились в неслышной молитве, а пальцы прошлись крестным знамением, где-то на задворках сознания раздалось тихое:       «Найди его!»       Гордей непонимающе оглянулся. Но в комнате, как и раньше, никого, кроме него, не было.       «Найди его! Только ты сможешь его спасти!»       — Кто здесь? Лёль?       «Спеши!»       Гор и сам не понял, какая неведомая сила заставила его выскочить из дома, метнуться к сараю, а от него по цепочке шагов бежать к речке.       Не понял, как смог вытащить цепляющегося одной рукой за колкие края проруби, а другой прижимающего к груди щенка Лёля. Где взял силы подхватить на руки и опять бежать уже в сторону дома, чтобы там раздевать, растирать, кутать в одеяло и дрожащими руками лихорадочно разжигать старую печку, похожую на камин.       «Успел. Надо же. И даже снег не помешал. Неужели у Вселенной действительно свои планы на это чудо лохматое?»       В жарко натопленной комнате двое смотрели на языки пламени, струящиеся по поленьям, и кутались в одно на двоих одеяло.       — Лёль, ну как ты мог? Один ночью зимой на речку ломануться? А если бы я не успел? Вот как чувствовал, что тебя даже в сарай за дровами одного отпускать нельзя.       — Гор, не злись! Я как до сарая дошёл, так и услышал, будто плачет кто-то. Когда до речки добежал, он уже захлёбываться начал. Не мог сам из полыньи выбраться. Я должен был ему помочь.       — Вот же бестолочь! А тебя бы кто спас, если бы я не успел?       — Но ты же успел, Гор. Значит, всё хорошо. Спасибо!       — Лёль, ты лучше скажи, что будем делать с твоим спасёнышем?       — Не знаю. Мамка меня с ним домой точно не пустит. Хоть бы в этот раз самого пустила.       — Лёль, а давай вы с ним вместе ко мне переедете? У меня квартира большая, места всем хватит. И за мамкой твоей присматривать из соседнего подъезда удобно.       — Гор, ну как ты себе это представляешь? Квартира хоть и большая, но ты даже девушку привести не сможешь, если мы будем у тебя жить. Просто некуда будет.       — А зачем мне приводить девушку, если у меня ты будешь? — Гордей развернул к себе несостоявшегося утопленника. — Только не надо делать такие большие глаза. Видел я и взгляды твои, и щёки, вспыхивающие каждый раз, как мы встречались. Скажи, что я ошибся и чувств у тебя ко мне нет?       — Я… У меня… Гор, а ты?       — А что я? Я в тебя влип сразу, как переехал в ваш дом. Вот как увидел эти твои оленьи глазюки из-под чёлки, так и пропал.       — Но ты же никогда…       — А потому что кто-то был ещё маленький. Тебе же только вчера восемнадцать исполнилось, правильно?       — Да ты же всего на три года старше! — парнишка возмутился, ещё шире распахивая и так огромные глаза.       — Лёль, ну так что, переедешь? А я обещаю, что буду любить и жалеть и тебя, и всех твоих спасёнышей. А летом будем все вместе сюда приезжать.       — Правда? — мальчишка придвинулся ближе и заглянул в любимые глаза.       Губы коснулись губ, давая ответ и на этот, и на все следующие вопросы.       «Господи! Ты уверен, что это входит в круг моих должностных обязанностей? Я же вроде Ангел-Хранитель, а не купидон какой-нибудь!»       «Не жалуйся. Вот поработал купидоном, теперь, возможно, и от обязанностей хранителя сможешь отдохнуть. Есть теперь кому его беречь».