Your cold heart and warm arms.

Старым воронам нужно сделать ещё несколько взмахов массивными крыльями чтобы взгромоздиться на верхушки деревьев. Снег хрустит под ногами как чьи-то старые кости. Тундра. То название, которое Дрим выговаривает с отвращением на языке. Которое застревает у него в голове как назойливый шум, хуже всяких голосов. От этого, промерзшего от почвы и до макушек деревьев, климата у него по рефлексу стискиваются зубы и кулаки. Холод. Томми часто любит упоминать о Дриме как о змее. Неважно какой. Но змее. Такой же хитрый, изворотливый, кровожадный и выискивающей свою цель, но… непереносимый холод. Конечно его никогда не спасет от холода этот темно-зеленый потрепанный плащ, подол которого был почти полностью оборван и нелепо изрезан. Он привык видеть свои руки в шрамах, рубцах и чужой крови, но когда после холода добавляется надоедливая сухость, то манипулятор уже сдерживается чтобы не врезать кулаком в снег. Волки. О, про этих тварей Дрим может рассказывать вечность. Вечно срывающие его планы животные, требующие свежего мяса, или чьего-то трупа. Ну и чем не славный обед. Только славно сорванный план для Дрима. Ему самому не раз приходилась убегать и пробираться сквозь снег и густые кустарники от голодной стаи, а если он начнёт перечислять дальше, то его явно стошнит. Он ненавидит в этом месте все. Каждую падающую снежинку, отправляющуюся в далекое странствие во время снегопада. Каждую живую птицу, и не важно кто это будет: старый дряхлый ворон, насмехающийся над судьбой манипулятора, или прекрасная птица, поющая для Дрима песню. И того, и другую он пристрелит. Желательно одной стрелой. Он ненавидит каждый маленький и большой сугроб, через который нога человека ещё не ступала. Как же Дрим благодарен когда дорога здесь протоптана уже умелыми путешественниками, но как же он злиться когда леденящий снег пробирается под его незеритовые ботинки. И как же он это ненавидит. Как же он ненавидит… …Техно. За то что этот наглец выбрал такое расположение. Дрим ненавидел его. Может быть и сейчас. Но скорее всего не в будущем. Он не достоин чьего-то внимания, каких-то жалких и сопливых прикосновений, но ,о боже, когда этот упрямец специально затаскивает его на диван, когда их клинки пересекаются в бою и когда он слышит очередную, может не особо пристойную, шутку или флирт в свой адрес… его сердце начинает биться немного быстрее. Лишь на пару ударов. Может быть ещё несколько. Но Дрим обещает себе что только немного. Хоть с каждым разом осколок льда откалывается от его промерзшего органа с названием «сердце», но он не хочет. Не может довериться. Однажды он тоже так доверился. Но не смог простить себе это на всю оставшуюся жизнь. Не смог больше видеть того человека. От воспоминаний, резко перешедших от приятных, к болезненным, в животе неприятно скручивает, а в горле образуется комок. Дрим проглатывает его, смотрит на свои руки. Такие изуродованные. Теперь он даже не может пересчитать количество шрамов. — Дурак, ты долго будешь мерзнуть на одном месте? Может зашевелишься наконец, или тебя на руках носить? Смешок слышится не так далеко. Дрим поднимает чуть изумленный взгляд, как славно что сейчас глиняная маска не скрывает взгляда пустых болотных глаз и Техноблэйд может разглядеть столь смешное выражение лица чуть внимательнее. Тэйкен очухивается от мыслей только тогда, когда чувствует по своей спине продувающий холод и очередной смех. — Ты совсем обозрел! Он грозит тому взглядом. Но кажется Блэйду это не помогает. Он заливается хохотом и почти падает в несчастный сугроб, но Дрим уже на пути чтобы помочь ему это совершить. Такой теплый смех. Такой момент, не хватающий его душе. Как давно они не виделись? Скорее только неделю, ведь у Дрима были планы. Но он даже понять не успел когда начал специально опускать свои идеи, только для того, чтобы посетить дом этого обнаглевшего анархиста. Дрим уже не хочет его толкать. Точнее и не может. Он промерз насквозь. Каждая его косточка. Конечно, если сравнивать дряхлый плащ манипулятора и одежду Блэйда разница будет существенная. Но Техноблэйду не нужны снова для объяснения. Он понимает все с одного усталого взгляда Дрима. Если бы было только возможность и шанс, он бы переселил к себе блоба хоть на всю оставшуюся жизнь… даже с учетом нервотрепки. Но мужчина только накрывает рукой плечи парня. Он непроизвольно дергается и морщиться. — Когда ты наконец привыкаешь к физическому контакту? Ей богу, как ребенок, не проработавший свою травму. Техно цокает и закатывает глаза. Дрим отворачивается, но ничего не говорит. Обидно? Обидно. Но Блэйд никогда не скажет это напрямую. Они знают друг друга как с самого детства, хоть на самом деле близко познакомились только последние месяца. И Блэйд все же знает, ну или только испытывает надежды, что однажды манипулятор сервера обнимет его в ответ, а не воткнет нож в спину. Надеется. Желает. — Кажись еще и промок… Техно походит на недовольного родителя. Вечно озабоченный недостатками Дрима, отчитывающий его за лень и нежелание работать, ну или порой принуждающий работать. Дриму приходится терпеть то, как мужчина надавливает на его плечи, чтобы он сел, а потом и небрежно кидает плед в его лицо. Тэйкен хмурится из-за резкого контраста температур. У камина было слишком тепло, но снова окунутся в пронзающий до костяшек мороз он бы не хотел. Взгляд задерживается на спутанных розовых локонах. Парень легко усмехается. И снова Техно не следит за своим внешним видом, как минимум за волосами. — Я тебя так ненавижу. Дрим шепчет как в бреду, он не может оторвать своих глаз от чужих, кажется кончики его пальцев чуть подергиваются когда он сжимает ткань пледа. — Ты даже представить не можешь как я тебя ненавижу. Оба знали что если один из них умрет в сражении, то второй будет сидеть без еды около могилы несколько часов. Без улыбки. Может, со взглядом победы. но с чувством терзания. Оба знали что они будут делать вид до последнего, как они ненавидят друг друга, и только после смерти признаются в пустоту. Но ещё не сегодня. Сегодняшний день они должны дожить. — Техно. Дрим выглядит подавленным. Нет, не настолько подавленным чтобы опускать свою гордость. Он не продолжает фразу. Но как же ему везет, когда Блэйд и так понимает все без слов. Большие и теплые руки снова давят на плечи. А потом и хватают за подбородок. Дриму приходится невольно поднять взгляд на самодовольное лицо, а потом перевести его чуть в сторону — наблюдая как Блэйд усаживается рядом. Он в очередной раз хочет выпалить что-то наподобие «бесишь» или «отойди от меня», но язык не поддается никаким командам. Дрим вздыхает. Легкая нота напряжения и беспокойных мыслей все ещё витает в воздухе и остаётся как привкус во рту. — Ты тёплый. Вырывается так неожиданно, так тихо. Но слышимо для Блэйда. Второму остаётся только усмехнуться и грубым движением зажать Дрима между собой диваном. Техно не умел нормально проявлять нежность и заботу. Да он даже и не пытался. Хотя и Тэйкену это не нужно было. Их отношения могли строиться только на взаимной ненависти, флирте и клинках. Может быть иногда на совместной готовке. Редко переходило к поцелуям. И часто заканчивалось на оскорблениях. Хотя никто и не жаловался. — Что ещё добавишь? Он саркастически улыбается. Дрим холодно молчит. Взгляд зеленых глаз направляется на покрытую россыпью шрамов руку. Точно такая же. Дрим не был уверен в происхождении каждого, но был уверен что хозяин шрамов точно о них помнит. Вот этот был после битвы с Кваккити, а этот после неудачной готовки. Блондин сначала неаккуратно тянет за шелковые розовые пряди вперед и заставляет Техно наклониться. Второй как на зло снова смеется и теплое дыхание отдает прямо в шею. Наглец. — Только посмей укусить, бекон. — А я посмею, бездомный. Но не кусает. Чего-то выжидает. И правильно делает. Тэйкен, после глубокого и раздраженного вздоха, все же осмеливается и переплетает свои тонкие пальцы с пальцами Техно. Они такие разные. Даже если покрытые шрамами и в коем-то веке изуродованные, то Техно всё равно находит их красивыми. Он легким движением притягивает белые и тонкие пальцы Дрима, прикасается губами, оставляет легкий поцелуй. Второй морщиться и отворачивается. Его сердце колотится. Нравится ли ему? — Фу. — Не фукай мне тут. Мог бы остаться и на улице. — С радостью бы. Какой хороший сарказм. Дрим бы вломился хоть через окно и ему не важно какое было бы мнение своего собеседника: хочет он или нет. Он сделал бы это только ради своего желания и способа прогреться, но никак не ради любви. Наверное. Теперь он точно не уверен. Парень несколько раз моргает когда один поцелуй не заканчивается. Он чувствует тепло и на шее, а потом чуть ниже подбородка. Тело рефлекторно напрягается и он уже хочет оттолкнуть обладателя розовых волос, но это было бы все равно бесполезно. А потом он поворачивается. Долго смотрит в ответ. Молчит и наклоняется ближе. Все ещё не меняет выражения лица, но кладет голову на грудь и вздыхает. Однажды это станет их последним днём. Но не в этот вечер. Легкий треск дров заполняет тишину комнаты. Где-то за окном вела свою жизнь вечерняя вьюга. Двое мужчин замерли в одной позе: почти не дыша, почти не шевелясь. Однажды настанет тот день когда в доме никого не будет. Когда одинокий цветок в бескрайнем поле завянет над могилой и Дрим уйдёт отсюда навсегда. Но не сегодня. Точно не в этот вечер. Они как обычно расстанутся на утро, забудут о друг друге и вспомнят как о врагах, но встретятся в таких же объятиях холодным вечером.

— Ненавижу тебя. — И я тебя люблю.