Я увезу тебя в Буэнос-Айрес

***

      Неспешно перебирая ногами, Чон плетётся по лестничной клетке к своей небольшой квартире. Чем ближе он становится к желанной мягкой постели, тем всё больше его пробивает на усталость.       День, мягко говоря, выдался насыщенным.       Чонгук работает в собственном, недавно открывшемся турагентстве. Оно ещё совсем маленькое, но, Чон уверен, что добьётся всего, что было им же задумано изначально. Как минимум, будут приложены все силы, которые у него только имеются, — назад пути уже нету давно.       Благодаря хорошей рекламной компании, клиенты начали активно посещать его офис, отчего работы с каждым из новоприбывших, желающих отправиться в хороший, качественный отпуск становится всё больше.       К себе в агентство Чон решил набрать не опытных, десятки лет проработавших сотрудников, а, так сказать, молодых и свежих, недавно окончивших университеты и колледжи специалистов, толком не имеющих опыта на практике, кроме той, которую они прошли во время учёбы.       Чонгук предполагал изначально, что вследствие такого, для кого-то может и абсурдного решения, будет сложно. Во многом приходится помогать, учить тому, что не соизволили преподать его сотрудникам в учебных заведениях. Он сам не считает себя невероятно крутым, прокаченным в сфере туризма специалистом, потому как сам достаточно молод и крутится в этой среде чуть больше пяти лет, если не брать в счёт то же самое обучение, но знает и умеет в разы больше.       Предполагал, но, чтобы прочувствовать целиком, надо было убедиться в этом лично.       Убедился.       Сложно, но далеко не до такой степени, чтобы всё бросать и жаловаться. Это его выбор и Чон его придерживается. Все трудности преодолимы, надо просто-напросто больше стараться и дальше идти к своей цели, чему он и собирается посвятить всю свою дальнейшую жизнь.       Убирая в специальный контейнер беспроводные наушники, Чонгук приглядывается, замечая прямо у своей двери невероятной красоты букет. Подбирается ближе, чтобы рассмотреть цветы получше: пышные, в приятных пастельных тонах. Ещё и полевые, его любимые.       Несмотря на это, вспомнить их названия он не может. Из всего множества цветов Чонгук может перечислить лишь пару-тройку: гипсофилы и росшие у бабушки на грядках ромашки, васильки и незабудки. Но в этом букете их уйма, разных.       Чем больше Чон на них заглядывается, тем шире становится его довольная улыбка, — приятно.       Он уверен на миллион процентов, а возможно и больше, что знает того, кем был прислан этот букет. Других вариантов просто и быть не может. Потому продолжая сиять, словно солнце на побережье Монако, Чон, как можно скорее, берёт в руку плетёную корзинку с цветами, открывает дверь и проходит внутрь, по пути спешно снимая или, скорее, скидывая с себя всю верхнюю одежду, чтобы уже в следующее мгновение усесться на небольшой диванчик в гостиной, достать из кармана мобильник и зайти в необходимый, уже ставший до любимого комфортным и теплым, диалог.

Jeon Jungkook

Это ты мне их прислал

[21:02]

И не отнекивайся

[21:02]

Только тебе известно, какие цветы мои любимые

[21:03]

Спасибо

[21:03]

Мне очень приятно, Тэ

[21:03]

      Чонгук в курсе, что сразу ответ ему не придёт, разница во времени огромна, особенно на данный момент. Около пяти дней назад, Ким по работе уехал в столицу Франции, благодаря чему их общение, к сожалению, сократилось в разы.       Однозначно, с разницей в четыре часа сложно поддерживать связь, но когда она резко увеличивается аж до двенадцати, становится практически невозможно. Чёртовы часовые пояса!       Когда Чонгук собирается готовиться ко сну, Тэхён, где-то по другую сторону земного шара, только идёт обедать.       Но Чон слишком терпеливый, когда дело доходит до этого греющего душу парня, фотографии которого он периодически пересматривает, любуется, детально разглядывая каждую черту привлекательного лица по ту сторону экрана.       Турагент влюбился, окончательно и бесповоротно, всего после каких-то двух месяцев общения, несмотря на то, что представляло оно лишь буквы, слова и предложения напечатанные на клавиатуре. Тогда ему ещё не присылали фотографий и голосовых сообщений, они не общались часами напролёт по телефону, наслаждаясь голосом друг друга. Он чувствовал влюбленность буквально к неизвестному.       Никто и никогда не относился к нему с таким трепетом и теплотой, как это получается у человека, расстояние с которым в несколько тысяч километров. Чонгук ложится спать и встаёт по утрам с мыслями об этом парне, а правильнее будет сказать, о состоявшемся мужчине.       Несмотря на то, что довольствовался Чон одними лишь фотографиями, он может с уверенностью назвать того «мужчина». За пять месяцев общения он успел выведать в прямом смысле всё: от любимой еды до обхвата его груди и бёдер. Не раз, прикрывая в наслаждении веки, представлял, как они будут смотреться вместе.       Сам Чонгук-то похож на какого-то восемнадцатилетнего подростка в свои двадцать пять, благодаря чему на работе не раз происходили не очень приятные ситуации. Ему часто говорили, да и сам Тэхён это отмечал не раз, что выглядит турагент далеко не на свои года, и его даже не спасают грубоватые черты лица и постоянный хмурый взгляд. Последнее из перечисленного вошло уже в привычку, ничего с собой поделать парень не может. Своей изюминкой он считает большие, по щенячьему милые глаза, спортивное телосложение, видные округлые бёдра и одновременно с тем худенькую талию.       Со стороны Чон выглядит достаточно хрупким, постоянно наряжаясь в мешковатую одежду, но, это именно до того момента, пока она на нём есть. И ничего Чонгук не сломается, как заявил ему однажды Ким, во время их бесконечных объятий, когда тот приедет и наконец докажет, что он и вправду настоящий.       Чонгук удостоверится в этом только тогда, когда сможет уже в конце концов прикоснуться, пощупать Тэхёна и вдохнуть этот хвалебный аромат терпкого парфюма. Когда сможет посмотреть в его потрясающие глаза и прильнуть к манящим своим видом через экран пухлым губам.       На данный момент эта мечта стоит в списке турагента под номером один.       Иначе и быть не может. Он тот самый человек, которого поставь перед знаменитым выбором: карьера или любовь, и не задумываясь отдаст предпочтение второму.       Кто-то скажет, что он глупенький маленький мальчик, который застрял в своих заоблачных мечтах о розовых замках и принце на белом коне. Пусть Чонгук будет тем самым мечтательным романтиком, но главное, что это будет он, и меняться в угоду другим не собирается. Не хочет.       От приятных сердцу раздумий Чона отрывает несколько пришедших на мобильник уведомлений, что его сильно удивляет. Он привык просматривать полученные за ночь сообщения по утру, когда ещё толком не продрал глаза, но уже вовсю тянет уголки губ, с особым упоением читая каждую написанную для него строчку.       Обычно, Тэхён не отвечает на его послания во время работы, обусловливая всё тем, что, просто-напросто, не сможет от них оторваться и вновь вернуться к своим бесчисленным, однообразным бумажкам.       Поворачивая голову в сторону засветившегося рядышком экрана, Чон никак не может скрыть искренней улыбки лишь от одной незамысловатой, но такой греющей подписи: «Моя прелесть». Это прозвище появилось спонтанно. Однажды, совсем не думая, будто на автомате, при очередной повседневной переписке он назвал так Тэхёна, а в будущем оно так и прижилось. Теперь же без этой приписки никак не обойтись.       Тэхён в жизни Чонгука стал самой дорогой прелестью, к которой из раза в раз хочется поскорее возвращаться. Моя прелесть ♡ И не собирался. [21:17] Я неимоверно рад, что тебе понравилось, драгоценный. [21:17] Готов одаривать тебя хоть каждый день, если из раза в раз ты будешь так реагировать. [21:17] Ты просто не представляешь, насколько я хочу увидеть твою улыбку. [21:18] Вживую. [21:18]       А как же об этом мечтает сам Чонгук...       Его бы воля — собрал бы в этот же вечер все свои вещи и, без задней мысли, отправился в эту проклятую Францию. Лишь бы взглянуть на Кима, хотя бы одним глазком. Вот только, агентство оставить совсем не на кого.

Jeon Jungkook

Я не меньше, Тэхён...

[21:20]

Моя прелесть ♡ Потерпи. [21:20] Ещё немного. [21:21] Я привык сдерживать свои обещания. [21:21]

Jeon Jungkook

Обещания?

[21:22]

Это ты о чём?

[21:22]

      Не могла же у него начаться амнезия в таком раннем возрасте? Моя прелесть ♡ Чего ты сейчас хочешь больше всего? [21:23]       Чонгук даже не задумывается:

Jeon Jungkook

Обнять тебя

[21:23]

Моя прелесть ♡ Любовь моя... [21:23] А если не связанное со мной? [21:24]

Jeon Jungkook

М-м. Возможно, слетать в Аргентину?..

[21:25]

Моя прелесть ♡ Я увезу тебя в Буэнос-Айрес. [21:25] Обещаю. [21:25]       И турагент беспрекословно верит этим словам. Верит больше, чем самому себе.

Jeon Jungkook

С тобой хоть на Аляску

[21:25]

Моя прелесть ♡ А вот это уже вряд ли. [21:26] Не переношу холод. [21:26]

Jeon Jungkook

Знаю, прелесть

[21:27]

По правде, я и сам не горю

[21:27]

Моя прелесть ♡ Если уж и загорит, то максимум, где мы будем гулять, это по номеру отеля на этой самой Аляске. [21:28] Извиняюсь, драгоценный, работа. [21:28] Кушай и хорошо выспись. [21:28] Завтра насыщенный день. [21:29]

Jeon Jungkook

Совсем нет, завтра же выходной

[21:29]

Заработался в своём Париже

[21:30]

      Последние отправленные сообщения так и остаются не прочитанными, а Чонгук откидывается на спинку дивана, прикрывая веки и растягивая уголки губ в самой, что ни на есть широкой улыбке. Насколько же он счастлив! И совсем не важно, что трудностей невпроворот; что много чего нужно решить, начиная со следующей недели; что он не может вблизи ощутить тепло и прикоснуться к одному из самых дорогих людей в своей жизни.       Не важно.       Важно то, что ему неимоверно нравится дело, с которым он решил связать свою судьбу, и, что его в этом поддерживают несмотря на все неудачи, дарят свою любовь, ласку и искреннюю улыбку, хоть и через экран смартфона.       Без разницы, какое между ними расстояние, если всё перечисленное доходит до него в полном объёме.       С этим нескончаемым потоком сладких мыслей, Чон начинает убирать все недавно раскиданные им по пути вещи, аккуратно вешая и складывая их. Разноцветный букет в коричневой, симпатичной корзинке ставит на самое видное место в своей квартире — на подоконник, одновременно с тем засматриваясь на закатное солнце в окне.       Иногда Чонгук не может глаз отвести от подобных пейзажей. Особенно с утра, когда до начала рабочего дня остаётся буквально сорок минут, а он стоит и попивает кофе, благодаря чему частенько опаздывает. Вот вам и небольшой минус жить на двадцать шестом этаже. Ну, конечно, если не брать в расчёт те дни, в которые отключают электричество...       Поправляет полупрозрачный тюль и отходит на пару метров, окидывая готовую композицию со стороны. Лучше некуда. И довольный, как кот, конечным результатом отправляется в душ, смывая с себя всю оставшуюся усталость прохладной водой и всевозможными ароматными масками и кремами, после устраивая себе небольшой ужин, в виде им же приготовленной запеканки и, почистив зубы, со спокойной душой и в любимой пижаме забирается под тёплое одеяло.       Потяжелевшие в миг веки закрываются сами по себе, тем самым напоминая о загруженном сегодняшнем дне, и Чонгук поддаётся, перед этим не забыв отправить единственное сообщение:

Jeon Jungkook

Я спать, прелесть. Не перетрудись и обязательно скучай по мне :)

[22:08]

      Знал бы турагент, что Тэхён скучает каждую свободную минуту. По нему одному, целиком и полностью.

***

      Будит Чонгука орущая на всю квартиру трель дверного звонка, разрывая связь со сладким и не менее тёплым сном: вот-вот и их губы встретились бы друг с другом, он уже начал ощущать их фантомный вкус и мягкость, гуляющие по его талии прохладные ладони и исходящий от тела напротив жар. Но всё нещадно было развеяно, и сколько бы Чон не пытался зажмуриться, чтобы вернуться обратно и закончить начатое, — не выходило.       Сейчас Чонгук, буквально голыми руками, готов разорвать наглого нарушителя его трепещущего от манящих фантазий сердца.       «Почему именно в такой момент?» — психует про себя турагент и, словно восставший из мертвых, неспешно принимает сидячее положение.       Продрав веки, его взгляд сразу же непроизвольно падает на миниатюрный будильник, стоящий на тумбочке. Семь часов и две минуты.       — Вот ты и поспал, Чон Чонгук, подольше в свой выходной, — бурчит самому себе под нос, одновременно с тем плотнее укутываясь в тёплое одеяло чуть ли не с головой и направляясь на источник раздражающего звука, по пути раздумывая: сначала обматерить или же сразу накинуться, чтобы познали всю его ярость наверняка.       Заглядывая в глазок, по ту сторону двери турагент обнаруживает незнакомого низенького парня, который уже тянет свою ручонку, чтобы ещё раз нажать на этот чёртов звонок, на что Чон реагирует незамедлительно:       — Нет, стой! — выходит в разы громче, чем ожидалось изначально. — Извини, — тут же звучит поспешное, после чего Чонгук наконец удосуживается приоткрыть дверь и уловить перепуганный взгляд напротив. — Я не хотел...       Маты и все остальные злодеяния, в принципе, можно уже и отложить.       — Кхм, — откашливается незнакомец, приходя в себя. — Чон Чонгук? — и ждёт ответа, который следует в виде не очень уверенного кивка.       Первое, что приходит в голову турагента: что он уже успел натворить?       — Тогда, это вам, — и парень нагибается, чтобы поднять с пола очередную плетёную корзинку до отвала наполненную изящными белыми лилиями.       «Куда мне столько?..» — думает, продолжая хлопать длинными чёрными ресницами, при этом разинув рот. На подоконник уже и не поставишь. Хотя, если только попытаться пропихнуть, возможно и получится.       Не успевает Чонгук отойти, как курьер самостоятельно ставит цветы прямо у его ног и протягивает какую-то небольшую бумажку с ручкой.       — Вам необходимо расписаться, — и усмехается, потому как никакой ответной реакции на его слова не следует. — Извините, — аккуратно дотрагивается до плеча Чона через толстое, накинутое сверху одеяло, в попытках достучаться к парню.       — Ой, да, конечно, — неловко улыбается, возвращаясь из своих грёз в мир смертных.       Чонгук сначала забирает, а после прикладывает к стене листочек, чтобы оставить на том размашистую подпись, в этот самый момент ощущая, как с него слетает одеяло, беззвучно падая на пол, на что турагент не обращает должного внимания, с той же улыбочкой возвращая всё курьеру и попрощавшись, закрывает дверь на замок, наконец позволяя себе спокойно вздохнуть и опустить взор на громадный, по сравнению с предыдущим, букет.       — Блять... — стыдливо шепчет, осознавая весь абсурд происходящего, одновременно с тем прикрывая лицо ладонями и поджимая розоватые губы, — он в любимой пижаме с множеством нарисованных авокадо, ещё и перед незнакомым человеком. — Я убью тебя, Ким Тэхён, — откидывая назад голову, шепчет в пустоту. — Сначала расцелую, потом убью, — тут же поправляет сам себя.       И с этого самого момента квартира Чонгука начала превращаться в прямом смысле в цветочный ларёк...       Стабильно, каждые два часа ему доставляли новый букет цветов. Такого разнообразия в одном месте Чон в жизни не видел.       Вся небольшая площадь его кухни медленно, но верно, заполнялась букетами.       К имеющимся полевым цветам и лилиям добавились благоухающие тюльпаны, пионы, орхидеи и георгины, даже гвоздики умудрились притащить.       При новом поступлении, турагент не забывал отписываться сегодняшнему виновнику торжества, благодаря которому он скоро сможет открыть ещё один собственный бизнес. Но ни одно сообщение со вчерашнего дня так и не было прочитано.       Чон уже просто-напросто не знал, куда себя деть и как на это реагировать. Ему было как-то неловко от такого количества внимания к своей персоне. К чему вообще всё это? День рождения совсем не скоро, да и особого праздника сегодня никакого нет.       Турагент однажды упомянул, что ему практически никогда не дарили цветов, а Тэхён взял и одарил его на сотни лет вперёд.       От этого в животе бабочки трепещут.       Но разрастающееся внутри волнение берёт верх над всем остальным — Тэхён никогда его так долго не игнорировал. Ещё и телефон вне зоны доступа. О доставке договариваются заранее, особенно о такой масштабной. А сейчас? Вдруг произошло что-то серьёзное, а Чонгук даже не в курсе. Самое обидное, что он это никак не может проверить и спросить даже не у кого.       От всей безысходности этой ситуации хочется биться головой об этот самый стол, на котором Чон лежит уже битый час с бесполезным мобильником в руке.       Очередной звонок в дверь, вроде седьмой по счёту за сегодняшний день. Турагент успел привыкнуть и даже не вздрагивает от неожиданности, потому что ожидает. Он не знает, когда это может закончиться.       И не важно.       Он в ожидании лишь одного — ответного сообщения.       Чонгук спокойно поднимается и по инерции бредёт к входной двери, уже не спрашивает, кто вновь соизволил к нему нагрянуть. Пытается щёлкнуть замком, но он не поддаётся — дверь открыта. С крайнего раза даже защёлкнуть не удосужился. Хотя, зачем? Пришёл же снова.       — Ты знаешь, кто такой Тэхён? — не успевает и дверь открыть толком, как задаёт вопрос доставщику прямо в лоб, стреляя своим острым взглядом.       — Тэхён? — задумывается приевшийся Чону курьер с эстетичными пухлыми губами. — М-м, к сожалению, нет, — спустя пару секунд делает вывод.       Никакого толку.       — Ромашки?.. — турагент опускает взгляд на новый букет.       — Ромашки, — тягостно вздыхает, подтверждая.       Чонгук молча забирает букет, в который раз расписывается и уже собирается закрыть дверь, как резко передумывает, заставляя уже уходящего курьера обернуться.       — Не приходи сюда больше, в следующий раз я тебе не открою, — проговаривает и захлопывает дверь, тут же проворачивая защёлку сразу на три оборота, уже в следующую секунду сползая на пол по однотонной белой стене.       Прикрывает веки и подносит букет поближе, принюхиваясь. Ромашки пахнут прямо как те, что Чонгук срывал с грядок у бабушки в деревне, когда был ещё совсем маленьким. Именно их она любила больше всего и сажала везде, где только можно было. От нагрянувших воспоминаний на губах образуется какая-то измученная полуулыбка. Чонгук понял, что устал, хотя ничем, кроме как утопать одновременно в приятных чувствах и переживаниях, сегодня не занимался.       Можно же было написать хотя бы одно-единственное слово за весь день? Можно оторваться от своих дел и взять в руки чёртов телефон, буквально на десять секунд, не больше?       Это разве так сложно?       С этими однообразными раздумьями, турагент и продолжает сидеть на прохладном полу в неосвещённой прихожей, прижимая к себе множество бело-жёлтых ромашек.       — Сначала убью, потом воскрешу, расцелую и снова убью, — принимает окончательное решение, разрывая тишину еле слышным хрипловатым голосом, и поднимается. Возможно, что в его доме завалялась ещё одна ваза. Покупать всякие ненужные, но красивые безделушки в дом как раз по части Чон Чонгука.       Завалялась. Почему-то в дальнем углу шкафа с его обычными вещами, но, главное, что есть. Было бы грустно, если бы всё это добро так быстро завяло. Всё-таки красиво до одури и пахнет невероятно.       Турагент освобождает немного места с походящей на мрамор столешницы, в сторону сдвигая гвоздики и рядышком опуская полупрозрачную вазу с наимилейшими ромашками. Чон и вправду надеется, что они стали заключительными, скоро и пройти будет негде, не то, что покушать приготовить.       Где-то поодаль разносится звучание мелодии телефона, заставляя Чонгука поначалу замереть в ступоре, а после, как в одно место ужаленному, ринуться к лежащему на столе мобильнику.       Звонок. От Тэхёна.       Чонгук как можно скорее берёт смартфон в руки и принимает вызов, будто опасаясь, что через пару секунд всё развеется, как очередное нещадное наваждение.       — Я убью тебя... — сразу же шепчет с незначительной долей злости.       — Драгоценный! — Какое же облегчение разливается внутри Чона, когда он, наконец, слышит этот слегка грубоватый, но уже ставший родным, голос. — Я не хотел, чтобы ты так сильно переживал, прости грешного.       — Не хотел, написал бы, — выпаливает Чонгук, как-то слишком отстранённо и с нотками холода. — Я переживаю, Тэхён-и, — тут же смягчаясь.       — Не думал, что это настолько затянется, — виновато вздыхает прямо в динамик. — Я очень сильно скучал, — на этих словах сердце турагента будто замирает: — по тебе, твоему голосу и сообщениям. Скажи для меня что-нибудь ещё, — и затихает в ожидании.       — У меня из-за тебя на кухне целый палисадник, — усмехается, потирая немного уставшие глаза. — Но мне правда очень приятно. Спасибо, — проскальзывает сияющим взглядом по окружающим его цветам.       — Это меня хоть немного, но утешает, — усмехается в ответ.       — Только, Тэхён, куда мне их столько? И вчерашнего букета бы хватило.       Можно порадовать своих сотрудников кстати — цветы получать всем приятно. Вот только передаривать чужие подарки не очень прилично, но девать те всё равно больше некуда.       — А ещё ты загонял бедного мальчика курьера, — под конец предложение обрывает будто сама судьба в виде трели дверного звонка. — Тэхён, ты серьёзно? — плаксиво произносит и вновь направляется к проклятому входу, в ответ из динамика получая лишь мёртвую тишину.       Чонгук в последний визит достаточно понятно пояснил тому курьеру, чтобы он больше к нему не заявлялся.       — Да оставь ты эти цветы себе! — выпаливает чуть-ли не криком, открывая дверь и продолжая прижимать телефон к уху, после так и замирая с приоткрытым в недоумении ртом.       Поначалу беглый взгляд зацепился за венистые руки и ещё одни, покоящиеся в них, цветы — ярко-алые розы, упакованные в коричневую обёртку. Скользнув выше, рассматривает чёткую линию челюсти, губы, изогнутые в полюбившейся ухмылке, пока на нижней в тусклом освещении привлекательно переливается металлическая серёжка (точно такая же, как была у него самого раньше, а теперь-то у него такая, только в удвоенном варианте), выделяющиеся красивые глаза и густые, будто нарисованные, брови.       Чонгук вновь почувствовал себя во сне. А вдруг всё-таки ему удалось погрузиться обратно, и вот-вот должен продолжиться их сладкий, случайно прерванный поцелуй.       — Я бы оставил, вот только предназначены они для тебя, драгоценность! — Слишком реалистично. Турагент на себе ощущает исходящий от тела напротив холод, принесённый с промозглой улицы.       Заговорить не решается, боясь рассеять наваждение, ощущая быстро колотящееся от того сердце, но руку протягивает, не в силах сдержать своё неистовое желание.       Дотрагивается.       Сначала до мягкого благодаря дутой куртки плеча. И выше. Согревая тёплой ладошкой покрасневшие на морозе щёки.       — Настоящий... — завороженно произносит одними лишь губами.       — Если у тебя не возникало раньше проблем с галлюцинациями, то могу со стопроцентной уверенностью заявить, что да, — усмехается, тихонько проговаривая. Шмыгает носом и опускает поверх чужой ладошки свою, при этом прикрывая блаженно веки. Тэхён будто жил только ради прикосновения к этой мягкой, как прибрежный песок, коже.       — Но, как?..       — Тебе всю историю прямо здесь поведать? — и ухмыляется одним уголком губ, рассматривая перед собой слишком взбудораженного паренька.       — А, боже, — Чонгук делает пару неловких шагов назад, намекая на то, чтобы гость наконец зашёл внутрь. — Проходи и раздевайся. Ты, наверное, замёрз? — договаривает, и не дожидаясь ответа, направляется в сторону кухни, но тут же останавливается, чтобы уточнить: — Чай, кофе? — на свои слова Чон получает лишь очередной еле слышный смешок, только после осознавая странность своего вопроса. — Извини, я волнуюсь.       Тэхён на дух не переносит кофе. И Чонгук это знает, как никто другой. Сейчас всё здравое мышление застилает волнение и мандраж, проходящиеся по всему телу. Чего только стоят руки, которые заходятся в дрожи, как у заядлого алкоголика. Хочется встать, глубоко вдохнуть и выдохнуть, что Чон и делает, откидывая голову назад и прикрывая веки, в попытке успокоить хотя бы безумно бьющееся сердце.       — Я не меньше, — тихонько подбираясь сзади, Тэхён обнимает младшего со спины и, руками обхватывая худенькую талию, прижимает к себе, как можно сильнее, чтобы быть ещё ближе друг к другу. Укладывает голову к тому на плечо и окончательно успокаивается — добрался.       Спустя столько каторжных месяцев на расстоянии, в которые он в любой подходящий момент желал бросить всё, сорваться и уехать. Столько мыслей, одиноких ночей, звонков и видео-разговоров. Жить с любимым человеком, зная, что между вами тысячи километров невероятно сложно. Осознавать то, что дома после работы тебя ждут не тёплые объятия и, возможно, вкусный ужин, а десятки сообщений, иногда убивало.       Тэхён безгранично благодарен судьбе — ему довелось повстречать такого замечательного человека. Но этого было мало. Мало того Чонгука, сидевшего по другую сторону экрана. А сейчас, касаясь его, до Кима начинает доходить происходящая реальность — дальше будет совершенно иначе. Не отпустит и сам не уйдёт. Даже на каких-то пару сотен метров.       — Так сразу и не скажешь, — проговаривает Чон и разворачивается в родных руках, чтобы на мгновение встретиться со сверкающими глазами напротив, а после прильнуть к его груди самостоятельно. Окончательно укутаться в тепле Тэхёна и надышаться его приятным, расхваленным ароматом духов.       — Но это правда, — оставляя на макушке Чона лёгкий, но протяжный поцелуй, Ким вспоминает про вопрос, который крутился у него в голове чуть ли не всю дорогу: — Почему именно Аргентина?       — Почему ты решил мою квартиру превратить в оранжерею? — шепчет, отстраняясь на пару сантиметров.       — Ты знал, что неприлично отвечать вопросом на вопрос?       — Вот так вот заявляться, знаешь ли, тоже. Я был не готов, — злостно прищуривается, но после всё же отвечает: — Мне как-то сказали, что там делают самые вкусные стейки в мире.       — Серьезно? Ради этого ты туда так рвёшься? — произносит с улыбкой, аккуратно убирая за ухо спадающую на лицо Чонгука прядь волос.       — Не беспокойся, Аргентина не только этим славится, — выходит с долей обиды.       — Верю, — шепчет Тэхён, и приближаясь, оставляет практически неощутимый поцелуй в уголке розовых губ. — А по поводу цветов, это была как некая подсказка, но, похоже, я перемудрил, — вновь усмехается. — Меня не отпускала мысль о том, что я тебя никак не предупредил, решил отделаться таким образом. Мой букет был девятым — ровно столько тысяч...       — ...километров между нами, — и до Чонгука наконец доходит, вместе с чувством того, что он прямо как те герои из романтических книжек, которые не понимают элементарных намёков со стороны своего партнёра. — Я глупый, — вздыхая, делает вывод.       — Неправда. Если так подумать, то и я бы не догадался. Считай, что это был подарок, просто в слегка умноженном варианте.       — Да, совсем немного. Если у меня в квартире заведутся какие-то мошки, дезинсекцию проводить будешь ты.       — Договорились, — отвечает не задумываясь.       Между ними нет никакой стеснительности, наоборот, чувствуется лишь один комфорт. Вот только стоять напротив друг друга, это не по сети перекидываться милыми сообщениями и даже не разговаривать часами по телефону. Чонгук боится испортить момент, а Тэхён — отпугнуть, перейти границы или сделать что-то не то. Но все страхи мира и рядом не стояли с тем, как же всё-таки хочется ощутить близость друг друга и разделить их чувство на двоих.       Поэтому, не стесняясь, Чонгук сильнее прижимается и трётся своей щекой о вздымающуюся при дыхании грудь Кима, пока у него внутри начинают взрываться настоящие фейерверки, прямо как те, которые однажды он видел в Объединённых Арабских Эмиратах.       От чужой футболки исходит аромат терпких духов, невероятно гармонирующих с въевшимся запахом табака. Чон, словно слепой котёнок в поисках тепла, ведёт носом выше, утыкаясь в нежную кожу шеи, чтобы оставить на той несколько незамысловатых поцелуев.       Вся та телячья нежность, скопившаяся за месяцы воздержания, готова вылиться одним махом. Вот и уже не хочется отдаляться даже, а губы сами по себе припадают к открытым участкам тела. Даже куда-то успел улетучиться весь холод, который чувствовался от Тэхёна буквально пару минут назад.       Ладонь Кима зарывается в шелковистые тёмные волосы. Массирующие движения заставляют ещё больше расслабиться, едва не растечься пломбирным мороженым под палящим солнцем. Коленки предательски подкашиваются, стоит только второй руке ухватить под подбородком, чтобы направить его личико в нужную сторону — глаза в глаза.       Тэхён смотрит неотрывно, сканирует, будто пытаясь испепелить заживо. Тем же взглядом проскальзывает по приоткрытым розовым губам, упиваясь их фантомной мягкостью, поглядывает на подрагивающие, по кукольному длинные ресницы.       Всеми придуманными словами и сравнениями не описать то, насколько Чонгук красив.       Турагент в свою очередь успевает во всех деталях рассмотреть оттенок радужки в глазах напротив: тёмно-карие с еле уловимым в тусклом искусственном свете жёлтым сиянием. Любуется, но ровно до того момента, пока его неожиданно не притягивают к себе, на что Чонгук успевает лишь еле слышно пискнуть, и не выказывая сопротивления, ответить на поцелуй, чувствуя на своих губах другие: более манящие, пухлые и мягкие.       Их дыхание смешалось воедино, и уже невозможно различить, где одно начинается, а другое заканчивается. Они теряются в друг друге. Окружённые лишь тихими вдохами, в перерывах между поцелуями, они поддаются этому потоку чувств, постигая границы мира, превращающегося во что-то бесконечное.