Пертурбация

— Метнись, водички мне принеси, — пробурчал в подушку Кащей, замирая на мгновение от простреливающей боли в виске. Не ощутив, как рядом с недовольством прогибается от веса чужого тела диван, он поводил рукой по постели, не находя ладонью обнаженной спины парня, который обычно разлеплял глаза последним, цепляясь за яркие сновидения. После неудачной попытки найти услужливого дворецкого мужчина потянулся уже другой рукой, нащупывая табурет, на котором лежал телефон, служащий единственным средством связи с отсутствующим элементом их идеального мира на троих. Первым делом Никита хотел проверить, отписался ли Вова с дороги, пообещавший по возможности держать их в курсе. Весточка прилетела еще ночью, когда Кащей жадно втрахивал Валеру в диван, поэтому вероятность услышать короткую трель оповещения была ничтожно мала. Увидев сухое: "Приехали, все нормально", он одобрительно откинул на подушку телефон и, чертыхаясь, встал с нагретого места. Заглянув по нужде в туалет, Никита продолжил держать курс на кухню, заслышав издалека звуки подозрительной возни. Оттолкнув рукой стеклянную дверь, Кащей прошел в слабо подсвеченное лампой на вытяжке помещение, захлопав глазами. Развернувшаяся сцена вызвала неудовольствие со стороны мужчины: Валера, упираясь одной рукой в стол, пытался клыками раздробить на части сушку, придерживая другую руку с лакомством у рта. Зубы неприятно скрипели от потуг, вызывая дрожь от увиденного. Предположить, кто же станет победителем в схватке — человеческий разум или хлебобулочное изделие — было невозможно. — Решил зубы себе повыбивать не мордобоем, а баранками, — хрипло оповестил о своем присутствии Никита, присасываясь к горлышку графина. — Да я уже и кулаком пытался сжимать, и в чай мочил. На вкус все равно дрянь, — заключил Турбо, собирая в горсть рассыпанные по столу сушки обратно в плошку. — Есть хочу, умираю, — оповестил, закрывая ящичек, куда он оставил до следующих голодных времен почерствевшие вкусности. — Ладно, иди, красавица, пудри щеки, свожу тебя в ресторан, — они могли позволить себе совершать все приемы пищи в роскошных заведениях, но предпочитали семейные обеды-ужины втроем. Валера всегда очень быстро глотал еду, забывая жевать. Вова, в то же время, мог час проковыряться в тарелке, перегоняя кушанье из одной стороны посуды в другую. Никита же оставался золотой серединой между ними. Отпивая напоследок из чашки крепкий кофе, он любил вступать в короткие перепалки с Валерой, который, плюясь крошками от печенья, начинал беззлобно огрызаться в ответ. Задвинув ногой стул за устремившимся в ванную комнату парнем, Кащей выглянул в окно. Погода на улице была не сравнима с вчерашним погожим днем: на разбитой дороге у дома образовались лужи, с крыши часто срывались капли дождя. Махнув занавеской, мужчина отправился на поиски зонта, хранившегося в кладовке, заваленной вещами. Начиная от колес велосипеда, заканчивая огромным плюшевым зайцем, о причине появления которого можно было только догадываться. Сняв с крючка искомый предмет, Никита бросил его в прихожей на видное место. Знает, что Валера запротестует идти с ним под руку, предпочитая промокнуть под ливнем, как никому не нужный заяц в всеми забытом рассказе для детей. Вернувшись в комнату, Кащей поделился с парнем известием, что Володя благополучно добрался в Москву, с невозмутимым видом давая себе мысленную оплеуху, что не проконтролировал частоту приема пищи, не позаботился, как следует. Сначала сладкая парочка проспала до обеда, после они дружно налакались водки на берегу реки, а ночь провели, занимаясь сексом. Натягивая на ногу штанину, мужчина посмотрел на щеголяющего рядом Валеру в одном белье. — О закрой свои бледные ноги, — выдал внезапно Никита, цитируя одному ему известный моностих. Узнав поближе Кащея, выяснилось, что он пробовался в театральный, успев дойти до последних этапов прослушивания. К его несчастью, пробиться в ряды студентов ГИТИСа ему не позволили скромные финансы, размер которых не мог сравниться с взятками деревянных неумех. Пришлось вернуться домой с громким провалом, отразившимся на его душевном состоянии. — И ты кой-что закрой, сам понимаешь, что именно, — подпоясываясь ремнем, буркнул Валера в ответ. Продолжив сборы в тишине, прерываемой только периодическим урчанием живота парня, их дуэт плавно переместился в прихожую. Валера расчесывал непослушные кудри перед небольшим зеркалом, а Кащей, подцепив с вешалки кожаный плащ и прихватив зонт, выплюнулся из квартиры, намереваясь успеть выкурить сигарету, дожидаясь любимого. Ситуация на улице оказалась куда лучше, чем с десяток минут ранее: дождь теперь только накрапывал, разрешая прохожим высунуться из-под навесов. Нырнув рукой в карман плаща, Никита нащупал пачку с коробком спичек. Чиркнув спичечной головкой, он прикурил сигарету, притаптывая в ожидании ногой. В зонте отпала всякая необходимость, поэтому мужчина засунул его в глубокий пустующий карман, засматриваясь на клумбы с цветами, взрощенными заботливыми руками пожилых жительниц их многоэтажки. "Надо будет Вове купить, когда на вокзал поедем. И Валерке тоже будет приятно", — отметил для себя Кащей, оборачиваясь на топот ног у двери подъезда. Ослепительно улыбаясь, Турбо подошел к мужчине, пристраиваясь поближе, когда они в ногу зашагали в сторону машины. Транспорт принадлежал Вове, но он специально оставил на тумбочке в прихожей ключи, чтобы облегчить и одновременно обезопасить жизнь любимым. Кащей мог перемещаться по всей Казани, не боясь быть пристреленным, являясь представительным мужчиной, но обязательно зацепившийся за ним Валера, которого не знали авторитеты улиц, мог рассматриваться лидерами соседних группировок угрозой. Выехав со двора, они плавно двинулись в путь, проезжая мимо знакомых улиц. Турбо, воодушевленный, перечислял все знакомые ему названия сытных блюд, убеждая поворачивающего на светофоре руль Никиту, что смог бы проглотить даже слона, вызывая щербатую улыбку на лице водителя. Хлопнув в конце водительской дверью, Кащей пошел догонять Валеру, за которым уже раскачивались в стороны двери элитного заведения. Направляясь к столику, где маячила кудрявая макушка, он опустился на свободное место, закидывая ногу на ногу. Вчитываясь в позиции, Никита лениво определялся с заказом, пока Турбо уже всеми способами сигналил спешащему к ним официанту. Парень оттарабанил бодрую часть меню, скромно замолкая после, давая слово партнеру. Отпустив официанта, Валера расслабленно откинулся на спинку стула, заинтересованно оглядывая других посетителей ресторана. Не увидев в парочке женатых пар знакомых лиц, он уперся взглядом в любимого, начав с ним переглядки. Кащей возобновил разговор первым, уводя тему к бытовым вопросам, которые они вместе должны решить до ожидаемого обоими возвращения Володи. Дел предстояло немало: нужно было искусно сделать вид, что во время его отъезда за квартирой следили, протирали пыль, холили и лелеяли расставленные по периметру подоконника цветы, оставленные ради эксперимента матерью Адидаса. Несмотря на то, что их из-под палки еженедельно заставлял заливать водой горшки с растениями Вова, мужчины приходили в неописуемый восторг, когда в каком-либо из них распускался дивный бутон, привлекая внимание всех жителей квартиры. К удовольствию Валеры ворох мыслей о домашних делах быстро был оставлен на второй план умопомрачительным ароматом явств, заполнивших их столик до отказа услужливым сотрудником заведения. Пара незамедлительно приступила к еде, обмениваясь восторженными комментариями касательно вкусовых составляющих деликатесов. Они не стали затягивать с трапезой, так как особенного удовольствия от просиживания штанов в таких заведениях не получали, оттого быстро расплатились за обед, как только Турбо в полнейшем удовольствии откинул от себя салфетку, утирая губы. Не останавливаясь по делам, мужчина припарковав машину у дома, Никита попросил Валеру вернуться в квартиру за мешками с мусором, чтобы им не пришлось сегодня более выходить на улицу, одновременно с поручением вручив ему в руки зонтик. Ждать парня долго не приходится, потому он молча принимает ношу, отправляясь к мусорным бакам. К завсегдатаям помойки, к их удивлению, присоединился угольного цвета котенок: на вид совсем маленький, он лежал, сгруппировавшись у бака, с которого падали, как с навеса, капли дождя, ударяясь о его дрожащее тельце, пугая и так уставшего от голода и холода животного. К которому сразу бросился сердобольный Валера, откидывая свой мешок куда-то не глядя. — Мать твою, Валер, вот ты всю дрянь как ребенок к себе тянешь. А если он блохастый? — выдал раздосадовано мужчина, понимая, что Турбо просто не сможет пройти мимо беды. — Тебя тоже с улицы взяли, но ты же без блошек был, — прижимая к себе попискивающего котенка, бросил в ответ Валера.