что, если это мы

Независимо от того, что где-то в груди витало отчаяние, находящееся где-то на грани паники, выигрыш в игре очевидно поднял настроение парню и дал возможность отвлечься от мыслей, которые в последнее время особенно сильно и непроизвольно разъедали мозг, хоть он явно не был фанатом спорта. Руслан напротив был тем, кто пытается избежать лишнюю физическую нагрузку. Но всё же стоит признать, что эта доля повышенного настроения составляла всего процентов пять позитива в остальных девяносто пяти процентах пучины отчаяния. Хотя, казалось бы, просто разговор. Неудивительно, что после игры парень сильно вспотел, буквально чувствуя себя мерзко от количества пота, успевшего выделиться во всевозможных зонах. Поэтому прежде, чем идти в комнату к Кашину, Тушенцов решил, что лучше переодеться, так как ходить до вечера в потной футболке явно не хочется. А в поте ли дело? Или же Руслан просто хотел казаться более опрятным перед вожатым? Дать ответ на этот вопрос не мог даже он. А было бы славно наконец-то определиться в себе и своих чувствах. Точнее признать то, что давно стало очевидным. В последнее время даже сам Руслан начал замечать, что на своей внешности зацикливает слишком много внимания, каждый раз перед встречей с вожатым волнение раздавалось по телу, а в мыслях звучало лишь волнительное: а хорошо ли я выгляжу? Подобное поведение было ему не свойственно, чем пугало его. А еще сильнее пугало резкое осознание, которое пришло к нему недавно. Неужели ему действительно настолько важно мнение какого-то вожатого? Нет, Руслан не такой, его никогда не волновало чужое мнение, а особенно мнение человека, которого даже другом назвать сложно. Чувства, которые испытывал Руслан рядом с Даней, не были похожи на типичную дружбу, которая была у него с другими, это было что-то большее, что-то особенное. И с недавнего времени Руслана действительно начало это беспокоить.

***

Стоя возле комнаты Дани, Руслан мнётся, взвешивая все за и против. Всё-таки странно, что вечно холодный Кашин, желающий отстраниться, резко проявил какой-то встречный шаг. Более того, у него в глазах отражалось какое-то тепло, а не тот холод?... С каких пор он вообще любуется чужими глазами? Однако долго стоять около двери не пришлось, по коридору кто-то шаркнул тапками, а быть замеченным около вожатого чужого отряда - явно не хотелось. Достаточно только вспомнить былые слухи. Как-то доверие к этому месту тогда значительно снизилось. Перед тем, как войти, Тушенцов громко стучит в дверь и аккуратно, медленно просовывается, чтобы не увидеть ничего лишнего, как он это сделал недавно, посмотрев в окно. Успев войти в комнату полностью, на парня сразу же устремляется обеспокоенный взор голубых глаз. И пока Руслан мнётся на пороге, не испытывая особой нужды проходить вдаль, Даня встаёт с кровати, быстро подходя к нему и быстро обнимает, стараясь сделать это так быстро, чтобы такой жест остался незамеченным. Будто это было обыденностью, будто он всегда так делает, когда встречает Руслана. Кашин утыкается носом в чужую шею, вдыхая запах, которого так давно не маячило на горизонте и не хватало в жизни, как бы он не пытался это отрицать - находиться рядом с Русланом было приятно. А находится вплотную с Русланом было еще приятней. Он бы все отдал, чтобы просто еще секунду постоять так, укутавшись от всех проблем в чужом теле. Теле, которое по какой-то странной причине так нравилось Дане. Но позволить себе такое сейчас он не мог, поэтому быстро отстранившись, он лишь положил правую руку на затылок, делая вид, что неловких обьятий и вовсе не было. Кашин сделал вывод, что это у него получилось, ведь Руслан никак не реагировал, даже по взгляду нельзя было понять, насколько сильно у него сейчас стучит сердце, и как его дыхание перехватывает от одного только короткого жеста. –Я переживал. Тушенцов впадает в ступор, совершенно не понимая, как реагировать на такие слова от человека, который только недавно дарил эти обьятия другому человеку. Было странно. С одной стороны в животе никак не успокаивались бабочки, а лишь разлетались еще сильнее, хотя причины для этого не было. А с другой, Руслан все еще был в обиде на него за тот поцелуй. Выдавить из себя даже одно слово сейчас было безумно сложно, поэтому Тушенцов, не найдя слов, промолчал. –Русь, прости. -Что?–одно короткое слово вырвалось изо рта, разрушая короткую тишину. Он не понимал, за что вожатый извиняется, но спрашивать было слишком странно. –Почему тебя нашли без сознания?–словно мамочка, отчитывает парня Данила. –Плохо стало. –Пил? –Пил.–односложно отвечает Руслан, не желая поднимать эту тему. С ним ничего не случилось, по его мнению. Иначе бы проснулся он тогда не в комнате, а в больнице,–Все нормально. – Зачем? Руслан, ты же понимаешь, что... –Дань, мне не десять. Я могу сам о себе позаботиться, со мной все нормально,–он перебил его на полуслове, ведь слышать сейчас нотации от взрослых он не хотел, его уже достала с этим Лера, которая старалась обращать на него еще больше внимания, хотя до этого случая ее чрезмерного внимания и так хватало Руслану с головой, а сейчас у него было чувство, что за ним постоянно следят. Это было ужасно. –Можешь, не спорю. Но все равно, ты понимаешь, насколько это серьезно? Конечно, Кашин был вполне взрослым, но именно от него отчитывания не воспринимаются так, как от других взрослых. Если бы его так же начала отчитывать мать, то Руслан сразу же перешел бы на агрессию, он ведь не маленький, чтобы его отчитывать, как ребенка. Да и в целом он просто ненавидел, когда его ругают. Ему было почти семнадцать (на самом деле до его дня рождения оставалось еще полгода, но семнадцать звучит намного круче, чем шестнадцать, поэтому он часто округлял свой возраст). Но от Дани это звучало совсем по-другому. Конечно, возможно Руслан всего лишь накрутил себя, но слова Дани ощущались тепло, будто он ругает его не потому, что так принято, а потому, что действительно переживает. Это было невозможно, но Руслану нравилось так думать. Поэтому, хоть тема разговора ему не нравилась, но именно с Даней он решил потерпеть и не переводить тему. –Почему это тебя так волнует? Мне ведь ничего не сделали, меня не выгнали. Можешь не переживать за свою Леру. –Чего? Причем здесь Валерия? –Ну, ты же о её репутации переживаешь, будет не очень, если из ее отряда исключат ребенка за такой проступок. –С чего взял, что я переживаю о ней? –Я знаю, что между вами что-то есть. Я видел, как вы целуетесь.–Даня застыл. Увеличив расстояние между ними, он перевел взгляд за Руслана и пытался понять смысл слов, которые ему сказали. Он запутался,–Не переживай, я никому не расскажу. –Мы не целовались. –Но я видел вас,–голос стал менее уверенным, а глаза бегали по комнате, стараясь не пересекаться с другими, такими родными глазами. –Когда? –У тебя в комнате. Даня начал копаться в своих воспоминаниях, пытаясь вспомнить момент, когда Лера была у него в комнате. Он совсем не придал значения той ситуации, про которую говорил Руслан. Для него это не было чем-то особенным или необычным, к нему всего лишь зашла коллега обсудить рабочие моменты, о каком поцелуе могла идти речь? Поэтому на то, чтобы понять, что именно имел ввиду Руслан, ушло не мало времени. –Я видел вас в окне. Мне сказали зайти к тебе, а там были вы вместе. И она приблизилась к тебе, чтобы поцеловать тебя,–Руслан отчаянно пытался придумать отмазку, чтобы ситуация не выглядела так, будто он следил за вожатым. –Но мы не целовались. Ты обиделся на нее, потому что мы целовались? –Нет!–он ответил моментально, намного уверенней, чем говорил до этого. –Русь... Он выглядел как запуганный котёнок, которого ругали за разбитую вазу. Глаза были опущены в пол, а выражение лица было грустным. Он чувствовал себя виноватым за то, что обвинил Даню в чем-то, хотя тот мог целоваться с кем угодно, это же его никак не касается. Или все же касается? –Между нами ничего нет. Я переживаю за тебя и твое здоровье, а не за Леру. В тот день она зашла всего лишь поговорить, я бы не поцеловал её ни при каких обстоятельствах. –Но ты ей нравишься. –С чего ты взял? –Это очевидно. Даня застыл, погрузившись в мысли. Он действительно до этого даже не задумывался, что может нравиться Лере. Он сам никогда не думал о ней в таком плане, для него их отношения были только рабочими. Это казалось для него настолько очевидным, что он до сих пор до конца не особо понимал, почему Руслан вообще задел эту тему. –Она мне не нравится,–это было настолько понятно для Дани, что он не понимал, зачем вообще пытался это объяснить, даже если бы она ему нравилась, Руслана ведь это не касалось? Или всё же касалось? – Русь, всё хорошо?–Тушенцов казался потерянным, он молчал, будто не считал обязательным отвечать. Даня быстро приблизился, сократив расстояние между ними до пары метров и снова приобнял, заключая парня в уже длинные обьятия. Руслан выдохнул и, прижавшись ближе, обнял его в ответ. Сейчас ему было намного лучше, чем утром. Сейчас ему наконец-то стало спокойно. От уже привычной обиды и злости не осталось и следа. – Извини, мне уже пора,–Руслан отстранился, подарив Дане напоследок лишь короткий поцелуй в щеку. Даня прикасается к поцелованному участку кожи и улыбается, вот только эту улыбку, подаренную именно ему, Руслан уже не увидит. Выходит Тушенцов из комнаты, ощущая на себе в полную меру всю степень своего смущения и странный трепет в области живота. Но мысли с Леры сразу же возращаются к тому короткому поцелую, который подарил Руслан. Щеки сразу краснеют, а мысли путаются. "Дурак! Дурак! Зачем я это сделал?" Казалось, что он испортил то, что только что смог построить. Кто его просил вообще делать это?

***

Весь вечер Даня провел со своим отрядом. Сегодня ребята были гораздо шумнее, чем обычно, поэтому на помощь пришла Лера, которая, на удивление, хорошо влияла на детей. После ее прихода многие ребята моментально успокоились, стараясь не издавать лишних звуков. Даня даже позавидовал ее умению обращаться с детьми. Сам он так явно не умел. Ребята были полностью погружены в процесс игры, поэтому даже не обращали особого внимания на вожатых, которые стояли неподалеку и наблюдали. Лера решила воспользоваться этим моментом и начать диалог. –Как там Руслан? Он к тебе заходил? –Нормально он, уже гораздо лучше,–обсуждать Руслана с Лерой было довольно странно, особенно после их недавнего диалога. –Я думала над тем, чтобы начать относиться к Руслану гораздо строже, потому что проблем, которые он устраивает мне, с каждым днем становится только больше. –Зачем? Я думаю после этой ситуации он точно больше не будет пить, как минимум на территории лагеря. – С чего ты взял? Такие, как Руслан не бросают. У них только одно будущее: спиться в маленькой коммуналке без образования, на большее он не годится. –Что? Ты его даже не знаешь, я говорю, он так больше не будет. – А ты его значит отлично знаешь, раз утверждаешь такое? – Лера. – Что? Ты только посмотри на него, да он даже ведет себя как невероятный тупица, от него только одни проблемы,–разговор явно набирал обороты, а Даня начинал злиться только сильнее. – Не говори так о нем. –И ты его защищаешь? Серьезно? –Я просто говорю как есть. –Ну иди ещё пожалей его, бедного мальчика. –Да пошла ты нахуй,–резко бросает Кашин, отойдя на несколько шагов. Он пытается показать, насколько ему неприятен этот разговор, но Лера видимо этого не замечает. –Ты милый, когда злишься,–она попыталась взять его за скулу и поцеловать, но Даня сбросил ее руку и злобно посмотрел, намекая, что так лучше не делать. Видимо, намек Лера поняла, ведь остаток вечера она и вовсе не разговаривала с ним, пытаясь всеми силами показать, как она обижена, но Дане было все равно. Он даже не обратил на это внимание. К концу мероприятия Лера не выдержала и заговорила первой. –Почему ты не поцеловал меня? –Что? – Мне казалось, я тебе нравлюсь,–Кашин выплюнул воду, которая была у него во рту и удивленно уставился на нее. Она смотрела на него грустным взглядом, стараясь понять, что он чувствовал. Теперь атмосфера между ними стала еще более неловкой. –С чего ты взяла? –Ну, ты всегда был мягким рядом со мной и часто проводил время со мной, ну, вот я и подумала, что возможно между нами что-то может быть... –Извини, но между нами не может ничего быть. Мы ведь коллеги, между нами должны быть только рабочие отношения. –Это единственная причина, по которой ты не хочешь быть со мной? –Нет... Уточнить, что причина вовсе не в этом, а в другом человеке, он не решился. Она лишь сидела рядом, пристально смотрела на пол и молчала.

***

После диалога с Лерой вожатый очень захотел зайти к Руслану, он не смог объяснить себе резкое желание просто увидеть его, поэтому решил придумать отмазку позже. Зайдя в комнату, Даня сразу почувствовал запах знакомых духов, который лишь слегка наполнял комнату. В спальне Руслан был один, Максим ушел ещё днем к ребятам, которые снова собирались вместе. Оглядев комнату, Даня подошел чуть ближе к Руслану, стараясь не издавать лишних звуков. На кровати лежал спящий Тушенцов, лицо которого выглядело очень болезненно. Время было еще раннее, поэтому Кашин очень удивился, что Руслан в принципе спит, ведь застать его спящим было сложно даже ночью, не говоря уже о вечере. Присев рядом на кровать, Даня быстро потрогал лоб, чтобы проверить температуру. И лоб действительно оказался горячим. Сделав вывод, что Руслан заснул из-за температуры вожатый уже хотел уходить, но его резко остановила рука, схватившая его за кисть. Переведя взгляд на Руслана, он заметил, что парень проснулся. Слегка приоткрывши глаза, Руслан рассматривал Даню, даже не стесняясь. Позже он смог бы оправдаться температурой, поэтому сейчас он не особо стеснялся. –Ты такой красивый... –Русь. –Мне кошмар приснился. Ложись со мной, пожалуйста... Кровать была маленькой, односпальной. На ней еле умещался один человек, а про двоих и говорить не нужно. Но Руслан смотрел такими щенячьими глазами, что отказать ему было просто невозможно. Поэтому Кашину ничего не оставалось, кроме как лечь рядом. Руслан подвинулся к краю, стараясь не упасть. И, когда он освободил место, Даня аккуратно лег, стараясь не нарушать личные границы друга. Они лежали почти вплотную, но Руслану видимо этого было мало, ведь он приблизился еще ближе и после того, как Даня едва приобнял его рукой за талию, моментально уснул.