Осколки зеркал не склеить

Хруст стекла раздался эхом. За ним же последовал тихий стук, исходящий от красной жидкости, медленно капающей на пол с тонкой кисти, что неподвижно застыла в воздухе. Лишь слабая дрожь руки выдавала ее обладателя с головой. Несмотря на это, лицо не изменилось, оставаясь все таким же спокойным и серьезным. Ни боль, ни гнев не выражались на лице. Лишь безразличие, холодное безразличие, что так выбешивало существо по ту сторону отражения. То так же застыло, лишь тихонько и безжалостно хихикая, поглядывая на эту глупость со стороны. Издевательская улыбка, неведомая для принца из-под маски ощущалась за мили отсюда. Это было излишне очевидно. Неожиданно тварь заткнулась, медленно перемещаясь между парой зеркал, уходя дальше от объекта своей насмешки. И даже если хотелось его остановить, пригрозить чем-либо, это не было возможно. Бай Усянь сейчас имел безграничную возможность перемещаться где он хочет. Он жил своей жизнью, лишь зависел от некой детали, которая давала ему его безлимитную силу. Эта деталь также была ему помехой. Тварь не имела собственного тела и не была особым существом, она лишь личность, лишь частичка души своего создателя. Создателя, который даровал ей жизнь, медленно сходя с ума. Точнее ему, если быть точнее. Тут же настала тишина, затишье перед бурей, как можно это назвать. Убрав руку от стекла, Цзюнь У зажал рваную рану, тянущуюся по боковой стороне руки и заканчивающейся лишь около запястья. Руку слегка подёргивало и кровь все так же продолжала стекать по запястью, капая на осколки пострадавшего зеркала. Это не был порыв злости, скорее не сдерживаемое удовольствие от предстоящего пламени, что совсем скоро разожжется здесь. Уголки губ странно подергивались, будто пытаясь выгнуться под неправильным углом. Смех рвался наружу, но Шэньу не решился выразить эти эмоции, отворачиваясь от зеркала, что расстилалось на вторую часть всей комнаты. Таково было желание Бай Усяня, что сейчас счастливо поглядывал на своего хозяина оттуда. Зародившись в уже наполненном душой сосуде, этой твари не оставалось ничего, кроме как прятаться в тени сознания Цзюнь У, выскальзывая из его тела на считанные секунды, в то время набирая достаточных сил для осуществления своего коварства. Разговаривать с самим собой в зеркале — это еще малая стадия безумия. Разговариваете со своей второй личностью в зеркале — явный признак психопата. Но и это не так страшно. Каково это быть без ума от своей второй личности. И это была явно не короткая симпатия. Настоящее безумство, не правда ли? В начале такие мысли и впрямь были, но вскоре прекратились, появились куда более значимые вещи, чем эти глупости. И отдавшись на поток течения, Цзюнь У приплыл именно к этому. Недолго простояв спиной к зеркалу, Шэньу развернулся, прислоняясь лбом к нему, замученно вздыхая. Бай Усянь лишь наклонился к нему, принц уверенно может сказать, что тот улыбается, ухмыляясь из под своей маски, что закрывала все его лицо. Эта тварь была хитра и имела свой великолепный разум, совершенно связанным с его собственным. У них была одна память, одни рефлексы, одно все, кроме одной вещи. Это существо не скрывало себя от других, как это делал Цзюнь У с собой. Он никогда бы не позволил увидеть другим свою гнилую сторону, в то же время Бай Усянь даже не краснел, творя беспредел. И именно это доводило наследного принца до безумной одержимости этим духом. Неожиданное прикосновение к своей особи заставило резко передернуться, отстраняясь от стекла, к которому совсем недавно прижимался в поисках поддержки. Конечно от Бая это было странно ждать. Он скорее посмеётся и уплывет в глубь отражения. Оставляя Шэньу смотреть перед собой в пустоту. Зашёл бы кто в этот момент к нему, сразу бы решил что он монстр, которого не видно в зеркале. А такие люди молчать не будут. Но кто посмеет зайти к нему? Правильно, никто. Тогда неожиданное ощущение на себе холодных пальцев сразу приобретает новый оттенок, как такое могло произойти. Сверля взглядом по зеркалам и ловя в них хохочущего Бай Усяня, Цзюнь У вопросительно поднимает брови, задавая вопрос самому себе. Выглядело глупо, но больно подозрительно, не дай бог эта тварь образовала свое собственное тело. Это существо опасно и овладело бы оно своими собственными руками, здесь бы не было ничего намекающего на жизнь. “Безликий» лишь склонил голову на бок, подплывая впритык к зеркалу, где он отражался. Усмехнувшись на последок, он протянул свои пальцы, что тут же прошли сквозь стекло. Шэньу лишь безмолвно попятился назад. Взгляд выдавал его панику в данный момент, а Бай Усянь лишь также медленно вылазил из своего укрытия, ступая на твердый пол. В зеркале он выглядел по-другому. Своя собственная копия, стоящая теперь напротив его, смотря прямо в глаза, сверля дыры, пугала до ужаса. Напитаться силами внутри своего хозяина, а после вырваться на волю, ха, умный ход, больше нечего сказать. — Какая приятная встреча, — тварь мягко пропела, приближаясь к наследному принцу. — Я приятно удивлен, что моя задумка удалась, — Цзюнь У не должен бояться. Он император трех миров и явно будет сильнее монстра, что только набрал сил для создания собственного тела. Но возможно ли, что он мог сделать это давно и лишь придурялся? Может он напитался достаточными силами еще в начале, а после лишь подпитывал их. И теперь возможно, он будет куда сильнее владыки. — В чем твоя задумка? Не делай вид, что тебе больше ничего не нужно, — сжав меч на поясе, готовясь вступить в атаку, Шэньу угрожающе дернулся вперед. Сущность пугала лишь своей неизвестностью, чего явно не стоило сейчас бояться. Бай Усянь тут же состроил несчастную позу, поворачиваясь к владыке стороной маски с плачем. Безумец. Он лишь придурялся, играясь со своим собеседником, таким образом. Неожиданно смех затих, существо оказалось впритык к лицу принца, хватая того за шею, несильно душа. Хватка была сильной, но недостаточной для того, чтобы мужчина ощутил этого. Это показательство было лишь для того, чтобы показать что главный тут не он. — Не смей командовать мне, жалкая букашка, я насквозь вижу твою заинтересованность во мне, перестань скрывать себя, откройся же, — каждое слово будто издевалось, задевая то, что скрыто глубоко внутри. Дышать становилось труднее, но соглашаться с тварью Шэньу не собирался, он еще недостаточно испытан. На самом деле в голове еще давно пробегала мысль, что белое бедствие неотрывно связано с ним, и если вдруг принц погибнет, с ним умрет и сущность Бая. Сейчас все подтверждало эти слова. Тварь давно могла задушить его или лишить головы, что не делала. Она могла лишь угрожать, бесполезное создание. Прохрипев что-то про себя, наследный принц неожиданно вырвался из хватки, опрокидывая сущность под себя, меняя их местами и теперь еще крепче обхватывая чужую шею, зная, что это детское действие не произведет на бедствие никакого впечатление. Но то, не смотря на предположение неожиданно разразилось смехом, местами задыхаясь от рук на своей шее. Это был удушающий смех, смех ненормально, сошедшего с ума. А Бай Усянь только и мог, что безостановочно задыхаться, когда его руки скрутили над головой, а шею все также безостановочно душили одной рукой. Маска одним движением сорвалась с лица, отлетая в зеркало, разбиваясь на две части. Перед лицом предстало точь в точь такое же лицо как и у него, лишь с незаметными тремя бугорками, что сейчас были практически не видны. Лицо теперь уже не безликого исказилось в странной гримасе. Смотрелось это жутко. Истинно жутко. Борьба на время остановилась и оба существа в комнате, смотря друг другу в глаза, с передышкой наблюдали друг за другом. Первым раздался голос Бай Усяня, теперь уже не заглушенный плотным материалом маски: — Сегодня ты разыгрался, малыш, не хочешь продолжить? — хихикнув бедствие вырвало одну руку из крепкой хватки, перемещая ее на свою шею, помогая душить себя. В это же время, у Шэньу неожиданно появилось смутное ощущение удушья, слабое, но на самом деле будоражещее сознание. Часть ощущений передавалась им друг от дружки. Незаменимые ощущения. — Продолжить? Что продолжить? — закончив свою передышку, Цзюнь У приподнялся, возвышаясь над белой тварью. — Я не собираюсь делить с тобой ни свою постель, ни свое место, ничтожество. Ты не заслуживаешь даже капли моего внимания, — вырвав свою руку с шеи Бай Усяня, принц поднялся, отряхивая ладони, будто испачкался, после презрительно смотря на существо под ним, что досих пор улыбалось и дрожало от смеха. Прикрыв глаза, Бай Усянь часто задышал, хотя вовсе не нуждался в том. Поудобнее улёгшись на полу, мужчина прикрыв глаза наблюдал за своей нынешней целью. Тот лишь поправил одеяние на себе, оценивая себя в целом зеркале напротив себя. Стоило прибраться, все еще окровавленные осколки валялись около пострадавшего предмета. Цзюнь У лишь нахмурился, вспоминая о своей руке, что уже затягивалась, скрывая полученное повреждение. Возможно нахождение внутри раны еще пары осколков мешали процессу восстановления, но не то сейчас волновало принца. Все еще валяющийся Бай Усянь, что со скучающим взглядом перебирал свои волосы в воздухе, напрягал куда больше какой-то мелочи по типу той же поврежденной руки. Лежащий уже не смотрел на него, лишь задумчиво что-то крутил в голове. Возможно то было и хуже. Не найдя себе лучше занятия, Шэньу все же вернулся к безликому, смотря на него сверху вниз, тварь тут же заулыбалась, взмахивая своими длинными ресницами, будто пытаясь привлечь императора, чтобы тот наклонился к нему. — Зачем ты разлёгся, ступай обратно в зеркало, — Бай лишь хмыкнул на это, легко поднимаясь с места и возвращаясь обратно к стеклу, смотря в него на свое пустое отражение. Оба существа в этой комнате были монстрами, что не имели своей собственной сути. Лишь тело. Поглазев в пустоту еще пару мгновений, Бай Усянь легко погрузился обратно в пустошь зеркал, уходя вглубь их. Легкое согласие этого монстра даже отчасти смутило принца, подозревающего неладное. Но смирившись с тем, владыка покинул свои покои, уходя развеяться от только произошедшей бойни. Вернувшись буквально через пару часов он так и не заметил Безликого Бая. Тишина пугала, точнее пугало то, что могло сейчас творить это существо без его присутствия. Белое бедствие молчало уже на протяжении нескольких часов и это было крайне подозрительно, в обычаи оно вертелось так и сяк в зеркалах, а сейчас его будто и след простыл. Так легко сбежать оно бы не смогло, все же неразрывная связь с хозяином не позволила бы ему отдалиться больше чем на двадцать ли*. Чувствую себя хозяином в этой ситуации, Цзюнь У усмехнулся про себя, представляя зловещего Бай Усяня собачкой на поводке. Смешно. И глупо. Потеряв всякое терпение, Шэньу вернулся к зеркалам, сверля их пристальным взглядом в попытке отыскать тварь, что видимо замыслила что-то в своей светлой головушке, теперь обдумывая план действий. Задумчиво осмотрев всю возможную территорию и ничего там не обнаружив владыка тихонько постучал по зеркалу, призывая и предупреждая существо внутри. Ни шороха. Наглое игнорирование своей личности злило наследного принца не на шутку, но к своему удивлению именно в этот момент раздался шум за поверхностью стекла и буквально через пару секунд стекло перед мужчиной рассыпалось на мелкие осколки, а он оказался придавленным к полу тяжёлым телом, что нагло подставило меч из коллекции самого владыки к его же шее. Оба замерли в одном положении, лишь клинок слабо дернулся, задевая нежную кожу на шее, оставляя широкий кровоподтек, стекающий к светлому одеянию божества. Демон усмехнулся, вновь оказавшись сверху своего хозяина, что явно не был в преимуществе сейчас, держа руками меч над своим горлом. Это не было для него большой угрозой, но вся нелепость ситуации не давала сил сосредоточиться. В то время Бай Усянь смиренно пригнулся над его телом, сильнее давя на меч в своих руках, оставляя раны на чужих ладонях. Силы сейчас оказались равны. Ни одна сторона не давала себе слабину, выкладываясь на всю полную. Оружие что сейчас находилось в руках безликого было опасной вещью, что на войне могла безмерно пригодиться. Пострадав от оружия даже бессмертный мог бы проиграть своему противнику. Раны нанесенные данным мечом не давали противнику быстро исцелить свои повреждения, из-за чего это оружие сейчас было крайне опасно даже для императора, храня которое, он даже не задумывался что оно может пойти против него. Неизвестно лишь откуда смогла эта тварь выудить столь ценный артефакт. Уже не рассчитывая на возможную победу в этой небольшой игре, Цзюнь У неожиданно быстро пинает свободной ногой Бай Усяня, что от этого теряет управление над мечом и он отпадает в сторону. Сосредоточившись обратно, он начинает душить божество под собой, безумно смеясь от фантомной боли на своей шее, что передаётся его действиями. Его глаза иногда чуть не закатываются от нахлынувшего возбуждения от огненной боли в районе шеи, а так же рук. Чужие ладони, все измазанные в крови, легли на чужие, пытаясь снять путы в виде рук с себя. Прошли всего лишь мгновенья, по мнению Шэньу — часы, пока Бай Усянь наконец успокоил свою безумную вражду, улёгся поверх императора, медленно сходя с ума. Вес чужого тела продавливал к вертикальной поверхности, не давая сдвинуться и как либо отодвинуть тварь с себя. Они оба, перепачканные в крови, сейчас лежали, будто отдыхая после отчаянной битвы. Лишь один бесился со своего положения, а второй веселился с существа под собой. — Успокоился, псих? Слезай с меня, меня раздражает то, как ты своевольно улегся на мне, слишком много себе позволяешь, — Цзюнь В наконец нашел в себе силы возмутиться на такой наглый поступок. Вылазки этого психопата в последнее время стали совсем безумными. Кто бы мог подумать, что ему так понравится шутить над владыкой. — Мне противно от того, что ты чувствуешь, душа себя, — принц фыркнул, с неприкрытой тошнотой и отвращением пихаясь ногой в уплотнение под одеяниями бедствия. Но тот не двинулся, даже не шелохнулся. Секундой позже, подняв голову, он приблизился к чужой шее, лизнув ту на пробу, слизывая все еще не застывшую после битвы кровь. На это император лишь дернулся, шипя от ощущений. Бай Усянь совсем сошел с ума, начиная нагло вгрызаться в чужую шею, чуть ли не перегрызая ту пополам. Пятна проступавшие после этого, мгновенно исчезали, не оставляя следов, но то было безразлично твари. Ей нравилось смотреть на чужое, искаженное "личико", где в глазах плескалось жуткое отвращение к сложившейся ситуации. Измазав лицо в чужой крови, Бай Усянь заулыбался, Шэньу на это лишь закатил глаза. Не давая передышки, белое бедствие резко перевернуло свою нынешнюю жертву на живот, заставляя прижаться лицом и телом к полу. Теперь белоснежно-чистая поверхность была так же измазана красной жидкостью, что смотрелось бельмом на белом цвете. Одежда была в еще более худшем состояние, красные разводы на воротнике и ниже, теперь оставались пятнами на чужом поясе, протекая вниз. В то время мужчина, сидящий поверх, быстро развязывал чужой пояс на талии, что до этого крепко обхватывал подтянутое тело божества, появившееся в следствии постоянных тренировок. Такому мог много кто позавидовать. Порвав нижнюю часть одеяний и откинув их в сторону, безликий полез туда, куда ему места явно не было. — Мразь, не смей так распускать свои руки! — Цзюнь У не на шутку разозлился, никто еще не смел посягаться на его достоинство. Хотя с самого начал к этому и шло, но так просто владыка не мог смириться с этим. — Посмею, ты не тот человек, способный заставить меня прекратить что либо, — с усмешкой. — Я вижу тебя насквозь, тебе ведь нравится, — хихикнув, он с силой наотмашь ударил по открытой ягодице, что мгновенно приобрела после этого красный оттенок. — Как бы я хотел насадить тебя на меч и заставить страдать, — это прозвучало даже как-то иронично со стороны того, кто только что зализывал раны владыки, как послушная собачка. Не останавливаясь на достигнутом, Бай Усянь не стал играться долго, желание горело, жаль только, что принц, так и не смирившийся со своей участью, продолжал гневно огрызаться, иногда пытался сбросить с себя не на малость обнаглевшую особу, что теперь жалобно поглаживала ложбинку между ягодиц, вздыхая и говоря о том, как он собирается мучить своего родного создателя. Со стороны показалось бы смешно, но находясь внутри сложившейся ситуации было явно не до смеху. А мучить тварь его собиралась долго, сначала рассказывая о своих планах на него, что пугали даже великого бога войны, ставшего жертвой насилия. Не имея сейчас даже капли силы подняться, Шэньу продолжал лежать, будто он сейчас — скромная девица, впервые познающая плотские утехи, хотя скорее сейчас он девушка, что зажали в углу и с которой собираются творить непристойности. Продолжая свои речи, Бай Усянь просунул два своих пальца вглубь тела Цзюнь У, отчего тот дернулся, сжимая челюсти, от острой, разрывающей боли. Пальцы давили на стенки внутри, отчего те под такой силой нехотя раскрывались. Без какой либо смазки двигаться было ужасно, поэтому Бай Усянь на секунду остановился, резко плюнув на свои пальцы, проникая более легче. Жаль то не сделало жизнь наследного принца лучше. Последующие минуты длились убийственно медленно. Боль разрывала божество изнутри, но тот нагло терпел, не собираясь идти на уступки демону. А тот лишь поглаживал его по спине, обманчиво ласково зовя его. Не особо торопя события, Бай Усянь медленно перебирал пальцами в чужом теле, натирая нежные стенки, что к этому моменту были отчасти опухшими, а сфинктер жалостливо пытался сжаться, вытолкнуть из себя инородный предмет. — Ты такой нежный внутри, даже не скажешь по тебя со стороны, — достав пальцы из узкого нутра и облизнув их, тварь уселась поудобнее, любуюсь своим кровавым творением. Кровь смешанная со слюною стекала вниз, по бёдрам и капала на пол, добавляя к прошлому беспорядку новый. В мыслях Цзюнь У не было ничего. Не осталось сил даже сопротивляться, поэтому он просто лежал, принимая в себя сначала пальцы, а после, что покрупнее. Он все еще со злостью поглядывал на мужчину над ним, жестко вонзившегося в него члена, с толстой красной головкой, что не просто протиснулась через тугое отверстие, достигая больших глубин, чем пальцы. Почувствовал все естество в себе, Цзюнь У чуть не вскрикнул, это было куда больнее. Растяжка не помогла ни капли, и кажется его только что порвали. Бай Усянь смотрел за этим всем со стороны и наблюдал как раскрасневшееся отверстие яростно пыталось сжаться вокруг незнакомого тела внутри него, обхватывая его, зажимая внутри. От этого было лишь хуже. Но Шэньу не собирался поддаваться, он все сопротивлялся. Боль не была ему нова. Греясь внутри чужого тела, тварь нежно шептала какие-то мерзости и бесконечна бесила своими очередными выкидонами. Хотелось ударить, задушить, довести до того же состояния, но это бы не возымело эффект. Этот псих вернул бы это все ему обратно в большем размере. В это же время Бай Усянь нагло наслаждался ощущениями с двух сторон. Пробирающая до костей боль и невероятно приятное удовольствие от узости. Наверное это была одна из лучших его идей за всю жизнь. Не нужно было много действий, белое бедствие пару раз толкнулась внутрь, тут же заполняя внутренности белой вязкой жидкостью, отчего Цзюнь У под ним выругался, процедив сквозь зубы, какой же он мудила и тварь. На что демон лишь посмеялся, выскальзывая из чужого тела, вместе со струйкой спермы, смешанной с кровью. — Ты прекрасно смотришься с моей спермой внутри, — оценивающе промычал безликий, отпуская тело владыки и осматривая то, что стало с ним после. — Ты такая мразь, — Цзюнь У сплюнул сгусток крови, — Пошел ты нахуй. — Только если на твой, но в следующий раз.