Сложно любить своего хулигана

Влюбился, не было ни ночи, где не снился Тот кудрявый парень, что глумился От его ботинка рана Сложно любить своего хулигана @Алена швец - Мальчики не плачут

.

***

Узорчатый иней плотно покрывал школьные стекла из-за разницы температур, но даже из класса можно было услышать завывающие стоны ветра. Пурга была с самого утра. Антона чуть не сдуло по дороге в школу. Интересно, как там сейчас пропавшие дети? Им явно очень холодно и до жути страшно. Косматые ветви мрачного леса не отпускают их и держат у себя в плену, заставляя коченеть детские пальчики. Антон сидел на последней парте, выводя карандашом очертания леса и снега. Морозные узоры на окнах так привлекли его, что он опомнился, только когда услышал громкий удар по своей парте. Строгий женский сказал: — Петров! Опять ворон считаешь? Я к кому обращаюсь? Лилия Павловна добрая женщина, но строгая. Лучше ее не злить и не летать в облаках на ее уроках. Губы учительницы были поджаты так, что превратились в тонкую напряженную полосу, а ее глаза, спрятанные за стеклами очков сверкнули злостью. Антон, запинаясь, принялся извиняться, но тут карандаш из его руки выпал и укатился в конец класса, что совсем сбило мальчика с толку. Не успел он договорить, как из под его руки вырвали тетрадь с черно-белыми рисунками. Лилия Павловна присмотрелась к страницам потрепанной тетради, словно выискивая там нечто необычное или запретное. Взглянув на Антона, она строго сказала: — Ничего нового… Ну что с тобой делать, Петров. Домашние задания ты не делаешь, на уроках ты у нас в облаках летаешь. — Детские шепотки и смешки пролетели по классу. Сплетница Катя уже наклонилась к ушке своей однокласснице, дабы рассказать ей очередную ядовитую сплетню. — Может родителей твоих вызвать, а? Она тяжело вздохнула, уведя глаза в сторону, а затем направилась к своему столу, параллельно говоря о том, что отдаст тетрадь только родителям, и что она ждет их завтра после уроков в своем кабинете. Антон также тяжело вздохнул, как и она пару секунд назад. Несколько одноклассников все еще сверлили его взглядами. В классе стояла напряженная тишина, смешанная с тихими шепотками Катьки и ее подружек. Тревожную атмосферу нарушил мерзкий школьный звонок на перемену. *И почему он так режет уши?* — подумал Антон, поднимая закатившийся карандаш. Он бросил взгляд на своих одноклассников, и заметил в дверном проеме очаровательную Полину, которая нежно уложила прядь своих темных волос за ухо, а потом скромно помахала ему на прощание. Кажется Антон с конца класса почувствовал сладкий и манящий аромат ежевики. Точно. Полина. Антон уже и забыл кто она такая и насколько привлекательны ее глаза и улыбка. Сейчас его мысли заменял совершенно другой человек, который когда-нибудь точно вскроет ему брюхо, нанося тысяча ударов ножом, без капли сострадания и сожаления. От этих мыслей скрутило живот и тело легко затряслось. Каждый раз, выходя из школы, Антона начинает трясти, а сердце бешено колотится. Кто же знает в какой момент его могут вновь избить за школой. Мальчик глянул на свои синяки на руках, судорожно сглатывая. Как только Антон вышел на улицу, морозный ветер ударил ему в лицо, сделав его щеки красными от холода. Пушистый снег хрустел под ботинками, ветер завывал в трубах, колыхал ветви деревьев, крутил снежинки в разные стороны. Антон задумался о Полине. Такой легкой и изящной, как мелодия скрипки. Он правда нравится ей? Или ее сердце уже принадлежит другому парню по имени… Поток мыслей прервал человек, грубо схвативший Антона за рукав куртки. Кто-то тащил его за угол школы. И как бы Антон не старался вырваться, попытки его были тщетными. Мальчика грубо прижали рукой к стене. — Ха! Здорова, Антошка. — ядовито произнес знакомый голос. Едва ли Антон успел сфокусировать свое зрение сквозь стеклянные окуляры, как почувствовал, что в лицо прилетел чей-то тяжелый кулак, сбивший его с толку. Очки приземлились в снег рядом. Антон не удержался на ногах, от резкого и сильного удара, и скатился вниз. — Стоит один раз ударить, а он уже на ногах не стоит, На! — послышался второй знакомый голос и акцент бурята по имени Бяша. Его дружок Ромка гордо смотрел на Антона сверху вниз. — Д.да не брал я у вас ничего. Оставьте м.меня в покое! — сказал Антон, ища очки в снегу замерзшими пальцами. — Ха, — подло усмехнулся хулиган, — Оставить в покое? Ну уж нет, Тошик. Антон еле успел криво нацепить очки на нос, как вдруг в него снова прилетел удар. Сосущая боль прошлась по всему телу, а затем его грубо схватили за ворот куртки, резко подняв с земли. Он наконец смог разглядеть хулигана. Ухмыляющаяся ядовитая улыбка с острыми клыками, кожаная куртка и едкий запах табака и жженого сахара. Антона держали так, словно он добыча Ромки. Словно он зайчик, а тот хищный волк, охотившийся на него. Рома оглядел его с ног до головы, словно выискивал что-то. Заглянул в прямо глаза, и лицо его изменилось. — Ходят слухи, что ты опять к Полинке приставал. Я тебе неделю назад, что говорил? Или ты с первого раза не понял? Сначала вещи ты у нас пиздишь, а сейчас опять к «первой скрипке школы» лезешь? И действительно, вчера Полина увязалась идти домой с Антоном. И как бы тот не отговаривал ее, девушка стояла на своем. Антон безусловно нравился Полине, и он это знал, но ничего поделать с этим не мог. Он попытался выдавить из себя хоть какое-то оправдание, но слова застряли в горле. То ли от страха, то ли от чего-то другого… Ромка ударил того по лицу, сильнее прежнего, и Антон опять скатился вниз по стене. — Ублюдок. Последовал еще один удар, а потом еще один. Бяша наблюдал за тем, как его товарищ избивает одноклассника. Как кровь хлещет из носа Антона, а разбитые очки едва ли держатся на носу. Снег тихо падал на землю, холод пробирался под одежду, ощупывая кожу. Антон больше не сопротивлялся. Не было смысла. Одноклассники очень часто стали поднимать на него руку. Не успели те синяки зажить, как на плечах появлялись новые. Пятифан бил сильно, и каждый удар отражался звоном в ушах. Мыльным взгляд блондин заметил капли бордовой крови на снегу, и уже начал постепенно выдумывать очередную ложь, которую он расскажет отцу, матери и сестре в оправдание своего разбитого носа и очков. Ромка остановился, схватил его за шапку, подняв голову, так, что их лица находилась в нескольких сантиметрах друг от друга. — Тебе повезло, что я «бабочку» проебал. Иначе живым бы ты отсюда не ушел. Но ты не переживай. Как найду, обязательно займусь тобой. — Антона обдало запахом табака изо рта, и в лицо опять прилетел завершающий удар. — Чтоб ни слова никому, ясно тебе, чмошник? — напомнил о себе Бяша. Парни наконец ушли, а Антон наконец нашел очки в окровавленном снегу. Губы задрожали, но он держался, чтобы не заплакать. Ведь мальчики не плачут. Никогда, и чтобы не случилось. По всему телу раздавалась ноющая боль, колючий мороз заставлял дрожать. И как Ромке объяснить, что у него нет никаких чувств к Полине. Его сердце принадлежит совершенно другому человеку.

***

— Что это такое, Антон?! Тебя опять избили? Так, все, это уже слишком. Я звоню вашему классному руководителю. — Мама стояла в своей любимой позе в виде буквы «Ф», грозно испепеляя взглядом сына. На лице красовались ссадины и кровавые подтеки. На руках синяки. Разбитые очки, съехавшие на бок, едва ли помогали Антону разглядеть маму и младшую сестру, прятавшуюся за ее спиной. Он только сейчас заметил ее. Она смотрела с надеждой в глазах. В который раз уже ей приходилось видеть Антона в таком состоянии. — Н. не надо! Это не они. Я… — Антон запнулся, но быстро сморозил самую настоящую ложь, — Я просто упал, когда с лестницы спускался. Мама недоверчиво взглянула на сына. Конечно вряд ли бы она поверила в такую чепуху. — Если ты сейчас врешь, то советую тебе сознаться сразу. — грозно прошипела она. — Одноклассники измываются над тобой, а ты все терпишь! Сколько можно, Антон?! Антон стыдливо сверлил пол взглядом, с желанием провалиться сквозь землю. Выслушивая мамины наказы, он молча вспоминал слова Ромки и его дружков, когда они в очередной раз издевались над ним за школой: *— Отвечай, Антох, ты педик? * *— Иди мамке пожалуйся и поплачь* *— Ты мужчина, ты должен уметь постоять за себя, Тох.* От неприятных воспоминаний губы задрожали, в носу затрепетало, предвещая неминуемые слезы. Не желая больше никого и ничего слушать, Антон рванул по лестнице вверх. С громким ударом распахнулась дверь, верхняя одежда полетела на кровать, покрасневшие от холода пальцы дернули небольшой затвор на двери, по которой уже начали стучать мамины кулаки. Блондин скатился по двери на пол, заткнув уши руками. Глаза были наполнены слезами, но они не текли. Антон судорожно кусал губы и отгонял неприятные мысли. Когда сил сопротивляться больше не осталось, он больше не мог сдерживать себя. Внутри все разрывало его на части, голова раскалывалась, а сердце больно сжималось. Слезы хлынули из глаз, а белоснежные ресницы тут же намокли, как только мама ушла от двери, ругаясь сама с собой. Антон уткнулся лицом в колени, обняв их руками. Последнее чувство, которое он испытывал в эти дни, было болезненным, душераздирающим одиночеством, и физическая боль даже немного помогала с этим справиться. — *Сколько это еще будет продолжаться? Я ненавижу Полину, ненавижу маму, ненавижу себя и ненавижу все, что происходит со мной последнее время* Ход мыслей ненадолго прервался… — *А как же Ромка? Любить и ненавидеть его было одинаково трудно.* Мальчик вспомнил образ хулигана. Темно-коричневые волосы, большие и пухлые губы, ярко-карие глаза и острые черты лица, из-за которых он был похож на хищного зверька. Кожаная куртка, спортивный костюм… Ничего необычного, но почему именно он? В глубине души Антон не мог злиться на него, потому что попросту был влюблен в этого ублюдка, который буквально избивал его за школой за любую мелочь. Признавать то, что ему нравятся парни, было еще тяжелее, чем осознавать то, что объектом его любви был Ромка Пятифан… Весь мир казался какой-то сплошной игрой. Каждый объект и каждый человек теперь казался словно иллюзией. И мама, и школа, и пропавшие в лесу дети. Слезы перестали течь, сердце перестало болеть, ощущалась только пустота и хотелось лечь спать.

Антон четко знал: Мальчики никогда не плачут и Мальчики никогда не любят. Да только не мог он с этим ничего поделать…