Палитра чувств

      Чонгук изо всех сил ненавидел свою хозяйку, что отраду своей жизни находила в коллекционировании диковинных созданий со всего мира. Норов её был вспыльчив, но, несмотря на это, женщина в какой-то мере проявляла заботу об этих существах — обо всех, кроме одного. И каждый раз, получая от той очередную пощёчину, Чонгук всё чаще приходил к пугающим мыслям о побеге.       — Бестолковый мальчишка, — оставив на его щеке очередной розовый отпечаток своей ладони, хозяйка гневно блеснула глазами. — Я дала тебе работу, поделилась хлебом со своего стола, позволила жить в своём доме из милосердия — и чем ты мне отплачиваешь? Как попало выполняешь свои обязательства и отлыниваешь от дел?       Бегло скосив взгляд в сторону Тэиля, который с довольной улыбкой выглядывал из-за угла, вновь наведя на Чонгука напраслину, юноша вернул взор к полу, не смея поднять головы. Если он и вынес какой опыт — так это терпеливо молчать, пока тебя отчитывают, даже если это незаслуженно.       Откроешь рот — станет во стократ хуже.       — Простите, госпожа, — тихо обронил и потёр пылающую щёку, стоило женщине с ворчанием скрыться из кухни.       Горделиво вскинув голову, Тэиль тоже исчез из вида, и Чонгук позволил себе поджать губы: как жаль, что он не способен на подлость и не может отомстить этому маленькому поганцу, работавшему здесь наравне с ним!       Уже ближе к ночи, проходя по длинному коридору мимо двери, что вела в башню, юноша услышал тихий рык боли и вздрогнул, боясь даже представить, что безжалостная хозяйка творила с недавно пойманным мужчиной. Да, тот был не совсем человеком — настоящим вампиром, — но ведь каждый имеет право на жизнь, верно? И сердобольному Чонгуку того было невероятно жаль.       Спрятавшись за колонной, он подождал, пока женщина не покинет башню, и боязливо начал подниматься по ступенькам, стараясь ступать бесшумно.       — Не крадись, любопытный мальчишка, — нарушил тишину усталый мужской голос. — Я отсюда слышу твоё сердцебиение.       И орган застучал чаще от этих слов, однако вопреки страху Чонгук показался в дверях, вперив растерянный и сочувственный взгляд в мужчину. Его руки и ноги были прикованы цепями к крюкам в полу и потолочной балке, верхняя часть тела обнажена и покрыта засохшей кровью, а сам человек выглядел истощённым.       Тэхён не желает делить ложе с хозяйкой — вот и расплачивается.       Сглотнув, Чонгук на свой страх и риск шагнул ближе.       — Стой, где стоишь, — рыкнул тот глухо, однако ярости в глазах не наблюдалось. — Я слишком голоден, и ты можешь пострадать.       — На кухне осталось немного хлеба и молока, я могу принести…       Его неуверенное блеяние было перебито хриплым тихим смехом.       — Мне лишь кровь поможет, мальчик. Так что, если не готов поделиться своей — лучше тебе уйти.       — Я готов, — подивившись храбрости, подошёл к мужчине почти вплотную. Даже залитое кровью, лицо того оказалось красивым. — Не могу больше слышать, как она причиняет вам боль.       В мужских глазах напротив что-то переменилось — исчезли обречённость и глухая ярость, им на смену пришли удивление и решимость.       — Если сумеешь меня освободить, я заберу тебя с собой, малыш.       Сухо сглотнув, Чонгук огляделся и дрожащими руками взял со стола железный ключ от кандалов. Всего секунда — и вампир уже разминал затёкшие мышцы. Заметив в чужих глазах пугающий блеск, юноша неосознанно сделал несколько шагов назад, но был остановлен твёрдой рукой, что обвилась вокруг талии.       — За твою доброту я мир к твоим ногам положу, — зашептал ему Тэхён, второй ладонью поглаживая вспыхнувшую от лёгкого испуга щёку, пальцем задевая манящие розовые губы. — Дам тебе всё, что попросишь, маленький.       — Тогда заберите… заберите меня, — подарив тому чистый доверчивый взгляд, решился Чонгук.       Хуже, чем с хозяйкой, быть нигде не может.       Крепко обхватив мужчину за шею, пошёл на руки и спрятал взор в чужой шее, пока тот взбирался на окно и делал уверенный шаг в пустоту, даря напоследок прибежавшей на шум женщине мстительную ухмылку...