Белая Сирень

      Первый рабочий день начинался со вторника, со второго мая. Сдача всех документов прошла отлично, Валера был принят на работу. Он и сам удивился своему спонтанному решению устроиться сюда, когда подходил к небольшому кирпичному зданию, которое стояло непонятно где. К главному входу с двух сторон тянулась потрескавшаяся неровная плитка. Перила были сделаны из дерева, которое за много лет выцвело и стало серым. Казалось, если на них опереться, то они сразу же под тобой сломаются. Валера скептически оглядел их, сделав в голове пометку, что лучше не опираться на них. Вся картина оставляла желать лучшего, но внутри было более-менее прилично облагорожено. Всё-таки молодёжный центр как никак.       Всего бригад оказалось пять, примерно по десять человек в каждой, включая бригадира. Изначально Валеру закинули во вторую группу. Но из-за неразберихи, потому что в начальных группах были школьники учащиеся со второй смены, бригада не могла существовать. Всех снова собрали и распределяли заново.       Валера не был разговорчив с близкими людьми, а среди чужих и вовсе молчал, лишь изредка озираясь по сторонам. Так называемые «шторки» на голове закрывали лицо, делая его еще более невидимым. Черная маска, как элемент декора, тоже закрывала пол лица. Не важно, что подумают другие, ему было так комфортнее, ведь навряд ли кто-то посмеет его побеспокоить, такого отстраненного и темного мальчика.       Если бы не Вова, то Валере сейчас бы не пришлось так сильно сторониться других, потому что Иванников— еблан, не смог донести всю макулатуру и в итоге остался с ничем, хотя был самым первым претендентом на работу. Валера сам не ожидал, что его решение кардинально переместится в противоположном направлении. В последние дни он за пять минут решил подать документы вместе с Вовой, в надежде проводить время где угодно, только не в доме.       Постоянно пьющий отец приходил домой не раньше шести часов вечера и не позже восьми. И в это время Валера предпочитал отбывать свои личные часы где-нибудь вдали от дома. Отец редко приставал к своему сыну, но если он приходил в плохом настроении, а это Валера научился различать по шагам и времени прихода, то и сын, и мать могли попасть под горячую руку. Когда Валера сменил свою внешность, отрастил волосы и надел максу, отцовские оскорбления было слышно чаще чем матов в его речи. Угроз о том, что он когда-нибудь собственноручно отрежет длинные волосы было не мало. Мать не стояла в стороне, но и не вставала на защиту сына. Она только поддакивала отцу, говоря, что он во всем прав. Таким образом, мать угождала мужчине, за что была овеяна лаской и заботой на следующую неделю. Валера выдерживал оскорбления в свою сторону, скрываясь за дверьми своей комнаты, но после стал пропадать до поздней ночи с друзьями, либо где-то на улицах города, либо у кого-то дома, но чаще всего он проводил время с Вовой.       — Все тут? — послышался мужской голос. На вид ему было около тридцати с лишним; одет был в обычные серые спортивки и белую футболку, а поверх накинута кожанка. Насколько Валера понимал, это был тот, кто изначально их неправильно распределил. В ответ пару человек поддакнули.       — Отлично. Подойдите все ближе, пожалуйста, — Валера со всеми ребятами спустился вниз со ступенек.       Рядом с тем мужчиной стояла компания их пяти человек, походу были бригадиры. Девочка в ярко-розовой ветровке привлекала больше внимания к себе, чем остальные. Но не внимание Валеры. Он оглядел всех бригадиров, и его взгляд зацепился за мальчика в синей толстовке. Спокойный, даже горящий взгляд бегло осматривал всех присутствующих. Он отвлекался на какую-то компанию, состоящую из трех девочек и двоих мальчиков, которые были ближе всего и жались к нему. От рядом стоящих людей он услышал, что его звали Женя, он был бригадиром второй бригады.       Распределение не затянулось на долго. Пока Валера раздумывал в какую бригаду ему вступить, уже кто-то подхватил его под локоть, прерывав раздумья и насильно тянут через всю толпу к свободному пространству.       — Вас хватает? — поинтересовался тот невысокий мужчина у Жени.       — Да, у нас девять. Незнакомец наконец отпустил руку Валеры и мимолетно ему улыбнулся. Валера счел этот жест за извинение, но так и остался стоять в стороне, без интереса осматривая компанию ребят, к которым подошел Женя. На их лицах читалось призрение, они явно так не договаривались. В груди остался неприятный осадок; его насильно привели в бригаду и тут же бросили. Из-за его длинных волос было трудно разобрать окружающим его эмоции на лице, поэтому он состроил кислую рожу и с презрением смотрел в синею спину Жени, как будто это поможет заставить того чувствовать себя виноватым.       — Зачем ты его привел к нам? — донеслись отрывки их разговора.       — Жень, мы же договаривались, — с отчаянием произнёс какой-то парень.       — Ну хватит уже. Он вам никак не помешает убирать мусор, — огрызнулся Женя.       Вся компания замолчала, еще раз оценив внешний вид новичка. Валера фыркнул и достал телефон, чтобы отписаться Вове. Он, конечно, не давал ему точных обещаний, что будет отчитываться за каждый шаг, но это «приветствие» было необходимо рассказать.       — Бригадиры! Подойдите сюда, — невысокий мужчина махнул рукой, подзывая всех к машине. Из багажника он достал запечатанные кисло-зеленые светоотражающие жилетки и черные перчатки, и поручил раздать их своим ребятам.       Компашка Жени первая подлетела к нему, чуть ли, не выхватывая новую форму. Валера смотрел на этот цирк и мысленно сравнивал их с бродячими животными, которые болели бешенством. Выждав пару секунд, он подошел к Жене, чтобы забрать свою.       — Мы сегодня начинаем работать? — задал кто-то вопрос из бригады.       — К счастью, нет. Но мы должны сейчас подписать пару бумажек и можно по домам, — Женя оглядел всех, проверяя наличие жилеток.       Убрав форму в рюкзак, Валера поднял голову и случайно столкнулся с парой темно-серых глаз, которые с интересом осматривали его фигуру. В этих глазах отчетливо читалась вселенская тоска, но в тоже время они напоминали туманное утро перед солнечным днем. Казалось, сейчас эта серая пелена раствориться и уступить ярко-голубому цвету, словно свинцовые тучи рассеется над головой.       — Погнали! Быстрее зайдем, быстрее закончим сегодня, — скомандовал Женя и повел своих в молодежный центр.       Подписав пару бумаг, Валера вышел из молодежного центра, направляясь в сторону дома, но его окликнули. Сзади выбежал Женя, вид у него был встревоженный. В руках он держал небольшой листочек бумаги и ручку.       — Как же хорошо, что ты ещё не ушел, — произнес Женя, подходя ближе. — Скажи пожалуйста имя фамилию и номер телефона. Я добавлю тебя в группу в телеграмме.       — Валера... — он помедлил, внимательно следя за тем, как Женя вырисовывает корявые буквы на листочке с его именем.       Солнечные лучи обрамляли лицо юноши, подчеркивая мягкие его черты. Пунцовые щёки отлично сочетались с бледной кожей. Потрескавшиеся губы, немного алого оттенка, были сжаты в тонкую линию, а тёплый ветер играл с каштановыми волосами, взлохмачивая их ещё пуще прежнего. Их цвет переливался золотом на солнце, словно кто-то случайно просыпал блёстки на пряди. Валера засмотрелся на его невинный вид, пропустив слова Жени мимо ушей. Юноша поднял голову, скептично посмотрев на Валеру.       — Что? — тупо переспросил Валера, словно выйдя из какого-то тумана.       — Фамилия, — напомнил Женя и неловко дёрнул кончиками губ вверх. Валера чуть сильнее сжал лямку рюкзака и тише обычного тона добавил:       — Мишкин.       — Мишкин? — переспросил Женя, не веря в сказанное. Тот кивнул. Но этого было все равно недостаточно, чтобы до конца убедить его. Женя прищурился и кинул оценивающий взгляд на Валеру, сравнивая такую «мягкую» фамилию с внешним видом подростка.       Это не было для Валеры оскорблением. Он привык, что люди не с первого раза обычно реагируют на его фамилию, всегда переспрашивая.       Сказав номер телефона, они попрощались, и Валера направился домой.       — До завтра! — крикнул ему в след Женя, убежав обратно за пластиковую дверь здания.       Майские тёплые вечера, наполненные нежностью и чувством лёгкости, всегда были прекрасны. Лучи рассеивались по главной улице, добавляя красочности в серые стены зданий. Люди щурились, пытаясь прикрыть глаза ладонью или опустить взгляд вниз, только чтобы в край не испортить и так плохое зрение. Несмотря на ясную погоду, пыль витала абсолютно повсюду, проникая в лёгкие, от чего хотелось оказаться рядом с какой-либо рекой и вдохнуть влажный прохладный воздух.       Резкий рингтон телефона заставил вздрогнуть Валеру от неожиданности. На экране высветилось короткое слово, которое ничего хорошего не предвещало. «Мать». Что ей было нужно? Обычно она редко звонила ему, а если и набирала, то с просьбой сходить в магазин и купить продуктов или забрать заказ, но чаще она делала это все сама. Валера не говорил ей, что он подавал документы на трудоустройство, ведь узнав об этом, отец закатил бы невероятный скандал о том, что он и так хорошо обеспечивает своего сына, какие ещё деньги ему нужны?       Закатив глаза, Валера с неохотой принял вызов.       «— Ты где шляешься, блять?!» — послышался женский крик. Подросток поежился, немного отодвинув телефон от уха.       — Я уже иду домой, — спокойно ответил ей Валера.       «— Чтобы через двадцать минут был дома. Ты меня понял?!»       — Да понял, понял.       «— Отец сегодня раньше пришёл. Тебя ищет, а ты не понятно, где щароёбишься!»       Валера тяжело вздохнул и послушал минутную триаду материных матов, а после сбросил вызов. Как бы ему не было нужно быть дома через двадцать минут, со свободным графиком автобусов это было невозможно. И что так понадобилось отцу? Раньше он вообще его не замечал и делал вид, что сына у него вовсе и нет.       Спустя тридцать с лишним минут Валера наконец-то оказался возле своего дома. Перед тем как зайти внутрь, где его окончательно поглотит темно-зелёная отделка, ничем не отличимая от серых тюремных стен, он сделал глубокий вдох. Из открытой входной двери доносилась неразборчивая ругань отца. Бесшумно проскользнув по длинному коридору, он сбросил рюкзак у входа и прошел в глубь кухни, откуда веяло табачным дымом и открытой бутылкой коньяка.       — Я дома, — произнес Валера, зачесав длинную челку назад, чтобы увеличить обзор видимости. Женщина стояла возле огромного окна с цветами, оперившись о подоконник и нервно куря сигарету. Интересно, чтобы сказали сейчас растения, если бы умели говорить?       — О, мать смотри, сынок пришел, — отец расплылся в улыбке, на ватных ногах встал из-за стола и подошёл к подростку, приобняв того за плечи. — Твоего папку сегодня отпустили пораньше, — шепнул он.       В нос резко ударил противный запах перегара. Валера нахмурил брови так, чтобы отец этого не заметил, и попытался отвернуться от мужчины.       — Ну что ты как педик ходишь, — тяжелая рука легла на голову, специально растрепав шелковистые волосы. Валера попытался оттолкнуть отца, но тот оказался сильнее него. Он чувствовал, как через этот, казалось бы, безобидный жест, отец выплескивал всю свою ненависть к внешнему виду сына. После легкой трепки, мозолистая ладонь спустилась на длину волос, резко дернув вниз. Валера зашипел, но сквозь маску не было видно, как сильно исказилось его лицо в уродливой гримасе, только брови сильнее сошлись на переносице.       — Никогда бы не подумал, что мой единственный сын станет из этих, — он поднял руку вверх, тыча указательным пальцем свободной руки в воздух, а в другой крепко держа копну чёрных волос. Валера уже зажмурился, ожидая первого удара.       Он привык к вечному обзыванию в свою сторону и поэтому сейчас стоял не двигаясь, боясь сделать обыкновенный вдох. У отца все же рука была тяжелая. Ударит и поминай как звали. Мать никогда не вставала на защиту сына, было куда лучше обвинить его во всех своих проблемах, чем разобраться в себе или пойти наперекор любимому мужу. Валера оказался нежеланным ребёнком, из-за чего стал подобием антистресса для родителей. Стал тем, на ком можно было вымести свою злость, накопившуюся за день.       — А знаешь, почему я сегодня решил выпить? М? — прошипел отец сквозь стиснутые зубы.       — Почему? — тихо произнёс подросток.       — Да потому что все уже меня заебали! — крикнул он. Валера вздрогнул от неожиданности, а сердце пропустило удар. — Одним не угодил своей работой! Другим не нравиться, что я якобы веду себя с ними не по этелегиентоному! — его язык заплетался, а баритон только становился громче.       — Мать твоя развела тут в нашем доме бордель! Это мой дом! Это я его построил на свои деньги. Если захочу, вылетите отсюда. Оба! И куда же вы пойдете? У вас кроме меня никого нет, — отец продолжал свою развязную и нескладную речь, но Валера предпочёл слушать его в пол уха, больше концентрируясь на движениях отца.       — А ты, Валера? Я думал ты у меня вырастешь отличным пацаном, а ты… — мужчина махнул в сторону рукой и отпустил сына из объятий. Валера уже хотел сделать победный глубокий вдох, как рука отца резко стянула с него маску. Машинально подросток отскочил на пару шагов назад. Все произошло так быстро, что даже он не сразу понял, что случилось, как будто жизнь перед глазами пронеслась. Резинка обожгла уши, а сердце на секунду остановилось.       — И прекрати носить эту хуйню у себя на лице! Ты мужик или кто? — не успел Валера прийти в себя, как сильная хватка руки снова оказалась на затылке, агрессивно дернув волосы вниз.       — И подстриги уже свои ебанные волосы и перестань ходить как баба и позорить нас с матерью! — ноздри отца от интенсивного дыхания раздувались. Скрежет зуб доносился до Валериных ушей, служа неким сигналом о том, что нервы отца были на пределе.       Он часто закивал, чтобы мужчина отпустил свою руку поскорее. Увидев, что сын услышал, отец со всей ненавистью толкнул его в грудь. Место, куда пришёл удар засаднило.       Валера споткнулся об угол стола и рефлекторно попытался ухватиться за что-то, чтобы не упасть назад, но кроме пространства ничего не было. Последовал глухой удар о кафель. Копчик неприятно зажгло. Боль внизу пересилила боль в груди. Из легких как будто разом выбило весь воздух. Он попытался сделать вдох, но не смог, из-за чего паника подступала с каждой секундой сильнее, словно горло сдавливало невидимой веревкой.       Сжав ладони в кулак, Валера все-таки сделал небольшой вдох, получив долгожданную порцию воздуха. Скованность начинала отступать, а тревога постепенно уходила, но он не заметил, как над ним нависла угрожающая тень отца. Мужчина, не задумываясь, замахнулся носком ботинка и попал прямо в живот. Боль резко пронзила внутренности. Из Валеры вырвался жалостный стон, которых эхом разнесся по комнате. Перед глазами вспыхнули искорки, а в ушах повис пронзительный звон. Подросток инстинктивно обнял себя руками, защищаясь от следующего удара, но его, к счастью, не последовало. Поняв, что продолжения не будет, Валера скрючился от мучительной боли.       Отец что-то продолжал тараторить, но подросток не смог его разглядеть из-за плывущих картинок перед глазами. Мать, которая наблюдала за всем этим, что-то защебетала своим бархатистым голосом, подзывая мужа к себе.       — Пидорас, — единственное, что отчетливо услышал Валера, перед тем как силы окончательно покинули его.