Последействие

      Было тихо. Тарталья осторожными шагами приблизился к двери и, не до конца уверенный, потянулся к её ручке. За окном временами завывал ветер. Погода к вечеру разошлась не на шутку. Яростными порывами кружили снега, заметая округу. Парень находился в своей комнате, превращенной в больничную палату, в штабе Фатуи. Судя по словам его подчинённых, он проспал сутки по возвращении, прямо-таки вывалившись мешком из странного портала-разлома. К счастью ли, первым его обнаружил Пульчинелла, отправив не в общий лазарет, а в кабинет одиннадцатого Предвестника, куда и наведывался лично приставленный врач последние сутки. Чайльд тяжело вздыхает и идет обратно к кровати, минуя рабочий стол с некоторыми открытыми отчётами. Он не мог больше оставаться в постели и попытался хотя бы пролистать доклады, но скопленные силы покинули его, что Предвестник бездумно всматривался в лист бумаги. И затея с работой была оставлена в сторонку. До лучших времён.       Большую часть тела обмотали бинтами. Их меняли, наносили заживляющую мазь и оставляли пациента в покое. Тарталья трёт не вовремя запульсировавшие виски. Последствия очень долгого пребывания в форме духа показывали себя во всей красе. Несмотря на явное глазу восстановление физического состояния, внутреннее истощение не собиралось так быстро уходить. Хотелось отвлечься, увести мысли в более спокойное русло. Думая о скоротечной встрече с наставницей, Чайльд неожиданно вспоминает об одной вещице. Подаренный между случаем путешественником допуск к обители. Снова взглянув на дверь, он потирает большим пальцем какую-то выгравированную надпись допуска, выглядящего на подобие золотого билета       Итэр просыпается. Что-то странное вытянуло его из глубокого сна. Юноша вертит головой в стороны. Точно, он ведь остановился в одном из гостиниц Фонтейна. Тусклое сияние осветило поверхность тумбы. Глаз Бога одного Предвестника еле светился и казался немного тёплым на ощупь. Путешественник забирается под одеяло, пряча артефакт под подушку. Сильно хотелось спать. Интересно, как там Тарталья? Итэр надеялся, что они в скором времени увидятся, и он наконец вернёт отданный на сохранение Глаз Бога.       Полностью окунуться в крепкий сон ему не удалось до самого рассвета. Голова ватным мешком всё склонялась на бок. Но путешественник уже знал, безмятежный сон покинул его. Итэр вытаскивал расчёску из тумбы, начиная приводить себя в порядок, когда непонятная трель раздалась в его пространственном рюкзаке. — Так вот оно что, — юноша оставляет нагрудник, оставаясь в топе, и заходит в чайник. — А? — и первое, что предстает перед взором после секундного головокружения, это рыжая тушка на диване в бессознательном состоянии и с признаками сильного жара. Итэр подавляет подступившую к горлу панику, заставляя себя думать и действовать. Протирает лоб и шею смоченным в холодной воде полотенцем, ставит чайник на плиту, разводит огонь в печи. Больной часто дышал через рот, путешественник заливает кипятком кусочки лимона, окунает ткань и снова проводит тряпкой по горячей коже, скоро разрезает бинты и с чистой совестью отправляет лоскутки в мусорку. Итэр не знает, что произошло с Чайльдом, начавшему мелко дрожать от озноба, однако догадки вертелись на уме.       Безвольно спокойно поднималась грудь, он больше не дрожал, но жар не смел уходить, грозясь сжечь обладателя изнутри. Сменились дни и ночи в чайнике, как и в обычном мире. Рассветное солнце дорожкой скользило светом от окна. Итэр зевает, наклоняясь, в попытке разбудить зовет и касается плеча. — Чайльд, — ощутимо тормошит, через секунду несдержанно бьёт кулаком. — Очнись уже ты, идиот, — путешественник не хочет допускать и мысли о плохом, но они упрямо лезли в голову. Прошла уже неделя. Целая неделя! Юноша успел привлечь и Тигнари, давшему пару советов и охапку дополнительных трав, большим помочь просто не мог. Итэр окидывает взглядом его лицо, бледный румянец был еле заметен, вечерами жар возвращался, обрушиваясь на только беспрепятственно задышавшего Предвестника. — Чайльд, — юноша тёплыми пальцами гладил грубоватую ладонь. Итэр держится, правда держится, неустанно сидит рядом, уходя только чтобы поесть самому и принести настоявшийся чай, который Тарталья медленно, но бессознательно пил. Прошли сутки. Итэр хоть немного радуется, жар не терзал больного прошлым вечером. — Кх, — хриплый кашель прокатился по комнате, путешественник от неожиданности вздрагивает и поит ослабленного приятеля уже остывшим чаем. Тарталья приоткрывает глаза и изображает на лице подобие улыбки, только приподнялись уголки губ. — Давно не виделись, — на его тихий голос теперь с огромным облегчением вздыхает Итэр. Не желая сдерживать накативший порыв, ворошит рыжие волосы, оставляя в них пятерню и чуть сжимая. Юноша мягко улыбается, не сводя глаз с посветлевшего Чайльда. — Ты заставил меня поволноваться, — с долей обиды бурчит Итэр и наклоняется ниже, прикасаясь губами ко лбу, стараясь вложить всё беспокойство и охватившую душу нежность. — Я рад, что ты очнулся, — Тарталья обхватывает ладонью его щеку ответной лаской.