shadow

      Истошный крик с отборным матом Хосока под аккомпанемент заразительного смеха Чимина разносится на весь лес.       — Хватит! Ты не можешь так поступить! — Хосок торопится выбежать из дома, но пугается стоящего на улице оператора и орёт пуще прежнего. — Айщ, не могу идти дальше. Давай вернёмся.       Чимин, продолжая снимать, всё также смеётся и даже не думает успокоиться.       — Айщ, нельзя же так! Ты заставил меня ругнуться. Как ты мог? — выставляя свечу вперёд, Хоби продолжает идти, а руки продолжает потряхивать. — Хочу побыстрее вернуться. Хочу домой.       Чимин, идя за перепуганным хёном, поворачивает камеру к себе и щёлкает языком.       Шалость удалась.       

***

      Разлепляя глаза, Хосок пытается понять, кто он и что он. Хотя после выпитой бутылки виски кажется, что второй вариант звучит более подходяще. Несмотря на гудящую голову, он медленно встаёт, шаркая тапками, идёт до дивана и разваливается на нём, как переварившаяся пельмешка. Последствия после такой бурной ночки дали о себе знать.       Он, как обычно, проснулся рано, поэтому завис, наблюдая за где-то вдалеке ходящими операторами и насекомыми, что наверняка уже придумали план, как забраться в Хосокову комнату. Чон чуть ёжится, вспоминая того большого жука на стене у кровати и как его личный отважный рыцарь по имени Чимин, который изначально сам чуть в штаны не наложил, когда увидел то чудовище, спас хёна и его нервную систему.       Переборов свою лень и кругом ходящую голову, Хоби встаёт и направляется в ванную, дабы привести себя в порядок и стать чуть похожим на человека разумного.       

***

      — Мы сегодня обедаем отдельно? — то ли Хосоку повезло, то ли по нему можно измерять время, когда просыпается Юнги. Первый безумно рад этому, ведь Мин, чего уж греха таить, готовит получше него. — Сначала нужно выпить кофе.       — Кофе на голодный желудок? — ероша осветлённые волосы, наигранно восклицает Юнги. — Хочешь нэнмён? — он открывает холодильник и вместе с этим спрашивает своего голодного товарища.       — Я люблю нэнмён. Отличная идея.       Напевая песенку про лапшу, Юнги ставит кастрюлю на электронную плиту и включает её.       — Мы с Чимином вчера добили всю бутылку виски, — как бы между прочим говорит Хосок. Его немножко передёргивает от воспоминаний о вчерашней ночи, но он не подаёт виду. Всё же он один это видел. Ведь Чимин стоял за ним, верно?       — Всю бутылку?       — Да. Было вкусно, — мотая головой и отгоняя непрошенные мысли, соглашается Хосок.       — Чимин допил или ты? — если вспомнить пристрастие Пака к алкоголю, то Хоби не удивляется данному вопросу от Юнги.       — Мы вместе пили.       — Впечатляет, Джей-Хоуп.       — Думаю, я хорошо переношу виски, — произносит уверенным голосом Хосок, у которого голова до сих пор готова стать колобком и пойти в свой путь.       — Вот это прогресс.       Ещё немного пошутя на эту тему, они продолжают ходить туда-сюда и готовить себе завтрак, который спасёт их желудок.       — Я приготовлю две упаковки нэнмёна. Что скажешь о ёльму нэнмён? — предлагает Мин.       — С удовольствием съем.       Продолжая разговоры ни о чём, они доготавливают еду и присаживаются за стол. Обоим нравится завтрак, и они с удовольствием наслаждаются пищей, ведя диалог о конкурсе в городе Юнги, который проходил, когда он был подростком. Этот разговор помогает Чону расслабиться.       Закончив с трапезой, друзья относят тарелки и прибираются за столом для того, чтобы другие мемберы смогли покушать.       

***

      Чимин просыпается позднее, чем обычно. Хотя ему не привыкать. Да и другим тоже. Все привыкли, что Чимин — самый спящий мембер: друзья, операторы и АРМИ.       На лице появляется довольная ехидная улыбка во всё лицо, когда он вспоминает прошлую ночь.       Да уж. Вот это он напугал своего хёна. Даже очень. Ему казалось, что его крик был недостаточно резким, чтобы его можно было испугаться. Но Чимин, простая душа, долго над этим не задумывается и проходит к раковине, чтобы почистить зубы.       На его телефон приходит сообщение. Убирая свой взгляд от окна, за которым поливает как из ведра, он смотрит на то, как Намджун предлагает поиграть под дождём.       Ответив согласием, Пак с приподнятым настроением идёт переодеваться.       — Вау, чувствую себя таким свежим.       Будучи воодушевлённым он идёт к Тэхёну и Чонгуку. Те, естественно, соглашаются. Как можно отказаться от такого развлечения?       

***

      Вдоволь побесившись на песочном и залитым водой поле, Чимин идёт переодеваться в сухую одежду.       Зайдя в главный дом, он наблюдает интересную картину: Хосок держит телефон лицом к Джину, а тот, в свою очередь, разговаривает с очень знакомым голосом из телефона.       — Вы звоните Шефу? — подходит Пак к ребятам, а на лице довольная ухмылка в сторону Чона, который даже не посмотрел на него, когда тот вошёл. Пардон?       Но, решив это пропустить мимо глаз, он подходит к готовящим мемберам и здоровается с Шефом Пэк, что любезно решил помочь им с готовкой.       Закончив разговор с Господином Пэк, Чимин и Хосок вместе решили отправиться жарить мясо. На игривое настроение и речи Пака Чон наконец-то отзывается искренним смехом, чему первый не может не обрадоваться.       Положив мясо и уже успев перевернуть его, ребята устраиваются за стол, стоящий рядом с грилем. Они впервые за день разговаривают наедине.       — Ах, туман в лесу так прекрасен, — восхищённо восклицает Чимин, смотря на лес сквозь частые капли воды, что падают с неба.       — Это точно.       — Похоже на картину.       — Согласен, — Хоби также не может отвести взгляда от предстоящей перед ними картины.       — Мы могли бы взять Тэхёна на нашу ночную прогулку, если бы не дождь, — Пак переводит взгляд на хёна, что задумчиво и как будто напряжно после его слов смотрел вдаль. — Досадно. Тебе ведь не было так страшно, а?       — Нет, но меня здорово так застал врасплох один дом, — и после негромко добавляет: — Где ты напугал меня.       — Ты испугался?       Хосок не отвечает на этот вопрос.       — Хён, — голос Чимина становится серьёзнее, а улыбка и вовсе пропала с лица. — Мой крик был не настолько резким, чтобы ты испугался его.       Чон быстро поворачивает голову в сторону младшего, а второй клянётся, что даже услышал хруст шеи. Глаза Хосока как будто говорили о том, что его спалили за чем-то. Тут Чимин ещё больше запутался.       — Понимаешь… — Хоби недолго молчит, не зная, как правильно преподнести свои слова, чтобы его не приняли за сумасшедшего. — Твоего крика я испугался в том числе…       — Как это «в том числе»? — младший вопросительно склоняет голову набок, а брови нахмурились ещё больше.       — В ту же секунду, когда ты вскрикнул, я увидел кое-что.       — Что? — Пак нетерпеливо поёрзал на стуле, ожидая ответа. Что-то у него нехорошое предчувствие.       — Тень, — мрачно закончил Чон, переводя взгляд на недоумевающего Чимина, который расширил глаза. — Чимин, мы были не одни в ту ночь.       Пак поражённо выдыхает. Он мог бы засмеяться в голос и принять всё за шутки хёна. Но тот молчал слишком долго, а такой взгляд он видел не часто.       — Что ты имеешь ввиду? Это же заброшенные дома. Кто там может быть-то?       — Думаешь, я знаю ответ на этот вопрос? — Хосок отворачивается от него. Он, в принципе, ожидал такую реакцию на свои слова, ведь они и правда звучат как бред сумасшедшего. Иронично.       — Хён, — Пак прочищает горло, чувствуя, как там резко стало сухо. — Я обходил эти дома днём. Специально ходил, чтобы ночью отвести тебя туда и напугать. Всё запланированно было. Может, это кто-то из операторов? Или вообще из стаффа?       — Чимин, ты серьёзно? Если бы это был кто-то из наших, то они вышли бы потом, не задумываясь. Но эта тень… — опять передёрнувшись от воспоминаний, Хоби продолжает. — Она промчалась так быстро, что на меня подуло холодом. Не просто ветром, а именно холодом. Хотя ночью была не такая температура. Да и я видел, что тень эта человеческая, но чуть размытая.       — Ясен пень, хён. Она же промчалась. Как ты и сказал.       — Нет, ты не понимаешь. Она была искажена… Да, искажена, — подобрав самое подходящее определение к этому нечто, Чон с надеждой в глазах смотрит на младшего, пытаясь найти там хоть толику понимания.       А Чимин и вовсе отвёл взгляд, размышляя над словами друга. Он тогда отошёл подальше и не мог видеть всего происходящего в комнате или в дверном проёме, в котором, кстати, и замер Хосок.       Стоит ли верить его словам? Хотя, если вспоминать его истошный крик и насколько сильно он был напуган, то остаётся только довериться ему. Но и просто так он оставить это не может.       Уже более решительно подняв взгляд на Хоби, Чимин решительно пооизносит:       — Сегодня ночью мы вернёмся туда и всё выясним.       Обречённый стон Хосока и удар головы о стол слышала вся Южная Корея.       

***

      — Чимин-и…       — Это ветка, хён.       — Чимин.       — Это птица, Хосок.       — Чимин!       — Да сейчас то что, хён?! — уже более раздражённо прикрикивает Чимин, глядя на позади идущего Чона, что реагировал на каждый звук.       — У меня просто до сих пор в голове не укладывается, почему вместо того, чтобы сладенько отоспать в тёплых кроватях последнюю ночь в этом прекрасном месте, мы, какого-то чёрта, находимся за пределами этого прекрасного места?!       Чимин в очередной раз закатывает глаза. Хотя сам не лучше. Тоже вздрагивает на каждый шорох и звук. Но надо дойти до того дома и понять, что там было.       — Так, хён, послушай…       Но Пак не успевает повернуться и договорить, как Хоби хватает его за воротник и притягивает близко к себе. Он даже еле дотягивается носочками до земли.       — Нет, это ты меня послушай, Пак Чимин, — младший вздрагивает и перестаёт вырываться, смотря во все глаза на старшего. — Мне уже абсолютно всё равно на то, что было в том доме. Мне абсолютно всё равно на твоё мнение и на то, что ты хочешь мне что-то доказать. Понимаешь? Всё равно!       — Хён, пусти меня!       — Мне жизнь дороже всяких тупых доказательств, — голос словно сталь вливается в уши Пака, и оно оседает в голове неприятным осадком и страхом. — Даже если я и заметил что-то или кого-то, то ты и оператор не видели вовсе. Пойми ты это уже, наконец!       — Хён…       — Так что теперь…       Пугающую до чёртиков речь Хосока прерывают пошаговые потрескивания, где-то недалеко от них.       — Хён, ты тоже слышал?       — Да, — Чон сглатывает вязкую слюну. — Как будто шаги чьи-то.       — Может, из стаффа кто-то?       — Они все спят. Мы же специально из-за тебя ждали, чтобы они все заснули, дабы наш план…       Хруст стал слышен совсем близко. Кто-то уверенно приближался к ним, не думая останавливаться.       — Бежим? — голос Чимина притих и чуть задрожал.       — Не успеем…       Ребята смотрят во все глаза на деревья и кусты. Кто-то шёл среди них, не сбавляя темпа. Шаги тяжёлые, кажется, что весь лес застыл в ожидании чего-то.       Напряжение в воздухе можно было потрогать. В ушах как будто начинало предательски звенеть. Но и в тоже время слышать всё, что происходит, только в сто раз лучше.       Хосок поворачивает голову в сторону младшего и во все глаза, в которых так и плещется ужас, смотрит на него. Младший отвечает ему тем же взглядом. Чон сиплым, но чётким шёпотом начинает:       — Чимин…       — Да?..       Не успевает он договорить, как из кустов резко вываливается кто-то большой и чёрный.       Ребята до хруста шеи резко поварачивают головы в том направлении, откуда вышло это нечто, и верещат во всё горло.       — Да вы чего орёте то посреди леса?       Ребята как и закричали резко, так и резко смолкли.       — Ч-Чонгук? — Чимин прерывисто выдыхает, недоумённо глядя на Чона-младшего, который вышел из, мать его, леса. — Ты что здесь делаешь?       — За вами шёл. Что же ещё? — Чонгук улыбается, не понимая всеобщего испуга.       — Я тебя сейчас задушу… — младший непонимающе вскидывает брови. — Но перед этим обниму.       Чонгуку не дают ответить, как на нём уже виснет лёгкое тело, что немного подрагивает.       — Вы уж простите, что я вас так напугал, — он поднимает руки, чтобы обнять своего испуганного друга. — Я правда этого не хотел. Просто думал проследить за вами и понять, зачем вы идёте в лес. Да ещё и в такое время.       — Подожди, ты нас видел? И ты шёл за нами от самых домов? — Хосок с каждым своим словом ещё больше хмурился.       — Ну, да?       — Получается, если ты…       — Нет, — Чона-старшего прерывают на полуслове. — Только я вас заметил. Все остальные спят. Стафф тоже.       Ребята облегчённо выдыхают, понимая, что их первая часть плана сработала. Ну, почти.       — Так вы мне объясните почему находитесь здесь или самому догадываться?       — Ох, дорогой Чон Чонгук, конечно же, мы дадим тебе ответ. Но я хочу передать слово тому, кто затеял всё это и втянул, какого-то чёрта, меня!       До этого молчавший Чимин наконец-то отлипает от Чонгука и чувствует под футболкой липкий и холодный пот, от которого одежда неприятно прилегает. Нужно будет вымыться после всех приключений.       — Чонгук, ты не пойми меня неправильно, — Пак виновато поднимает на него взгляд, а голос тихий. — Я не хотел сделать чего-то плохого. Просто, — прочищая горло и видя, как его внимательно слушают, он продолжает чуть увереннее. — Я хотел припугнуть хёна прошлой ночью в одном из домов. Но, конечно же, до этого я обходил каждый из них тем же днём.       Хосок на это только закатывает глаза и цокает языком. Чонгук косится в его сторону, уже понимая, что всё прошло по плану Пака.       — Так, дальше.       — Ну, мы зашли в третий дом уже. И когда Хосок-хён остановился в дверном проёме на втором этаже, то я резко вскрикнул, сильно напугав его, — Чон-младший кивает на его слова, пытаясь сдержать улыбку от представленной картины в голове. — Но оказывается, что испугался он не моего крика. Он увидел человека. Точнее тень, — тут уже Чонгук переводит непонимающий взгляд на Хосока, а тот мрачно кивает, опять вспоминая ту ночь. — Вот я и решил проверить: был там кто-то или нет.       — Ты так говоришь, Чимин, как будто этот кто-то обязательно оставил там свои следы, — Чон-старший скептически отнёсся к его плану, но почему-то согласился. И вот он здесь. Голодный, холодный и напуганный.       Чонгук переводит взгляд с одного на другого, гадая, как они с таким напряжением вообще смогли сделать от жилого комплекса больше десяти шагов.       Нет, идея, конечно, и правда так себе. Но и проверить тоже стоит. Вдруг здесь и правда находится какой-то посторонний, о местонахождении которого ни охрана, ни стафф не знают. Это будет ужасно и небезопасно.       — Так, хёны, может, хватит уже ссориться? — Чонгук думал, что его проигнорируют, но нет.       — Что хватит то? И дураку понятно, что в тот дом идти не нужно, а план Чимина — хрень полная.       — Хён! Может, тебе уже стоит замолчать? Ты же сам прекрасно понимаешь, что если здесь и правда кто-то есть, то это будет небезопасно для всех. Мы же не можем наверняка знать, кто это был.       Хосок немного приутихает от речи Чонгука, но на Чимина так и продолжает смотреть волком. А тот, в свою очередь, похож на побитого кота, который вроде бы и ни причём, а вроде и виноват.       — В общем. Хочешь ты этого или нет, Хоби-хён, но мы должны пойти туда и проверить всё.       — А если не найдём ничего? — Пак взгляда не поднимает, но вопрос этот он обязан был озвучить.       — Тогда вернёмся обратно, а следующим утром предупредим всех и попробуем проверить уже остальные дома, чтоб наверняка. Вряд ли этот кто-то остался в том доме, после визга хёна.       — Айщ, чёрт с вами! Только шевелите булками быстрее, а то надоело уже бояться каждого шороха.       Чимин и Чонгук переглядываются и, пожимая плечами, идут за старшим, что уже начал свой путь.       Им оставалось совсем немного, но и всю дорогу они провели в гробовой тишине. Теперь-то Чонгук понял, почему старшие так заорали от испуга. Тут буквально везде видятся странные силуэты, а звуки, которые слышны из леса, никак не успокаивают.       Ребята быстро доходят до этого дома, так ничего и не произнеся. Они, как по команде, останавливаются в метре от крыльца и смотрят на него так, как будто там сидело Чучело-Мучело и страшно улыбалось.       — Я один пойду, а вы здесь стойте.       — Но, хён…       — Чимин, — Хосок поворачивается к нему лицом, а взгляд полон решимости. — Я этой тени боюсь меньше, чем того, если бы ты меня опять напугал до чёртиков. Так что стойте здесь. И если увидите что-то — кричите.       Чон заходит в этот дом, не оборачиваясь. Он без промедления идёт на второй этаж. В доме чуть прохладно. От этого Хосок ёжится и, обнимая себя руками, заходит сначала не в ту комнату, а в соседнюю.       Ничего нет. Как и ожидалось, в принципе.       Обведя комнату фонариком, который он держал в правой руке, Хоби выходит из неё, прикрывая дверь. Поворачивая голову в сторону той самой комнаты, он кое-что понимает. Когда Чон выбегал чуть ли не в истерике из неё, то оставлял дверь открытой. А сейчас она закрыта. На щеколду.       Хосок сглатывает сухо и, наспех перекрестившись, резко тянет ручку вниз, открывая дверь в тёмное помещение.       В этой комнате только окно, которое выходит на крыльцо, где стоят ребята. Медленно подойдя к нему, Чон смотрит за стекло, где друзья заметили его по свету фонарика.       Они машут руками, чтобы тот их заметил. Хоби на это закатывает глаза и мотает головой. Такие дети ещё…       Хлопок.       Хосок подпрыгивает на месте и от неожиданности роняет единственный источник света. Фонарик стремительно погасает и не думает включаться, даже когда Хоби ударяет по нему несколько раз.       Но он резко останавливается, когда чувствует чужое присутствие за спиной. Хосок даже не думает обернуться, ибо боится увидеть того, кто закрыл дверь и напугал его тогда.       Все мышцы тела напряжены, как струны гитары. Холодный пот скатывается вниз по спине, вызывая табун неприятных мурашек. Как и в лесу, несколько минут назад, у него звенит в ушах, а по всему телу отзывается стук сердца. Кончики пальцев леденеют. Из рта вырывается судорожный выдох.       — Кто ты?       Время как будто остановилось. Хосок ещё больше сжался, боясь, что ему кто-то ответит за спиной.       Сквозь шум он слышит, что к нему приближаются.       Чувствует, как сердце замирает, не думая начинать свою работу.       Руки предательски трясутся.       Чужая рука ложится на его плечо.       — Хён! Ты меня слышишь?       Чон-старший резко разворачивается и видит перед собой Чонгука, что выглядел весь встревоженно, как будто его тоже напугать успели.       — Гук, что ты…       — Мы с Чимином увидели в окне, что твой фонарик резко погас. Мы сначала вообще подумали, что ты просто к выходу пошёл. Но ты не вых…       — Где Пак?       — Что? — Чонгук запинается и останавливает своё объяснение, когда слышит этот вопрос.       — Ты что, оставил Чимина одного внизу без света?!       — Хён, подожди!       Но Хосок его уже не слышит. Он со скоростью света спускается по этой чёртовой лестнице и стремительно выбегает на улицу.       Он просто всей душой сейчас надеется, что Чимин…       — Хоби-хён? Вы кого-то видели?       Со светом. Чимин стоит со светом. Из телефона, который он взял с собой. Точно.       Следом выбегает Чонгук, натыкаясь на спину окаменевшего хёна. Он удерживает равновесие и, только проморгавшись, видит, как Пак обеспокоенно вглядывается в лицо Чона-старшего.       — Уходим отсюда. Живо.       Младшие вздрагивают от этого голоса, но не смеют возразить. «Они уходят от этого дома быстрее, чем в ту ночь,» — замечает Чимин.       — Хён, почему ты, кстати, стоял там с закрытой дверью?       Хосок не отвечает на этот вопрос, надеясь, что когда он ляжет спать, то эта ночь заберёт всю его тревожность и воспоминания об этом ужасном месте.       

***

      Чимин машет летающему квадрокоптеру, который снимает их последний раз в этом прекрасном месте.       Мемберы смогли по-настоящему отдохнуть и немножко забыться. Этот отдых нужен был им, чтобы сделать передышку от их изнурительной работы.       Вот только… Трое из них запомнят это место немножко по-другому.       Подходя к машинам, которые довезут их до дома, Чимин останавливается около Чонгука и Хосока, что смотрели за главный дом, где находилось то место, которое они никогда не забудут.       — Ну, вот мы и снова возвращаемся домой. В город.       — Не смотря на последние события, я не хочу возвращаться. Как ни крути, — Чонгук задумчиво жуёт губу, уже смотря на теннисное поле, где они все так дружно играли.       — Не знаю, как вы, но то место отбило немножко желание быть здесь, — без веселья хмыкает Чон-старший, переводя чуть уставший взгляд на Пака. — Идёмте по машинам. Пора ехать.       — Ага, точно. Чимин-щи, надеюсь, ты ничего не забыл и нам не придётся возвращаться обратно, — а вот и старый, добрый Чонгук, который подкалывает своих хёнов.       — Залезай уже, горе-ребёнок.       Хосок залазит первым, а за ним Чонгук, который кряхтит, как старый дед, изображая Юнги. Ребята над этим смеются, вспоминая, как однажды немного подвыпивший Мин пыхтел и кряхтел абсолютно также, залезая в автомобиль.       Удобно устроившись на своих местах, друзья откидываются на спинки и облегчённо вздыхают.       Чимин сел с той стороны, куда окно выходило на теннисное поле. Он также не забудет, как они пытались закинуть мяч в баскетбольное кольцо под дождём. Помнит обречённый стон Чонгука, когда Пак с Кимом не поверили ему. И Чон ещё раз бросал, не сразу попав.       Прислонившись лбом к стеклу, он до последнего удерживал взгляд на этом месте, чтобы запечатлеть каждую деталь в памяти.       Они уезжают обратно в город. Мемберы все смотрят туда же, ибо не хотят забывать такое потрясающее место, которое подарило много воспоминаний.       И Чимин клянётся, что он был единственным из всех, кто заметил у баскетбольного столба тень, что растворилась в воздухе.