Шоколадная конфета в виде сердца.

            Мне всегда было интересно, такому пугливому и плаксивому клону, что нужно другим? Мне всего шестнадцать, но король Феликса, а именно Ромео, уделяет мне довольно много внимания. Дарит конфеты, игрушки, цветы, совершенно не думая и не запоминая, что каждый раз принося цветы в дом, у Вару начинается жуткая аллергия. Он до невозможности глупый, как-бы стыдно не было мне от такого мнения о короле Черв.             Его приставания, которые он удачно скрывал за "заботой", которую замечали все и не придавали значения, ведь я младше всех и он просто заботится обо мне, по мнению остальных! Даже Куромаку, черт его дери!             Я просто не понимаю, каков смысл был врать насчет своей ориентации, если кому-то могло приглянуться, что у него в столе лежит журнал с довольно странным содержанием? Он сам попросту не проводит уборку в своей комнате, отдавая всю работу или Феликсу, или кому-то другому. И в какую-то из уборок, учесть убирать его комнату—выпала именно мне. Тогда я и заприметил тот журнал, после со стыдом глядя в глаза Ромео и каждый раз вспоминая содержание той макулатуры.             Ромео, насколько я понимаю, хорошо скрывает свою ориентацию. Вару, со своим взрывным характером, точно постебался бы над Червонным королем.             Аргх! Он опять маячит передо мной, как чертова мошка. Я лишь смущенно улыбаюсь и нервозно зыркаю на него. Ходит с кухни в зал, расхаживая в выглаженной рубашке и брюках. Сейчас только утро и половина клонов даже не проснулась. Ромео же, видимо, собирается на работу. У него и у Пика—работа на выходных, у них единственных из клонов.             Я спокойно пью чай, иногда поглядывая за ним, но мой взгляд был все же направлен больше в телефон, нежели чем на него. Он заканчивает свою беготню, подходит ко мне, треплет по волосам и напоследок кидая радостное "Пока!", захлопывает входную дверь, приглушенно стуча и шаркая обувью по бетону.             Мое настроение улучшилось после ухода назойливого Червового, а я с большей удовлетворенностью и спокойствием допил свой чай, промыв кружку в раковине, направился в свою комнату, встречаясь взглядом с сонным Пиком. — Хей, Зонт, ты не видел Вару? — тихо спрашивает Пик, стараясь не хрипеть. — Нет, не видел. Может он вышел куда-нибудь в магазин? — предлагаю я один из вариантов, иногда посматривая в телефон, — Может... — хрипло произносит Пиковый, уходя в кухню.             Пару часов я валяюсь в кровати, но вспомнив, что нужно что-то докупить из канцелярии, одеваюсь и ухожу с квартиры максимум на часа четыре. В принципе, так и получается. Я и правда ушел намного. На весь день, черт бы тебя побрал, Ромео!

***

            Под сотню пропущенных звонков от Куромаку, Феликса и больше двухсот от Ромео. Видимо он волновался, так что думаю на то, что он выпил почти всю валерьянку.             Я топаю по мокрому снегу, иногда брызгая в разные стороны. Сейчас пол двенадцатого и по приходе домой, чувствую, мне дадут по шапке за это...             Спустя минут двадцать я все же добираюсь до дома, открывая дверь ключами и вижу лишь Ромео, сидящего на пуфе в коридоре. Ждал меня. — А? Зонтик! — вскрикивает тот до жути громко, заставляя поежиться и зажмурить глаза на секунду. В следующее мгновение я чувствую чужие руки на своих плечах, а после и на талии. Меня прижимают к груди, опираясь подбородком о мое плечо, пуская слезы с глаз. — Боже, Ромео, извините меня... — шепчу я, поглаживая его по спине. Пусть он надоедлив, но я виноват. Мои глаза бегают по прихожей, в попытках найти то, во что я могу упереться взглядом. Единственное, во что я уперся взглядом, так это в глаза Куромаку. Его очи пылали от негодования, а черты лица выглядели более напряженными, чем обычно. Он отцепляет от меня Ромео, подходит ближе, замахивается и в следующий момент я чувствую жгучую боль на щеке. Мой король начинает свою тираду, поливая меня грязью, пока я прикладываю свои холодные руки к щекам и в уголках глаз скапливаются слезы. — Больно... — шепчу я, чтобы меня не услышали. Пересекаюсь взглядом с Ромео, что злясь и в то же время удивленно смотря на Куромаку, берет меня за руку и уводит к себе. Старший Трефовый что-то кричит вслед, не обращая внимания на половину спящего дома. Я не обращаю внимания, щеку обжигает боль и соприкосновение холодной кожи. Я чувствую во рту неприятный, металлический привкус. С моих губ, по подбородку, скатывается что-то тягучее.             Ромео бегает из своей комнаты, куда-то еще. — Как утром прям... — бормочу сам себе я, стараясь утереть что-то скатывающееся с подбородка. И вот, парень заходит в комнату с аптечкой и глядя на меня, чуть приоткрывает рот, тут же смыкая губы в тонкую полоску. Ромео, кстати, двадцать четыре года. Восемь лет разницы, хах.             Он берет ватку, промачивает ее каким-то лекарством и аккуратно протирает мою губу и щеку с ссадиной от пощечины. Я жмурюсь и пыхчу. Щеку до сих пор жжет, что до невозможности бесит. А он сидит рядом, обеспокоенно разглядывая мое лицо на наличие каких-то еще царапин. Откуда же им взяться, если мне только пощечину прописали, не рассчитав силы?             — Зонт, где ты был? — внезапно спросил Ромео, напряженно смотря мне в глаза, из-за чего становится некомфортно, — Я днем ушел за канцелярией, а потом зашел в кафе покушать и не заметив времени, пошел гулять. — сказал я, глядя ему в глаза.             Кстати, вы не знали? Я курю. И вот именно в этот момент мне жгуче захотелось покурить. — Я все, — говорит Ромео, отпрянувши от меня, но тут же протягивает руку и ерошит мне волосы. — Хорошо, спасибо, Ром, — лепечу я, поднимаясь с кровати и направляюсь к выходу из комнаты, — Спокойной ночи и хороших снов... — хрипло говорю я, наконец вываливаясь с его комнаты и ухожу в свою.             В ящике ищу пачку сигарет и зажигалку, ложусь на кровать, скинув ногу с нее и поджигаю сигарету. Долгожданный никотин проникает в легкие, будоража эмоции, но тут же успокаивая при новой затяжке. Выдыхаю дым вверх, наблюдая за тем, как едкий дымок растворяется в воздухе и уходит в открытую форточку в виде частиц. Думаю, что вернись я раньше, мне бы не вписали пощечину. Но стоит сказать спасибо за обработку ссадины и губы.             Потушив окурок, выкидываю его с окна. Стыд проникает под кожу, расталкивая некий ток по всему телу. Я укладываюсь в кровать, накрываясь с головой под одеяло, тихо шепча "Спасибо" своему спасителю от моего короля. Глупость какая. И я улыбаюсь, потихоньку проникая в царство Морфея.

***

            Под утро я просыпаюсь в чьих-то объятиях. Сонно потирая глаза, оборачиваюсь назад и шарахаюсь. Ромео обнимает меня сзади, сопя тихо и мило... Стоп, что?             Я переворачиваюсь на другой бок, к нему лицом и стараясь не разбудить, начиная рассматривать его. У него усталый вид, растрепанные волосы в разные стороны. Ресницы подрагивают, а руки все сильнее прижимают к себе. Губы немного пухленькие, приоткрыты. По лицу расстилаются веснушки, их россыпь прекрасна, она подходит ему. Он мил.             Я чмокаю его в щеку, отчего он вздрагивает и распахивает глаза, сонно рассматривая меня. Я смотрю в его карие глаза, цвета шоколада, а зрачки будто приобретают форму сердца. Это красиво. — Почему ты у меня в кровати? — спрашиваю я, смотря на его реакцию. Он лишь хмыкает и улыбается, — Ты пришел ночью ко мне и попросил лечь с тобой потому, что тебе холодно. Придя, я закрыл окно, что было нараспашку и потянув меня за руку, ты обнял меня, тут же сопя. — сказал он, отчего я удивленно смотрю ему в глаза, но тут же что-то вспоминаю отрывками и тихо извиняюсь перед ним. — Все хорошо. — лепечет он, улыбаясь мне и крепче прижимая к себе.             Я устраиваюсь поудобнее, закрывая глаза, чувствую губы на своей макушке и хмыкаю, утыкаясь носом в грудь Червового короля.

— Я люблю тебя, —

говорит он, на что я лишь молчу.

Я не хочу обязательств.