Как прежде

Практика в школе уматывала до чертиков и лишь встречи с подругой как-то скрашивали рутинный досуг выпускницы Ани. Ленка, та самая подруга, и сама была не против сбежать от работы в краеведческом музее, лишь бы быть дальше от пыльных журналов, старого проектора и заученного текста, который снился ей в кошмарах. И вообще она слабо понимала, как Анюту угораздило отучиться на учителя, когда та хотела на юриста. Но на все распросы в ответ вышеупомянутая Аня либо мастерски переводила тему, либо только плечиками своими пожимала. А Ленка отстала, не стала настаивать. Она ж не дурочка, все поняла. Не сразу, конечно, но поняла. - А мне Костя сегодня цветы подарил и до дома проводил, - Ленка многозначительно повела бровью, - и еще в кино позвал. Аня в ответ широко улыбнулась и незамедлительно потребовала подробностей, чем вызвала смех Ленки. "Помнишь мамино зеленое? Так вот, надену завтра с капронками. Буду на все сто", - заявила девушка. "Значит, серьезно", - подумала Аня. Костя давно подбивал к ней клинья, о чем Ленка знала. Но ждала, проверяла. Может, опасалась. Страшное время, мало ли с кем связываешься. Папа учил быть осмотрительным. Но когда узнала от знакомых, что Костя сержант, комсомолец, да еще и душевный парень, то немного оттаяла. "Бери, Ленка, как быка за рога, пока другая не захомутала!" - верещала ее тетка при любом удобном случае. На кино согласилась впервые за три месяца. Сначала отказывалась и от цветов, потому что не любила, как искусствовед, когда губят живые цветы ради минутного удовольствия. Но нежные васильки, на которые она смотрела каждую субботу, сидя у себя на диване, заставили ее переосмыслить некоторые вещи. - А ты как, Анютка? Как твой Суворов? - и, не дожидаясь ответа, продолжила заговорщитским шепотом. -  Мне бабушка сказала, ты же знаешь, она этажом ниже живет от Вовки, что он это... в Афганистан едет, а на сколько, не сказала, представляешь? А еще... - На два года. Да, я знаю. - Так вот... Ленка говорила еще что-то про Володю, про то, как он молод, про то, что война калечит. "Мне еще бабушка  про детовщину говорила". Про то, что он, Володя, только зажил нормально, и у него с нею, с Анькой, почти покатило. Анька фыркнула. - Нет, а что. Ты за ним, как за каменной стеной будешь. Вы ж тыщу лет знакомы, со скольки там, класса с третьего? Тем более он тебе давно нравится. Аня хотела было возразить, но не стала. Раньше она думала, что две недели, на которые Володя с пацанами уходил в поход, это так много! А теперь она и не знала, когда он вернется, и вернется ли вообще. И какие у них отношения? Они просто учились вместе. Володя учился сносно, явный хорошист, но с поведением иногда был непорядок. Драться любил, кулаками махал до окончания школы, не останавливаясь ни перед директором, который угрожал приводом в детскую комнату милиции, ни перед отцом, который краснел в кабинете,а после уже дома проводил разъяснительные беседы с сыном. Аньку с дедства защищал, называл сестренкой и даже делился сокровенными мыслями о влюбленностях и ее, Анькиного, совета спрашивал. - ... ты же знаешь, времена какие сейчас, я, вон, шла когда однажды домой поздно, так какой-то пацан подбежал и меня за талию ухватил. Я сначала не поняла. А потом увидела, что за ним гнались человек семь, не меньше. Я с ним до арки дошла, он и отвязался. Жвачкой угостил в знак благодарности.  Вот и спасла, получается. А потом, когда школу окончили, их пути разделились. Анька в институт поступила, Вова - в техникум. Встреч было меньше, у Володи появились новые друзья, пацаны, вместе с ними они улицу строили. Вова даже как-то представил Аньку пацанам. Она тогда стояла у коробки, ожидая Суворова, и смотрела за тем, как совсем юные представители Универсама играли в хоккей. Когда Володя вышел, то смело повел девушку в центр поля. Мальчики, побросав свои дела, окружили их. - Скорлупа, знакомимся,  это Анечка. Теперь Универсамовская, защищаем ее и не обижаем. Эй, Турбо, Зима! Че у вас там?.. А потом и лексикон местный объяснил, на пару с Маратом, его братом. Марат все говорил, что обязательно пришьется, на что Вова отвечал просто: "Успеешь, Маратик". Володя рассказывал, но явно недоговаривал. Он говорил, как отвечать, когда спрашивают: "С кем ходишь", но никогда не рассказывал про междоусобные бои. И кто бы мог подумать, что парень, вчера мечтавший стать полноценным представителем правоохранительных органов, сегодня станет пацаном... нет, автором местных районов. Когда Ленка услышала окрик с улицы от Кости, то засобиралась. Аня проводила подругу, поцеловалась с ней на прощание и  уже собиралась ложиться спать, как в дверь  позвонили. Наверное, Ленка забыла что-то. Она открыла дверь, и в квартиру  ввалились двое парней. Володя придерживал руку окровавленного Влада у себя на плече. Бровь Суворова была рассечена, а губа разбита. - Господи, что с вами? - Ань, привет. Помоги, - на ее плечи легла широкая рука Влада. Девушка сгорбилась под весом парня, но смогла удержать равновесие. Медленно они прошли в гостиную, где Влад повалился на тахту. В нос ударил металлический запах крови. В соседней комнате загремел Вова, и девушка последовала за ним. - Вов, объясни, что произошло? - На нас с Кащеем налетела Кинопленка, - проговорил бегло, шаря по полкам. "Поехали на автобусе, мать твою", - послышался голос второго из соседней комнаты. - Ань, где у тебя аптечка? Аня залезла в тумбочку и достала из нее спирт и вату. Оба вернулись к Владу. Не зная, с чего начать, она обхватила лицо парня, оценивая причиненный ущерб. Синяк под глазом, ссадины на щеках, губы в кровь. Возможно, перелом носа... Резко зажала хрящ и, не услышав хруста, под трехэтажный мат бросила это дело. Руки опустились ниже, надавливая на грудь сквозь рубашку. Парень зажмурился от боли, и Аня хотела уже расстегнуть рубашку, когда кровавые костяшки спихнули ее руки и послышался насмешливый голос: - Постеснялась бы Адидаса, Анечка. Девушка недовольно цокнула и возмущенно посмотрела сначала на Кащея, а потом на Володю. - Вы как хотите, а я в медсестры к вам обоим не напрашивалась. Она хотела выйти, но ее остановил Володя, сердечно прося помощи. - Почему ко мне, а не в больницу? - У меня дома отец, а у Кащея погром. Ань, пожалуйста. - Вов, а если он умрет? - шепотом. - Не дождешься, красавица, - прохрипел донельзя довольный Влад и пальцем показал на грудь, - кровью не блюю, там только ушибы. До свадьбы заживет. Не умрет, конечно. Она утрировала. Но испугалась не на шутку за Вову. А если однажды и его так забьют, а если до смерти? И никто не поможет, так и будет валяться на своем асфальте несчастном, будь он проклят. И Кащей этот, который Вову в люди выводил, с "главами" других улиц знакомил. Аня знала о нем слишком мало. И это пугало. Но с тех малых крупиц информации, полученной от старшаков наподобие Зимы и Турбо да и со слов самого Вовы, можно было рассудить, что  Кащей являлся полной противоположностью Суворова.  Скользкий тип, он любил решать проблемы мирно, всегда шел на компромиссы и всегда не до конца был откровенен со старшими, равными себе. А еще он пил и курил, как подобает бандиту, имел наколки на руках, и Аня давно без подсказок Вовкиных поняла, что Кащей сидел. Откровенно говоря, Владислав Кащеев в прошлом (какое бы оно ни было) и Кащей в настоящем никогда не нравился Ане. Когда Аня обработала царапины Кащея на лице, она вышла из комнаты помыть руки. Вова, который успел себе налепить пластырь куда-то на лоб, подошел к парню. - Уж больно ты довольный для полуживого. - Это мне говорит рожа с побитыми зубами. - Головой сильно приложился? А че ты перед этими обмудками стелился как шкура последняя? Мир-хуир предлагал? Они поступают не по понятиям. - Не по-пацански? - Не по-человечески. - Это называется политика, Адидас. Ты уедешь скоро, а мне тут порядок поддерживать. Контакты налаживать с людьми. Суворов зло усмехнулся. - Ну что? Наладил контакт? Без водки-то разговор куда хуже клеится, заметил? - Я хотя бы не стоял столбом, как ты, - Кащей приподнялся на тахте и медленно проговорил: - А за язык тебя никто не тянул херню нести, мог бы промолчать. - Я по-другому решать дела учился и учу людей своих, или ты забыл? Пацаны за слова отвечают, а твой Ахмет не понимает нихера. Это изначально была за... - Завтра сбор, предупредить надо наших, чтоб готовы были. Пусть не шманаются по улицам чужим пока в одиночку. В автобусах сраных не ездят. Мне надо с авторами других улиц перетереть. Вова достал из кармана брюк сигарету. - Мы еще поговорим с тобой, Адидас - не унимался Кащей. Вова в ответ закурил.

***

Когда Аня вышла из ванной, то зашла в свою комнату. Вова стоял у стеллажа и рассматривал их общую фотографию, детскую. Когда он увидел девушку, то кивнул и сел на диван, устало потирая переносицу. Аня подошла к Володе. Снова взяла перекись и, случайно,   слишком сильно надавила на губу проспиртованной ватой, и Суворов сморщился от боли. Но потом девушка приноровилась. Вытерла запекшуюся кровь с подбородка и напоследок наклеила клейкий пластырь на ранку на переносице, чуть ниже его собственного. Затем ребром ладони провела линию от виска до скул, потом по подбородку, очерчивая ямочку, затем по напряженной шее вниз. - Вы не умеете вовремя останавливаться, Вов. Деретесь за кусок асфальта, который никому не сдался. А как же дети? А если тебя убьют, Вов, ты... Он отпрянул от рук девушки резче, чем хотел. Аня села рядом с парнем, смотря на сигарету, которую Вова зажал зубами, а в руках держал спички. Справился. Запахло горелым. Анечка по-детски ножками замахала, облокотившись на кровать и сказала: - А знаешь, сегодня в школе видела, как парня избивали. Третьеклашку, Рината Завидова, лупили ногами какие-то с... как там их... ах, да, с "Разъезда". Маленького мальчика, Вов. Я пока добежать с другого конца коридора успела... в общем, отвела парня к школьной медсестре, все расспросить хотела, а он наотрез отказался сдавать их. Глупость это или благородство, я не понимаю, но знай, Вова, что ваши слова "пацанские" яйца выеденного не стоят. И что дальше? Рэкет, грабежи?.. - А ты почему учителем пошла работать? - внезапный вопрос, и карие глаза, пустые, заставили задуматься. - Людям хотела помогать. - А чего не во врачи? - У меня же отец врач, забыл? - А, ну да. Задолбал бы, - Вова кивнул. - А все равно херня. - Это мне говорит человек, который хотел ментом быть, - не остается в долгу Аня. Язвит. - Я ж не знал, что так будет. В справедливость верил. Батя даже поначалу гордился. - Мы оба хороши. Два дурака, - последнюю фразу с улыбкой на татарском. - Я тоже верила. Хорошо сидеть рядом с человеком и не произносить ни слова, правда? - Присмотришь за Маратом, пока меня не будет, ладно? - вдруг сказал Вова, посмотрев Ане в глаза. - Он шебутной с детства, боюсь, что не протянет долго, если не пришьется. И лихом не поминай, Анечка, ладно? И Ане тогда показалось, что Вова напрочь пропустил мимо ее рассказ, и поэтому только кивнула.   - Наверное, когда-то мы хотели чего-то другого, - произнес задумчиво, смотря на стенку перед собой. Но не получилось. А за счастье приходилось бороться, зубами вгрызаться. Нет больше Вовы. И Ани скоро не станет. И как прежде ничего не будет. Не получилось ни романтичного начала, ни счастливого финала. - Да хер с ними, с хотелками. Жизнь помотала, еще помотает, и никто чистым не умрет, - раздраженно отвечает, докуривая. - Обещаешь вернуться? Он фыркает. - Поспорим? Чтоб наверняка. А то помру, и никто не узнает, где могилка моя. - Узнаю, - отговаривает Аня, спеша подняться вместе с ним. Вовка почему-то не спорит. Один из них двоих скоро этот разговор забудет, потому что ничего не изменишь. А Аньке ждать не долго, ждать Вовку с Афгана. Они еще встретятся. Вова из тех, кто будет цепляться за жизнь до последнего, но... А встретятся ли они? Два года, как-никак. И надо ли им это?