My perfect world

      Весь фандом в замешательстве. Нет, даже не так. Все пребывают в панике, потому что с парнями происходит что-то странное. Лайвы, которые раньше были явлением довольно частым, за прошедший месяц значительно сократились, что по количеству, что по времени. Сообщения в бабл ограничивались лишь пожеланиями спокойной ночи и иногда доброго утра, и то не всегда. Что уж говорить про инстаграм. Никаких новых постов, историй — нулевая активность.            Буквально спустя неделю такого, стэй забили тревогу, обсуждая везде, где только можно, причины такого затишья. Страшные подозрения и тревожные воспоминания захватили всех. В мыслях каждого всплывал давнишний инцидент с уходом участника из группы, а потом и с обвинениями Хёнджина.            На третью неделю началась массовая атака от обеспокоенных фанатов. Они бомбили фаншип и почту компании вопросами о происходящем, пытались хоть что-то узнать о самих мальчиках, боясь самого страшного.            Ещё больше вопросов вызвал внезапный прямой эфир в инстраграме, продлившийся всего двадцать секунд. Но этого с лихвой хватило для обсуждений ещё на ближайшую неделю.            На этом коротком видео было настолько много непривычного, что фанбаза на время погрузилась в тишину, а затем снова взорвалась. В этом отрывке было видно, как Чан устанавливал свой телефон на штатив. Ничего необычного вроде бы, но стэй всегда видели слишком много, а посмотреть на что было. На заднем плане Минхо и Хан сидели в обнимку, как в старые добрые времена, Чанбин щипал Сынмина за руку, получая за это по мощному бицепсу, а Чонин вился вокруг лидера. Но самое необычное было в другом. Хёнджин и Феликс стояли поодаль и тихо о чём-то говорили, а затем старший взял его лицо в свои ладони и поцеловал в лоб. Видео быстро оборвалось, когда Бан заметил, что случайно нажал на кнопку трансляции, но было уже поздно. Самые скоростные успели записать этот момент, который со скоростью света распространился по сети.            Споры шли ожесточённые, будто от этого зависела чья-то жизнь. И это прошло всего за несколько часов, после появления записи трансляции! К вечеру вышла история с общей фотографией группы и довольно противоречивой подписью «мы вместе». И снова одни поумилялись такой крепкой дружбе, а другие свято верили, что это самый настоящий каминг-аут.            Но через неделю происходит то, чего не ждал никто. Выходит песня, так давно обещанная на концерте, так сильно желанная всеми, кто любит Хёнджина и Феликса — «Beautiful». Заливаясь слезами счастья, стэй слушают её на повторе, доводя рекорды по просмотрам до абсолютного максимума.            Никто ничего не понимает, всё слишком странно и не реалистично. Молчание в сети продолжается ещё какое-то время, но наступает день концерта.            Стэй собираются около стадиона как можно раньше, всем не терпится увидеть любимую группу, услышать их голоса, увидеть их улыбки. Они очень сильно скучали. Но в этот раз с саундчека мало что слышно. Просто проверка микрофонов с исполнением всего пары песен, туда даже не пускали.            Но, как бы то ни было, концерт всё же начался, приветствуя фанатов гимном группы и стробоскопами. Масштабы были поразительны. Все до единого места были заняты, лайтстики подняты вверх, превращая зрительный зал в огромный звёздный океан, волнующийся в такт песне. Все взволнованы, все напряжены, музыка стихает. Стадион поглощает тишина.            — Стэй, — раздаётся голос Чана из динамиков. В нём явно слышится улыбка. — Мы очень скучали по вам. Давайте сделаем этот концерт особенным.            Зал ревёт, поддерживая слова лидера, а затем раздаются первые ноты «Hellevator». Толпа неистовствует, размахивая лайтстиками и со слезами на глазах подпевает, глядя на парней, что танцуют и поют на сцене с такой отдачей, будто в последний раз.            Парни ушли на небольшой перерыв, чтобы успокоиться и дать успокоиться зрителям, которые и сами обливались слезами. Весь концерт был полон благодарности и тепла, как будто ты в мгновение обрёл многотысячную семью, где все друг друга понимают и поддерживают.            Они прошли этот путь снова. От самого первого своего творения до последнего. Каждая песня была наполнена чистейшей эссенцией чувств и эмоций каждого, кто был здесь. Люди из разных стран, разных профессий, разных убеждений были рядом друг с другом, общались всеми доступными способами. Это всё было ужасно трогательно, как посиделки со старыми друзьями за чашкой чая.            Но всю сентиментальщину пришлось отложить на неопределённый срок, потому что на сцене появился Бан Чан. И не просто, а Кристофер, мать его, Бан без верха. Вот почему не было фотографий, вот почему он не писал в бабл. Всё дело было в этом.            Стэй буквально сошли с ума. И если несколько минут назад они обливались слезами, то теперь захлёбывались слюной, глядя на эти мышцы. Многие также обратили внимание на волосы парня, которые выглядели гораздо гуще, чем прежде. Видимо он хорошо за ними ухаживал.            — Эй! — возмутился Со. — Я же сказал, что сам покажу! У меня есть принципы!            — Видимо их не так уж и сложно нарушить, — ехидно подметил Минхо. Вот только он не учёл, что на него тоже велась охота. Хван, подкравшийся сзади проделал то же самое, что и Чан недавно, а затем очень быстро побежал на другой конец сцены.            Зрители в тотальном ахуе. Слишком много обнажёнки за последние пару часов. Кто-то нервно смеялся, а кто-то призывно кричал отомстить Хёнджину, что и было выполнено, но слегка не так. Разозлённый Ли просто стянул с него просторную футболку, оставляя парня полуобнажённым. Хоть не унёс со сцены не выкинул, а дал надеть обратно, но уже спустя минуту тренды твиттера пестрили фотографиями с голым торсом парня.            Остальные мемберы наблюдали за этой беготнёй по сцене, чувствуя себя как никогда комфортно. Даже Хан, во избежание подобной атаки, сам поднял футболку, демонстрируя плоский живот.            — Я, конечно, всё понимаю, но участвовать не буду, — сказал Сынмин, защищаясь руками. — Просто поверьте мне на слово, что пресса у меня нет.            Толпа одобрительно загудела, и концерт продолжился. Хореографий становилось всё меньше и меньше. Мальчики больше пели для стэй, делали с ними сердечки, фотографировались прямо со сцены, заигрывали и вели себя так, как никогда не позволяли себе — максимально открыто и так, как им самим хочется. Когда последняя песня в программе подошла к концу, группа собралась на главной сцене. Их лица были серьёзными, а сами парни заметно волновались. На удивление слово взял не Чан, а Феликс.            Феликс опустил микрофон, прикрывая глаза руками и сотрясаясь в рыданиях. Хёнджин почти сразу подошёл к нему, обнимая и шепча что-то успокаивающее в самое ухо. Стэй смолкли. Они уже долгое время не видели таких открытых взаимодействий между этими двумя.            — Я сейчас всё объясню, — начал Чан, привлекая внимание.            Со глубоко вдохнул, а затем крикнул то, что ошарашило всех:            — Мы покидаем компанию!            Зал на какое-то время погрузился в полную тишину, переваривая новость. Парни замерли, ожидая вердикт, но стэй в который раз удивили ребят, разразившись радостными воплями. Они все знают, как к ним жестоки периодически, хоть творческой свободы у них и больше, чем у других групп.            Хёнджин крепко держал Феликса за руку, а затем притянул к себе и поцеловал на глазах у всех, слыша даже сквозь ушные мониторы счастливые крики стэй. Он улыбался в поцелуй, радуясь, что они могут больше не скрываться. Не желая отрываться друг от друга, парни прижимались всё ближе и ближе, даже сигнальный кашель от Минхо их не отрезвил.            — И да, я прошу прощения у всех стэй и Хёнджина с Феликсом, — произнёс Чанбин. — Этот фансервис даже меня уже зае… Достал. Стоп, я же теперь могу материться! Заебал меня этот фансервис! — заорал Со, вызывая взрыв хохота от потрясённой публики.            Зал шокированно ахнул, но потом посыпались крики с вопросами о том, встречаются ли Минхо с Джисоном.            — А мы встречаемся? — удивлённо вскинул брови Минхо, а затем подмигнул Хану.            — Боже, этот хён невыносим, — закатил глаза младший. — Сколько раз ему предлагал, а он из вредности отказывался. Будешь со мной встречаться?            — Ну… — загадочно протянул Ли, бросая взгляд на слипшихся хёнликсов. — Я подумаю.            Стэй протестующе завыли, крича что-то о том, что ждали этого с самого дебюта.            — Ладно, ладно, — сдался парень, поднимая руки в защитном жесте. — Я согласен, Хани.            — У тебя всегда есть я, — уже привычно начал милашничать Чанбин, пытаясь поцеловать младшенького.            А у ребят всегда будут стэй. Те люди, что всегда будут на их стороне и поддержат в самые тёмные времена.