Ближе

Кирилл по словам одноклассников и окружающих его людей был «неформальным». В простонародии — нефором. Чёрные волосы, которые были уложены в какое-то гнездо, чёрный лонгслив с надписью а-ля «I'm dying because of you». Ну не парень, а мечта любой семиклассницы. Кирилл не был зачуханым маминкиным сыном, у него было много друзей и знакомых, у девочек он пользовался популярностью, при чём даже у старшеклассниц. Пусть он и пиздел в соц.сетях о возрасте, привлекательности и обаяния, после раскрытия, он не терял. По словам его бывшей, человек из него был не очень. После вопроса «Зачем было начинать встречаться без чувств?», он ответил: «Я думал получится. И вообще я вернулся к Насте». К слову, с Настей он быстро расстался, хотя засос на его шее долго ещё будет обсуждаться на последних партах кабинета истории. Любил Кирилл искать приключения на одно место, особенно любовные. И вот… Один раз, Кирилл решил подкатить к какой-то девчонке, которую друзья позвали катку играть. Она не была против, но о том, что у нее уже был парень, решила промолчать. Вова, так звали её молодого человека, был полной противоположностью Кирилла. Короткостриженный, подкаченный, с гонором. Проще говоря, он был «чётким пацаном» или гопником, как говорили бабки у подъезда. Единственное, что немного разбавляло его быдлячий образ — это два кольца в на левом ухе и септум. — Эй, дрочер, — окликнули Кирилла через неделю после знакомства с той самой девочкой. — Давно в нос получал? — удар. Первый пришёлся в скулу, второй в нос, про который его и спрашивал незнакомый ему парень. Вова был одного возраста с Кириллом, но крепче телосложением и выше на полголовы. Но наш герой робостью не отличался — ответный удар последовал быстро в правое ухо, следующий в живот. В скором времени два парня катались по полу и пытались еще больше разукрасить друг другу лица. На визги и смех прибежал один из офицеров кадетского класса и расстащил дерущихся. Из кабинета социального педагога оба вышли с ватой в носу и свёрнутыми ушами. — Не красиво получилось, — тихо сказал Вова. Кирилл усмехнулся, — Я думал, ты дохляк, а у тебя ебать удар поставлен. До сих пор живот крутит, — в знак доказательства парень положил руку на солнечное сплетение и согнулся, вторую протянул Кириллу. — Вовка. — Кирилл. — Сорян, Кирилл. Я из-за Соньки, — Вова улыбнулся, а Кирилл не смог сдержаться в ответ. — Я из параллели. Если чё, обращайся. — парень развернулся и пошёл по направлению к столовой. На этом их пути моги бы и разойтись. Кирилл к этой Соне больше не подходил, с Вовой они изредка кивали друг другу в знак приветствия. Но в следующий раз парни встретились в туалете прогуливая урок. У Кирилла была физика, а у Вовы биология. Оба должны были сдавать эти предметы на ОГЭ, но оба со всей ответственностью забивали хуй. Так Кирилл узнал, что, оказывается, их параллель является медицинским классом. Что учится Вовка в нём только потому, что отца уважает, а он у него какой-то профессор в Пироговке. Что с Соней парень уже как год встречается, но за это время успели раз пять сойтись и разойтись с ней. А самое главное, что Вова тоже в доту играет, а значит, что у них с Кириллом общего больше на одну вещь. Так и повелось. Каждую пятницу, на седьмом уроке, они встречались в туалете третьего этажа и курили, разговаривая обо всём на свете. Когда Вова за Кирилла на улице заступается, тот его другом начинает считать. Сидят вдвоём в коробке на холодном льду, Вовка тыльной стороной ладони кровь из носа вытерает, а Кирилл снег к разбитой скуле прикладывает. — Как тебе ещё нос не сломали? — смеётся парень. — Так сломали. Ещё в классе шестом, — Вова добродушно скалится в ответ и встаёт, протягивая руку. — Ты лицо береги, а то как девочек кадрить потом? — он смеётся и получает тычёк локтём под рёбра. Курят одну сигарету Winston на двоих, пока до дома Вовы идут и смёются так громко, что прохожие с укором оглядываются. Бабки что-то в след бормочат про нормы приличия и детей, когда маты слышат. Вовка домой зовёт, говорит, кровь с лица сотрёт и они дальше пойдут. Кириллу в чужой квартире неловко. — Чё встал? Раздевайся и на кухню дуй, — Слава куртку в прихожей вешает и в ванну идёт. Кирилл думает, что как будто попал в СССР. По сравнению с кухнями в новых домах, да даже в старых, эта была, как будто из старого фильма. Узкая, с маленьким столом у стены и длинным окном, даже плита газовая. — Ты не думай, что у нас вся квартира такая, — Вовка заходит на кухню в одной майке и спортивках, держит сигарету губами, попутно вытакскивая сажигалку из кармана. — В комнатах ремонт сделан, а до кухни руки не дошли, — садится напротив, пододвигая пепельницу. — Ты с кем живёшь? — Кирилл спрашивает для приличая, а сам как будто не слушает, рассматривает кухню с советским ремонтом, как какой-то экспонат в музее. Непривычным всё ему кажется. Вова улыбается, глядя на эту картину. — Ну, это не ваши новые ЖК с просторными лифтами и кафельным полом. У нас в девятиэтажках бомжи на лестничных пролётах спят. Гулять они потом не пошли, часа 3 сидели на кухне и разговаривали. Вова, как самый гостепримный хозяин, чаем поил и даже вазочку с конфетами достал. Кирилл думает, что слишком много тепла от такого хмурого, на первый взгляд, и сурового парня. Когда уже потемнело, а на улице снегопад начался, они выходят. — До дома тебя проводить, красавица? — парень опять по доброму скалится, а Кирилл глаза прячет и смущённо улыбается. Прощаются, Вовка его за плечо треплет и в магазин напротив идёт, а Кирилл на остановку, глупо улыбаясь. Встречаются они опять в туалете через 3 дня. Кирилл смотрит на разбитые костяшки Вовы и внутри что-то закипает. — Ты, блять, долбаёб, Вовка. У тебя от рук скоро ничего не останется, — в ответ тот смеётся и рассказывает, что ему учитель по гитаре тоже самое говорил. Когда шаги за дверью туалета слышат, в кабинке прячутся, пытаясь смех сдержать. Кирилл дыхание задерживает и думает, что неприлично близко они к друг другу жмутся. Всё стхает и они выходят, как раз звонок звенит. — Ну давай, красавица, до понедельника, — Вовка в привычной манере улыбается и игриво чмокакт Кирилла в щёку. Тот в плечо его кулаком бьёт и остаётся один под эхо от звонкого смеха. К раковинам подходит и в зеркало смотрит. Красный, как клубника в июне. Сам чувствует, что горит, особенно место поцелуя на скуле. Дома на кровати лежит, в потолок тупо пялит. Пропускает сообщения друзей с приглашением сыграть. Засыпает, со странной мыслью, что хочет повторения того поцелуя в туалете, а ещё, что не должны такие мысли вызывать шуточные поцелуи. В выходные из дома не выходит, играет. Мать к бабушке уехала, а Кирилл вторые сутки не спит, питается бутербродами с сыром и мандаринами. Вечером воскресенья, когда перед глазами уже всё плыть начинает и интерфейс игры превращается в яркие пятна, он на подушку падает и телефон на наличие сообщений проверяет. Улыбается, когда в «ВК» заявку от Владимира Бутусова видит и сообщение: «Кир, завтра тебя ждать?» Неделя перед новым годом. Школа полупустая, даже некоторые учителя «заболели». В школе Кирилла не было младшеклассников, самым младшим был седьмой кадетский класс, но их почти всех уже не было. Единственные, кто собирались ходить до упора, это девяти и одиннадцатиклассники. У них устное собеседование, какие-то работы в формате ЕГЭ. Вовка однажды сказал, что восьмой класс был последним классом свободы, а дальше они уже гнить начали изнутри. Кирилл не хотел приходить, но на вчерашнее сообщение он в полудрёме ответил «да», а за свои слова надо отвечать. Кирилл идёт по коридору и видит у кабинета физики Вовку. Какой-то мандраж начинает нарастать внутри и парень улыбается, как будто сам себе. Он неспеша идёт к другу, но останавлиется, как только видит ту самую Соню, которая выходит из кабинета напротив и становится перед Вовой. Девушка была намного ниже парня, больше было похоже на сцену разговора 5-ти летней девочки и воспитателя. Она мило улыбается и тупит глазки на лицо Вовы, потом тянет свои руки к его шее и целует в щёку. Парень нежно улыбается и целует Соню в уголок губ. У Кирилла что-то неприятно колет в боку, но он подходит ближе. -Привет. -Кирилл, — Вова расплывается в улыбке и кладёт свою ладонь тому на плечо. -Ой, — девушка хлопает длинными ресницами и смотрит на парня. Кириллу она больше не кажется милой, в глаза смотрит и не видит ничего, кроме кукольный красоты. Глупая и красивая — стереотипный образ московской девочки, но так оно и было. — Я хотела извиниться… Но я рада, что вы поладили, — она улыбается зубами и закрывает глаза. Если бы Кирилл не знал сколько ей лет, подумал бы, что перед ним десятилетка. — И что ты в ней нашёл? — выплёвывает Кирилл, когда они поднимаются по лестнице. — Ты же сам недавно к ней катил, — в том же тоне отвечает ему Вова. Кириллу может и стало стыдно, но не сильно. Что-то всё ещё кололо в боку и парень ушёл после третьего урока. Дома сразу засыпает, игнорируя сообщение от друга о том, что от классухи влетит. Просыпается от того, что мама гладит по голове. — Сынок, там к тебе друг пришёл, -до Кирилла не сразу доходят глаза матери. — Я пошла на работу, — целует его в макушку. Парень открывает глаза и слышит чьи то голоса в коридоре. Гриша наверное пришёл, они вроде сегодня договаривались погулять. Кирилл садится на кровать, но глаза всё ещё слипаются. — Я тебя вчера ждал-ждал, а ты съебался, — Кир вздрагивает и глаза сами по себе открываются и округляются. — А ты как… — перед ним стоит Вовка в лонгсливе адидас и привычных чёрных спортивках. — Хата у тебя конечно ахуенная, — парень осматривает комнату Кирилла, подходит к столу и смотрит на комп. Он оборачивается на Кирилла и отвечает на его недоговорённый вопрос: — Да мне подсказали твой дом, а так как ты рано не встаёшь, я решил до 11 подождать и написать. Сижу у подъезда и тут женщина выходит, страшно на тебя похожа. Ну я и решил подойти спросить, знает ли она Кирилла Филатова. Кто ж знал, что это действительно твоя мама, — Кирилл всё еще немо смотрит на друга. — Чё ушёл то вчера? — Вова садится рядом с парнем — Да у меня живот болел, — на самом дел Кирилл и сам не знал, с чем был связан его уход. То ли лень, то ли то чувство от поцелуя Сони и Вовки, которое он так и не осознал. — Всё ясно с тобой, симулянт, — Вова смеётся и встаёт, — Гулять пошли. Парни идут по заснеженной улице. Дороги почищены плохо, но хоть не скользко. Они пристают к мелким пацан в коробке, которые играли в хоккей. кирилл почти задыхается от смеха, когда маленькие мальчик бегает за Вовой, скользящим берцами по льду с отобранной клюшкой. Заходится ещё больше и чуть не падает, когда тот подскальзывается, падает спиной и несколько мелких падают на него сверху. Идут дальше, встречают пару друзей из школы и большой компанией идут по улице, громко смеясь. Посылают нахуй какого-то деда на остановке, который делает им замечание за маты. На улице -10, а Кирилл в кроссовках и лёгкой ветровке. Почти дрожит, и Вова это замечает, накидывает свою куртку на плечи Кирилла. Парень удивляется, почему тому не холодно. Может потому, что Вова бегает и прыгает вокруг всех. Уже темно и поздно, уходят вдвоём раньше остальных, потому что Кирилл тихо говорит, что его бесит Даша. Идут той же дорогой мимо коробки, те мальчики всё ещё играют. Когда замечают парней кричат их имен и зовут к себе. Кирилл улыбается глядя, как Вова опять отбирает клюшку у одного из мелких хоккеистов и гоняет шайбу. — Ты в своих берцах катишься лучше, чем они на коньках, — Кирилл смеётся, когда к нему подходит запыхавшийся и раскрасневшийся Вова. Смотрит, как парень дышит на руки, предлагает отдать куртку, тот отказывается. Стоят у подъезда, смеются над чем-то невероятно глупым. Кирилл ёжится, сжимает и разжимает окоченевшие пальцы и Вовка берёт его ладони в свои и растирает. Кир смотрит ошарашено, но не в силах отстраниться. Когда поднимается на свой этаж, решает посмотреть в телефон впервые за день. Видит кучу сообщений от Гриши и Вани. Всё таки они собирались погулять, а потом в пять поиграть в доту. Вот пиздец. Придётся потом объясняться, но сейчас это не главное, главное- зайти домой как можно тише, чтобы не разбудить мать. Кирилл заходит в свою комнату и слышит, как в окно прилетает снежок. Под ним стоит Вова, дразнит «носом дурака» и заливается смехом. Парень тихо смеётся и показывает средний палец другу внизу. Тот показывает в ответ и улыбаясь уходит. И Кир вспоминает, что забыл отдать Вовке куртку. Утром 31 рвётся на улицу, но мать не пускает, говорит, что помощь нужна в сервировке. Тогда Кирилл пишет Вове, чтобы пришёл, куртку забрал. До самого вечера парень помогал маме по дому: убирался, чистил овощи, что-то резал. Позже звонит отец, коротко поздравляет с наступающем и говорит, что подарок бабушка передаст. Кирилл уходит курить в подъезд. Сидит на последнем этаже на лестнице, пишет близким друзьям поздравления и ставит на таймер, чтобы после курантов с родственниками не сидеть. Вова сообщение так и не прочитал, он вообще в сеть со вчерашнего дня не заходил. Киру тоскливо, хотелось опять поговорить с этой гопотой, который половины речи в Кирилловых сообщениях не понимал, поржать с ерунды. К 21:00 приходят родственники и друзья мамы с мелкими детьми. Кирилл сидит за общим столом и слушает разговоры взрослых о том, как он вымахал, каким они его помнят, и попытки бабушки разузнать есть ли у него девочка. Близится полночь. Кирилл залипает на какой то стрим по доте, заходит мама и зовёт на кухню. Парень смотрит на экран телефона. «На каникулах вернёшь. Чтоб ты меня в этом году не оставил)» — высвечивается сообщение от Вовы. Кир улыбается, пишет поздравление и идёт ко взрослым. За оставшиеся месяцы зимы ничего интересного не происходило. Кир вернул куртку Вовке, почти всё каникулы они провели вместе, гуляя или играя в доту. Школьные будни тянулись своим чередом, учителя давали пробники ЕГЭ, подготавливая десятиклассников к новому учебному году. Кириллу светлого будущего не обещали, хотя информатику писал он на «хорошо». Парни всё так же встречались в туалете по пятницам, курили, ржали как не в себя. Но в начале марта всё резко изменилось. Кир стал замечать за Вовой странное. Они стали меньше общаться, последний казалось избегал взаимодействий, пропускал их встречи в туалете, хотя раньше уважительной причиной нарушить традицию была только смерть. Так сам Вовка и шутил. Кирилл бы положил огромный жирный хуй на эту ситуацию, но в случае с Вовой всё было иначе. Ну не может он поверить, что парень мог просто взять и пропасть из его жизни без видимых на то причин. Кирилл переживал, писал ему, пытался понять в чём причина такого отношения. Парень видел, что Вова общается со своими друзьями так же, как и раньше. Он смеялся, отвешивал глупые шутки, и Кириллу было больно почти физически. Без Вовки было тяжко отсиживаться на уроках и впринципе находиться в школе. Парню было обидно Ощущение было такое, что его поюзали и выкинули на помойку, как шавку. Спустя две недели игнора со стороны Вовы, Кирилл почти смирился. Но в одну из пятниц Кир, как обычно, отсиживал последний урок в туалете, и на подоконнике (какая неожиданность!) он увидел Вовку. Кирилл замер и Вова сам подошёл к нему. — Кир, ты можешь считать меня конченным пидорасом, но я искренне хочу перед тобой извиниться. Могу я всё объяснить? И он действительно всё объяснил, сидя на полу в последней кабинке, Вова буквально излил всю душу Кириллу. Парень рассказал, что Соня в который раз ему изменила, и Вовка решил с ней окончательно порвать. Дед его в больницу с инфарктом слёг, и он каждый день после школы ездил на другой конец ветки метро, чтобы навестить его. — А мне ты блять нормально всё это объяснить не мог? Отмалчивался столько времени, — выслушав, вспылил Кирилл. Несмотря на все рассказы и, видя подвленное состояние друга, он всё ещё злился и не понимал, мотива Вовки оборвать с ним общение. — Я рассказал только самым близким об этом всём, а тебе почему то не смог. Понимаешь, с тобой по другому, ты ближе, чем все остальные, — Вова смотрел на Кирилла с таким отчаянием, что последнему в момент стало стыдно за свои слова. — В каком смысле ближе? — Кир так и не услышал ответ, вместо этого он почувствовал чужие губы на своих. Спонтанный поцелуй был не долгим, Вовка отстранился и грустно улыбнулся, смотря на друга. — Реально пидорас, — Кирилл, опешевши смотрел на Вову, но через секунду сам прильнул к губам парня. На этот раз поцелуй был настоящим, мокрым, но совсем не пошлым. Он вышел нежным и искреннем. Руки парней блуждали по телам друг друга. Вова гладил Кира по по спине, бокам, забирался руками под крфу, от чего парень выпримляся и прижимался ближе. — Я всё думал, почему ты не общаешься со мной, что я сделал не так. Я скучал, Вов, — шептал Кирилл, пока Вовка покрывал поцелуями его шею. Когда слышат открывающуюся дверь туалета, захлопывают кабинку и, пытаясь не рассмеяться, слушают ворчания обжшника. — Подожди, подожди блять, — шепчет Кирилл, когда Вова опять тянется за поцелуем. Растворяясь в эмоциях и тепле, которое расплывалось внизу живота, парням становится похуй, даже когда в дверь кабинки начинают тарабанить кулаком. Вовка, как будто случайно, касается рукой паха Кира, и тот выгибается, почти скуля, но резко одёргивает себя. Вова лезит рукой в спортивки друга и гладит пальцами член Кирилла. Парень поступает так же. Прижимаясь ближе, Вовка обхватывает ладонью оба члена и начинает нежно, но уверенно надрачивать. Звуки ударов, трясски двери кабинки и громкого голоса учителя превщаются в фоновый шум. Кирилл прячет лицо на Вовкином плече, пытаясь не издавать какие-либо звуки. Он слышит тяжёлое дыхание у уха и чувствует, как Вову потряхивает. Крепко сжимает предплечье друга и впивается зубами в плечо, когда в глазах рябит и оргазм приятно растекается по животу. Когда парни отсраняются друг от друга, шумно дыша, слышат только приглушённый звон звонка где-то в коридоре. — Никогда больше не игнорируй меня, — на выдохе говорит Кир. Вова посметвается и целует друга в щёку. После этого в их дружбе ничего не поменялось, единственное только, что помимо разговоров ни о чём по пятницам в туалете, парни теперь целовались. На прогулках с друзьями Вова украдкой касался пальцами руки Кирилла, а тот застенчиво поджимал губы и прижималмюся плечом к другу в автобусе. Когда они гуляли вдвоём, Вовка нежно гладил ладони Кира и переплетал их пальцы под столом, сидя в каком-нибудь кафе. Дома у Кирилла или Вовы, сидя на кровати или старом советском диване, они давали волю эмоциям, накопленным за неделю. Трахались они громко, резко, как в порнушках про американских школьников, но всё еще нежно. Вот такая у них была странная передружба. Об отношениях никто не говорил, оба знали, что они принадлежат полностью и только друг другу.