Если я заболею - ты меня разлюбишь

Хосок понял, что заболел, сегодня утром, когда нос оказался заложенным, а горло начало болеть. И парень знатно испугался. Но не того, что ему нехорошо, а того, что Юнги может заметить. Хосок всегда боится этого. И поэтому каждый раз, когда чувствует, что заболевает, он уезжает из дома и говорит парню, что просто нужен родителям и едет к ним. Если бы Юнги только знал, что Хо просто отлеживается в отеле. Но Мину всего этого знать необязательно. И вообще, ему также необязательно знать о том, что он, Хо, болеет. И видеть следы болезни тоже. Ну кому понравится смотреть на красные глаза, на потный от температуры лоб, на кучу салфеток из-за насморка... или слышать чужой кашель. И правда — никому. Хотя... когда Юнги болел, Хосоку не были неприятны симптомы болезни, и парень ухаживал за ним без капли отвращения.. но Хо просто отличается от других людей. Всем нормальным людям неприятно. Поэтому тем самым утром Хосок забронировал себе номер в отеле. Но он не знал, что привычная схема с «поездкой к родителям» не сработает.

* * *

Хосок хотел уехать немного погодя после завтрака, поэтому, пока Юнги спал, стал собирать вещи. Мин заметил это, но виду не показал — только вздохнул незаметно. Да, Юнги знал, что его парень ему врет. Раньше, конечно, он верил сказкам о поездке к родителям, но после того, как включил внимательность и мозг, все иллюзии растворились. Хосок не уезжает к родителям — он бронирует номер в отеле. Вот и все. Зачем, с кем, почему... на эти вопросы ответов не находилось. Но Юнги и не хотел слышать их. Возможно, он боялся услышать из уст парня про предательство или измену, поэтому раньше эта ситуация с «побегами» не так сильно задевала Юнги — и сейчас-то не задевает настолько сильно, чтобы от грусти и разочарования лезть на стены — но сегодня, честно, накипело. Юнги устал от того, что Хосок сваливает от него куда-то. Не то чтобы это было постоянно... но это все же повторяется. Не очень часто, но достаточно, чтобы придумать множество всяких теорий. И Юнги в любом случае поймет Хосока, чтобы там ни было — даже измена. Но почему же надо скрывать это? Почему нельзя сказать в лицо открытым текстом? А возможно, у парня что-то другое на уме. Абсолютно не мутки на стороне. Может быть, он чего-то пытается избежать или же просто хочет отдохнуть наедине с собой. Юнги думал о всех возможных варинтах и готовил себя ко всем словам Хо, которые только тот скажет. Ведь сегодня они поговорят. И Мин добьется ответа, выведет партнера на чистую воду.

* * *

Утро в их маленькой семье было... холодным. Хосок не хотел целоваться лишний раз, позволил только поцелуй в щеку. Также Хо особо не обнимался, хотя в обычное время он от Мина не отлипал. Они же всегда играют в «тактильность» — Хосок обнимает, а Юнги убегает. Юнги говорил на очень повседневые и нейтральные темы — починка двери, кончившееся молоко, погода. Хосок отвечал односложно и словно... грустил? Он смотрел в тарелку все время завтрака и есть, кажется, не собирался. Его вид заставлял Мина предполагать, что тот чувствует, например, вину. — Ладно... эм.. спасибо. Чем-то помочь, может? И... я уезжаю к родителям, я им нужен. Хосок говорит запинаясь и иногда не в тему. Юнги делает пометку: «опять ложь» Хо под внимательный, рентгеновский взгляд Мина домывает посуду, а после, смотря в пол, направляется к выходу из квартиры. Юнги тяжело вздыхает, встает со стула и идет за ним. Возможно, Хосоку и самому стыдно за то, что он лжет. Или за еще что-нибудь, что он не рассказал ему. — Да? — Юнги вздыхает грустно, смотря на любимого с сожалением. — Так уж и к родителям? — мужчина подходит близко к Хо, который уже собирался надевать обувь. Мужчина кладет ладонь ему на плечо. В его взгляде читается грусть, нотки разочарования. В голосе словно металл. И Хосок понимает, что Юнги все знает. — Прости, Юнги, я могу все объяснить... — начинает Хо озвучивать свой список оправданий и объяснений. Он чувствует себя чертовски виноватым. Но он такой и есть, собственно... — Тише, не нужно. И после этих слов, сказанных, как показалось Хосоку, холодным тоном, на душе стало еще хуже. — Ты никуда не едешь. Только если это не любовник... — безапелляционно продолжает Мин. — Юнги! — резко восклицает Хосок от возмущения и... страха, а после закашливается. Первый симптом болезни показал себя. А еще хочется плакать — и от того, что болезнь раскроется, и от того, что его парень подозревает его в измене. — Ну что, — вздыхает мужчина. Не то чтобы он реально думал об измене, но озвучить данную мысль нужно. — И вообще, говори тише, ты не видишь, в каком ты состоянии? Да. До Юнги доходит. Хосок был холодным по ясной причине — болезнь! Как же он сразу не догадался? — В каком? — восклицает Хо и срывается на плач. Парень думает, что после его слез и кашля, Юнги разочаруется и отпрянет от него, но тот... поражает терпением — просто прижимает его к своей груди, чтобы тот плакал в родное плечо. — Ты же... болеешь, — спокойным тоном говорит Мин. Его голос успокаивает. — У тебя болит горло, ты кашляешь, у тебя насморк. Если я ошибаюсь, исправь меня, — в ответ, ожидаемо, тишина. Юнги поглаживает чужую спину и волосы теплыми большими ладонями. — Если ты думаешь, что я на тебя зол... отчасти, да. Так и есть. Но это скорее не злость, а разочарование. Ты же врал мне. Намеренно скрывал правду, — мужчина говорит размеренно, одновременно обнимая Хосока и гладя его по телу. — И если это правда не любовник... — Юнги!.. — тут же слышится от Хосока. Тот пытается вырваться из объятий, но его держат крепко. — ...Тогда мы будем разбираться с этим, — несмотря на все реплики Хо, Мин спокойно заканчивает свою фразу. — Если ты сам реально хочешь остаться один на один с болезнью и разобраться с этим сам, вдали от родного дома, меня — никаких вопросов. Но если причина твоих побегов в чем-то другом — велком ту наш дом. И Хо понимает — сейчас врать нельзя. И если он это сделает, то его никто не простит — особенно, сам Хосок. — Если так, я не уйду, — полушепотом говорит он и утыкается носом в шею Юнги. Пахнет она просто замечательно. — То-то же, — говорит Мин, а после поднимает за подбородок голову парня. Заплаканные глаза смотрят на него. Хосок по наивности думает, что его хотят поцеловать, но он ошибается — Юнги просто трогает губами его лоб. Юнги, потрогав лоб парня губами, понял, что Хосоку было реально плохо этим утром. Температура поднялась нехило, и, по ощущениям Мина, дошла до отметки в 37,6 как минимум. А Хосок собирался в отель... Юнги слишком сильно заострять на этом внимание Хо не стал — просто покачал головой, а затем взял все в свои руки. — А теперь, радость моя, переодевайся в домашнее и ложись в кровать, тебе, кажется, плохо. — Но Юнги... я могу и не ложиться. Мне нормально. И даже могу что-то поделать... — Радость моя, иди в постель, — терпеливо настаивает Мин. Хосок сдался и пошел в спальню. Юнги глубоко вздохнул, набираясь терпения. Он с Хосоком в спальню не пошел. Сначала зашел на кухню — за аптечкой, градусником и бутылкой воды. И пока парень там копался, Хосок.. сидел на кровати, держа в руках пижаму, и не хотел делать то, что велел ему Юнги. И нет, ему нравилось, что его парень заботится о нем. Но факт того, что Хо предстоит показать себя слабым, уязвивым... Хосоку сразу становилось хуже только от мысли об этом. Но.. Юнги же предлагал ему уехать, если тому не нравится забота и если он хочет проживать болезни сам, без поддержки в виде парня. Если Хосок остался дома, значит, он хочет, чтобы Мин был рядом, даже когда Хо в таком противном состоянии? — Хосок-и, почему ты не переоделся и не лежишь в кровати? — Юнги, собственной персоной. — Почему ты так упрямишься? Хосока всегда удивляло терпение парня. Он всегда говорил спокойно. После недопониманий вместо криков просто подбирал другие слова и продолжал обсуждать проблемы, стараясь найти компромисс и понять. Взвешивал все возможные варианты и был готов ко всему, что судьба ему преподнесет. Это успокаивало. Юнги успокаивал. Хосок всегда хотел раствориться в его надежности, силе, что идет от сердца, а не только от тела. — Я не знаю, Юнги. Мне плохо, я слаб, а ты... даже виду не подаешь, что тебе неприятно! Сказав это, Хосоку стало легче. Словно камень с души упал, который тянул его вниз. Несмотря на то, что он сейчас открылся Юнги, сильно легче не становилось, ведь после этого признания Мин может разочароваться сильнее. Юнги молчит. Думает о сказанном. Решает, что делать дальше. Хосок же для себя уже решил — его парень продумывает слова помягче да надевает на себя еще более плотную маску, чтобы свое отвращение скрыть. — Хосок-и, — начинает он тихо, но предельно серьезно. Мужчина садится рядом с ним на кровать, а поднос с лекарствами и едой ставит на матрас. — Я не знаю, откуда такие мысли берутся в твоей голове. Ответь мне честно, я правда выгляжу как человек, который испытывает неприязнь? Или это исходит из твоих собственных страхов? Юнги не злится, не ругается. Но в голосе его ощущается немного стали. Хосок виновато опускает глаза и мотает головой. — Просто... я думал, что всем людям не нравится быть с теми, кто болеет. Типа... слышать, как твой партнер сморкается, или подносить лекарства... Хосок мнется под внимательным взглядом Юнги. Мин пытается сложить в своей голове полную картинку происходящего. А если... — Тебе тоже было неприятно? Мин так прямолинеен. И Хосоку как никогда нравится это качество: если бы не оно, то настолько откровенных и решающих проблемы разговоров не было бы и в помине. — Нет. — Честно? — Честно. — Тогда почему ты так уверен в своих словах? Ты уже исключение из этих «всех», которым неприятны чужие болезни. — Я не знаю. Был убежден, что ты как и эти люди. — Прошу, милый. Позволь мне нормально позаботиться о тебе. Знай, что мне нормально. Всегда нормально. Будь ты хоть весь в грязи, я не отвернусь от тебя, просто пойду и отмою. Тем более, если ты болен. Какая мне разница, плохое настроение у тебя или кашель? Хоть обсморкайся, я все равно останусь рядом, чтобы помочь. И забота о тебе не только мой долг, как твоего парня — это и мое собственное желание. Ты важен для меня, твое здоровье, самочувствие, я хочу тебе только добра, — свой монолог Юнги говорил размеренно и спокойно, как и всегда. Он знал, что его голос действует на Хосока словно заклинание и часто успокаивает его, поэтому он продолжал. — Неужели ты сбегал в отель и врал мне только потому, что заболевал? Комната погружается в молчание. Хосок мелко елозит по кровати от того, что на душе скребут кошки, неловко перебирает пальцами пижаму, что была в его руках. Парень и правда выглядит виноватым. Также Юнги подмечает нездоровую красноту лица — дело плохо. Надо ускоряться с признаниями, чтобы принять таблетки. — Да, это так, — отвечает Хосок, вздыхая. Хо думает, что вот-вот и Юнги на него разозлится. Обвинит во лжи, необоснованных страхах... или, что хуже — затаит обиду. Хотя, опять же, Юнги никогда так не делал и поводов так думать не давал. Но Мин был у Хосока, к сожалению, не всегда, и поведение бывших негативно влияет на восприятие жизни парня до сих пор. — С чем это связано? — Юнги садится на колени перед Хо, все так же сидевшим с опущенными глазами. — Скажи, что не так, давай исправим это. И Хосоку хочется плакать от этой искренности, безопасности. Его никто не обидит. О нем позаботятся. На него не будут кричать. Его не будут упрекать. — Это связано... с тем... ну... тем самым. Кхм, — Хосок очень неловко заканчивает предложение. И свой то ли хмык, то ли кашель он произнес как отдельное слово. Юнги сразу понимает, о ком парень говорит — бывший. Бывший, который любил Хо только в кавычках, а на самом деле пользовался им, чтобы быть авторитетнее, похвататься перед пацанами, носить с собой, как украшение. Личность Хосока его не интересовала, не говоря уже о мыслях, успехах, самочувствии. И Юнги всем сердцем ненавидит его, ведь именно из-за этого ужасного...существа Хосок не умел принимать комплименты, считал, что вечно навязывается, везде видел подвох и всегда ожидал подлости. Благо, это частично в прошлом, благодаря работе и Хо, и Мина. — Хорошо, я понял, — кивает Юнги, говоря очень серьезным тоном. После этого он резко меняет интонацию, чтобы переключить их внимание. — Радость моя, — зовет ласково мужчина, чтобы Хо посмотрел на него. Парень поднимает глаза. — Со мной все в порядке. Ты можешь быть каким угодно, я не сделаю тебе больно, слышишь? Хо смотрит на парня так, словно он вот-вот расплачется. Но плакать хочется только от любви к этому человеку, что вот сидит здесь перед ним и старается понять. И который никогда не причинит ему вред осознанно. Как же это трогает до глубины души. Чон кивает. — А теперь давай-ка я покормлю тебя. Температура поднялась, наверное, ужасно, а лекарство на голодный желудок не пьют, — Юнги встает с пола, садится обратно на кровать, берет в руки тарелку с немного остывшим супом и готовится кормить Хо. — Ты... будешь... кормить? — парень правда выглядит шокированным. Юнги молча кивает, чуть прикрывая глаза — Хосок понимает, что да. Юнги более чем серьезен. — Открывай ротик, давай. И Мин кормил любимого. А Хосок послушно принимал то, что ему давали. После четырех ложек Чон понимает, что больше есть не может, и голова еще тяжелая... — Я не могу, все, — и Хо вновь смотрит на Юнги виновато. Тот по взгляду понимает, что почувствовал его парень. — Прошу, не грусти. ты поел — это главное. Теперь таблетка. Юнги выдавливает из блистера белый кружочек жаропонижающего, отдает Хосоку. Тот берет бутылку воды, что принес Юнги — она теплая, так как парень предусмотрительно налил горячую воду. — Спасибо, Юнги... — благодарит Хосок. И выглядит он так, словно благодарит вообще за все в жизни. — Не за что. Давай переодеваться. И Юнги помогает ему переодеться — снять неудобную водолазку, в которой парень хотел уходить, и надеть пижамную свободную кофту. Сменить джинсы, сковывающие движения, на пижамные штаны. Чон нисколько не стеснялся Юнги, наоборот, позволяя тому ухаживать за собой, а также переодевать, он чувствовал еще больший комфорт. — Смотри, в пижаме так хорошо, — приговаривает Юнги. — А ты упрямился. Ложись скорее под одеяло, тебе предстоит пережить то, как жаропонижающее будет сбивать твою температуру. И только теперь Хосок ощущает, насколько же он устал, и как ему плохо. А ведь еще даже не вечер. Что будет дальше... — Юнги? — Хосок наблюдает за тем, как Юнги укрывает его одеялом. Он такой красивый — все его внимание сосредоточено на том, чтобы максимально тепло укрыть Хосока. Темные длинные волосы выбились из слабого хвостика, и пряди челки спадают на лоб, иногда закрывая глаза. И Юнги такой красивый, даже когда он просто закутывает партнера в одеяло. — Да, радость моя? — отзывается Мин, и его голос... рай для ушей. Хосок чувствует, что ему плохо — температура берет свое, и по ее вине парня начинает знобить... но Шуга великолепный и прекрасный — даже в таком состоянии Хосок засматривается на него. — Ты такой красивый... — протягивает парень. Юнги очаровательно краснеет щеками и смеется. — Спасибо, — благодарит он и целует руку парня. — А ты поспишь со мной?... Хотя бы чуть-чуть?.. — Мне нужно пару часиков потрудиться над песней. Давай, я приду к тебе позже? — А если заработаешься? — Не заработаюсь, — уверяет Юнги и усмехается: ему нравится где-то в глубине души, что он нужен Хосоку. — Спасибо. Юнги улыбается. Хосок смотрит на его десневую улыбку, красивые глаза, и он счастлив, что рядом. После мужчина встает и уходит. У самого порога он слышит: «Я тебя люблю», сказанные Хосоком. Юнги вновь улыбается и шепчет одними губами: «Я тоже»

* * *

Как же важно разговаривать. И особенно, в отношениях нужно стараться понять друг друга. Доброта, понимание, уважение и доверие — то, на чем держатся здоровые отношения. Юнги будет любить Хосока и в болезни, и здравии. И знаете... он получит то же самое в ответ.