Цыганка

      В таборе как всегда шумно — все собираются к ужину.       Женщины, завернутые во множество цветастых платков, готовят гуляш и голубцы, попутно перешептываясь, обсуждая «насущные вопросы» (проще говоря, сплетничают), поблескивая в темноте золотыми украшениями, что, безусловно, добавляет их диалогам какой-то тайны и мистики. В это же время усатые мужчины с важным видом курят кто сигареты, кто папиросы, а кто и трубку, громко разговаривая и гогоча басом, пока дым возносится к небу вместе с языками пламени трещащего костра. Молодые девушки шипят и причитают, пытаясь угомонить непоседливую, чумазую детвору, которая уже во всю валяется в снегу. Вот, один из мужчин хватает за ухо одного уж больно расшумевшегося ребятенка и сажает с себе на колено, давая бедняжке смачный подзатыльник. — Джура, а ну-ка перестань баловаться! А то лесовик придет на шум, и я попрошу его тебя в лес к себе забрать, чтоб ты людей своим ором не мучал! - пробасил наиграно грозным тоном мужчина в красной рубашке, папа того самого Джуры, закрепив воспитательный процесс еще одним подзатыльником.       Мальчик шипит и брыкается, но вступать в словесную перепалку с отцом не смеет, слезает с его колена и сразу замолкает, как и другие детишки. А то мало ли, действительно герой цыганских легенд, которые им с самого рождения рассказывали бабушки, придет?       Казанская зима в этом году не холодная выдалась, можно спокойно проводить вечера на улице. Главное, на ночь поплотнее закрыть шатры и обернуться в шерстяные одеяла, а то можно и обморожение получить. Но для детишек это все не помеха: малыши, немного переждав, снова бегают и резвятся, но уже внутри одного из шатров, подальше от строгих пап и леса.       Все больше людей подтягиваются к костру. Пришли и кучерявые юноши, дружно вынося большой низкий деревянный стол. — Как*, посторонитесь, а то зацепим! - кричит один из юношей, занося стол к центру ковра, чуть не задев голову одного из мужчин. — Э, чавалэ*, поаккуратней там! - прикрикивает дядька, уклоняясь от приближающейся опасности, выронив сигарету из руки. Та, конечно, тут же намокла и потушилась, упав в снег.       Разместив стол на его законное место и получив пару нагоняев от старших за «криворукость», парни наконец-то усаживаются, устраивая свои музыкальные инструменты на ковре неподалеку от себя, чтобы в любой момент достать их и впечатлить девушек, которые уже оставили убежавшую и временно затихшую малышню в покое и украдкой поглядывают в сторону молодых людей, хихикая и перешептываясь.       И вот, из своих шатров выходят самые почтенные обитатели табора — старики и старушки. Молодняк тут же мчится им на подмогу, придерживая за руки, пока те с кряхтением и вздохами разваливаются на расписном ковре, попутно пытаясь поправлять цветастые юбки и шаровары.       Наконец закончив свое нелегкое дело, женщины подзывают девушек и девочек, чтобы те помогли им разложить еду по тарелкам и расставить их на столе.       Пока работа кипит, к одной из женщин подкрадывается тот самый мальчик-Джура и дергает ее за юбку. — Джура! Ты отца довел, решил и меня доконать? Не видишь что ли, что я занята? - строго спрашивает молодая черноволосая женщина, снова возвращаясь к тарелкам и голубцам, - Не мешайся, а то пирога тебе не видать, как своих ушей! — Дае*, да я же не про то… что-то Виту нигде не видно… а уже ужинать скоро пора… - тихо лепечет мальчик, все еще держась за мамину юбку. — Ну так пойди и поищи ее, нечего под ногами болтаться, - отвечает женщина, по-прежнему занятая своим делом, — Вот же бестолочь, вместо того, чтобы всем помогать, где-то шляется, царевна, на все готовенькое…       Не дослушав гневную тираду матери, Джура плетется на поиски своей сестры.

***

— Вита-а-а! - кричит мальчик, расхаживая среди шатров, - Скоро кушать пора, а тебя все нет… Тишина. — Вита-а-а! - не успокаивается Джура, - А ведь мама злится… даже бестолочью тебя назвала…       И тут из одного из шатров выскакивает девушка. Ее черные волосы заплетены в длинную косу, а зелёные глаза переливаются от далекого свечения костра. — Так и сказала? Бестолочь? Ну ничего себе! - тараторит Вита, - То есть я целыми днями пляшу тут, пою, гадаю всем, кто попросит, а по итогу я бестолочь?!       Мальчик сглатывает, видя, что сестра не в самом лучшем расположении духа. — Вита, ну это же не я сказал, а мама… да и не имела она этого ввиду, просто я ей под руку лез, вот она и выдала… Так то конечно ты не бестолочь, - выдает младший, подходя к сестре, обнимая ее где-то на уровне талии, утыкаясь носом в живот. — Ладно, Джурушка… прости меня, миро миленько*, пошли к костру. Может, помогу еще, чем успею, чтобы меня никто бестолковой не называл, - говорит девушка, взяв брата за руку, направляясь в сторону места приема пищи.

***

      Видя очертания костра и людей, Вита отпускает руку Джуры, и тот сразу бежит на встречу друзьям. Девушка усмехается, но вспоминая о столе, подрывается к группе женщин. Протиснувшись сквозь небольшую толпу, она выхватывает полную лакомств тарелку из рук матери. — Дае, давай я тебе помогу? - изображая из себя саму невинность спрашивает Вита, забирая у мамы тарелку.       Женщина хмурит брови, уже было собирается что-то сказать, но одна из стоящих поблизости тетушек деликатно встает меж «двух огней». Придерживая за плечи недовольную поведением дочери мать, она обворожительно улыбается, обнажая крупные зубы, в том числе и несколько золотых. — Танита, какая у тебя дочка молодец! Помощница, как и все остальные! И красавица, - последнее слово она манерно растягивает, одобрительно раскачивая головой, - Прям невеста!       Танита хмыкает, смотрит на дочь, и с ухмылкой пожимает плечами, унося последнюю тарелку к столу. Пришедшая на выручку Вите женщина задорно подмигивает. — Ты в следующий раз так не задерживайся, Витка, а то маманя твоя тебе лежалку оторвет, - добродушно расхохоталась она, хлопнув девушку по заднице. — Спасибо, тетя Лала, - улыбнувшись благодарит девочка.       Тетка лишь хохочет в своей привычной манере, отводя Виту к общему столу.

***

      Цыгане, или же рома, как они себя называют — вечно свободный, весёлый, пляшущий, поющий народ, покрытый завесой тайны и мистики. Откуда они взялись? Точно никто не знает. Кто-то говорит, что они выходцы из Индии, кто-то говорит, что из Египта…       Но прабабушка Виты и Джуры говорит, что это все не важно. Важно лишь то, кто они такие, как они себя ведут и какие традиции они соблюдают. «Кровь не водица, все равно свое возьмет», - всегда приговаривает мудрая Лачи, - «Мы — люди рома и мы — семья, вот что важно».       Кто-то не любит цыган, кто-то побаивается, а кого-то наоборот они интересуют, вызывают уважение и радость.       Вечные кочевники, вечные беглецы и беглянки…       Некоторые цыгане стараются жить как все: снимают или даже покупают квартиры, работают в офисах или госструктурах, больницах — везде. Но не семья Виты.       Еще во время всех гонений и репрессий один цыган, Анхель, собрал свою семью, друзей, да и свалил куда подальше — в Казань. Там и прижились на краю города. Других таборов здесь нет, но им и не одиноко. Некоторые местные относятся с опасением, но их тут никто не трогает, даже группировщики. Рома вообще народ мирный, ни с кем в конфликты не вступают, да и живут себе на нейтральной территории. Никому здесь не мешают. А со временем, цыгане из соседних городов, где им жизни не давали, начали к ним подтягиваться, да казанские и не против были. Гостеприимство — одна из основных традиций рома. Вот и разрослась община до 20 шатров. Один шатер — одна семья.       Каждый чем-то занят, приносит пользу и деньги общине. Кто-то ткет, кто-то поет и танцует, кто-то торгует, кто-то дает ценную информацию, а кто-то гадает, как Вита. Все в общине говорят, что у Виты дар, который достался ей от бабушки, а ей — от ее бабушки. Но кто бы что ни говорил, практика показывает, что предсказания девушки и правда никогда не бывают ошибочными. Началось у нее это с детства, когда она сказала подружке, что ее кошка скоро умрет. И правда. Маруська умерла на следующий же день. Тогда-то все и поняли, что такое ценное умение нужно монетизировать. Витке не особо нравится гадать кому попало, но что поделаешь — деньги то нужны.       Их ром баро* действительно не прогадал — бывает, что и по несколько раз в день к их уголку на рынке, к табору или просто на улице подходят люди и просят погадать. Люд разный подходит: в основном, конечно, девушки молодые да бабки, но иногда происходят и неожиданные случаи. Например однажды, подошел группировщик, с которым ром баро решал какие-то дела, и попросил погадать.       Так и живет Вита, уже семнадцать лет, а все одно и то же. Хотя в их таборе принято выходить замуж чуть позже, чем в других, но все-таки пока никто свататься не приходил. Побаиваются ее молодые люди. Слишком уж характер боевой. Да и матушки их согласны, что негожая невеста из нее выйдет. Готовить не умеет, вечно огрызаться будет, спорить… нет, вокруг и других красавиц полно. В школу Вита никогда и не ходила, как и в кружки или секции, так что друзей вне табора у нее нет, так же как и молодого человека, ну или хотя бы ухажера на крайняк. Конечно, парни пытались за ней ухаживать, но их попытки не увенчались успехом.       Вокруг полно людей, да и все они ей близкие, но все равно какое-то постоянное ощущение одиночества не дает спокойно спать по ночам. Возможно, такова судьба той, кто знает судьбы других?

***

      За столом как всегда шумно. Дети быстро разобрали все хлебобулочные изделия со стола и теперь жуют, пока их бедные мамы пытаются накормить своих чад «нормальной едой». Взрослая часть стола ведет разговор. — Ну что, завтра идем к рынку, а, Анхель? - спрашивает толстый мужчина в шляпе, сидящий ближе всего ко главе стола, закурив очередную папироску.       Дед Анхель задумчиво чешет бороду и приглаживает усы. Все ждут его ответа. — Ну да, часть пойдет на рынок, часть — в соседний район, а то до сюда не каждый доберется, попробуем там свои услуги попредлагать, - выносит вердикт ром баро, выдыхая дым и снова прислоняясь губами к своей излюбленной трубке. — А как же эти… группировщики? С ними проблем не будет? - задается вполне логичным вопросом один из мужчин. Другие поддерживают его тихим ропотом. — Нет, не будет… а если кто спросит с вас, не конфликтуйте, улыбайтесь, - старик выдыхает еще одну порцию едкого табачного дыма, выпуская его к темному ночному небу, - А если запахнет жареным, скажите, что вас «Дом быта» крышует, пусть с ними разговаривают. «Дом быта? Это не те группировщики, которые иногда к деду Анхелю приезжают? «Крышуют»? Что бы это значило?»       Но мужчины видимо знают значение этого загадочного слова, потому что вопросы у них сразу закончились. Барон вновь оглядывает всех жителей табора и подытоживает: — Тогда решено, завтра часть — на рынок, часть — в соседний район. «Зашибись», - думает Вита и устремляет свои глаза в ночное небо, к которому медленно, но верно лениво потягивался серый дымок от костра.