Жëлтые гвоздики

— Как сказать «ты огромный мудила», но цветами? Ши Циньсюань щелкнул ножницами и приподнял бровь. Обрезок ленты мягкими кольцами опустился на стойку, и он смахнул его в корзину, откладывая букет. — Добрый день. Ещё раз? — «Ты огромный мудила». Не вы, в смысле, а цветы. Мне нужен букет такой, чтобы… да бля. Парень переступил с ноги на ногу и сжал в руке и без того помятую купюру. С его волос на кожаную куртку струйками стекала вода, он то и дело откидывал со лба насквозь промокшую чёлку. Ши Циньсюань невольно проследил взглядом за тем, как по левому уху скатилась маленькая капля, обогнула блестящую серьгу и скользнула за воротник. — Кажется, я вас понял. День начинался очень занимательно. Еще раз окинув покупателя взглядом, Ши Циньсюань достал из ящика толстую книгу со значениями цветов, которую ему подарила Линвень в день открытия магазина, и открыл её в самом конце. Пролистнув несколько ярких стикеров, отмечающих особенно популярные композиции, он остановился на тусклом развороте, где яркими пятнами выделялись фотографии цветов. Эту часть книги он открывал всего единожды, когда они с Хэ Сюанем сильно поругались, и он отправил ему букет с посылом на три буквы прямо в офис посреди рабочего дня. К слову сказать, Хэ Сюань в душе не знал, что существует какой-то там язык цветов, и решил, что его канарейка хочет помириться. Поэтому он приехал через час после того, как был отправлен букет, перевернул табличку на двери на «закрыто», опустил все жалюзи и… В общем, все вышло гораздо лучше, чем планировал Ши Циньсюань. Из щекотливых воспоминаний его вырвало тихое пошаркивание, с которым парень в кожаной куртке прошёл к стойке с горшечными цветами. Точно. Клиент все ещё здесь, и он все ещё ждёт свои матерные цветы. Ши Циньсюань вздохнул и принялся читать. У него никогда раньше заказывали ничего подобного, поэтому он был в небольшой растерянности. Обычно самыми прибыльными месяцами были февраль и март — по понятным причинам, — и он получал десятки заказов на цветы со значениями любви, симпатии или большой привязанности. Были даже несколько букетов из жёлтых роз для расставания, обычно в конце февраля. Были заказы на дружбу, извинения, даже на живые цветы для похорон (на такие заказы он обычно делал большие скидки), но никогда ещё его не спрашивали о том, как оскорбить человека букетом. Это всегда казалось ему пассивно-агрессивным, но где-то в глубине души его невероятно веселил тот факт, что есть те, кто готов настолько заморочиться, чтобы выказать кому-то свою неприязнь. Кроме того, клиент с деньгами был все ещё клиентом с деньгами, и работа Ши Циньсюаня заключалась в том, чтобы выполнить его заказ, каким бы он ни был. Пробежав пальцем по строчкам ещё раз, он поднял голову. — Окей, у меня нет ничего про мудаков, но есть оранжевые лилии, если вы хотите унизить кого-нибудь и не получить по лицу. По крайней мере, не сразу. Подойдёт? Парень ненадолго задумался и кивнул. — Да, конечно, давайте.

***

Следующий день был таким же сырым и промозглым, как и предыдущий. Дождь перестал, и теперь по стеклу только редко постукивало, ветер гнал по тратуару парочку вылетевших из соседнего киоска журналов. Было слишком противно для того, чтобы выходить на улицу без острой необходимости. Разумеется, это означало, что покупателей сегодня практически не было, и Ши Циньсюань бездельничал с самого утра, расставляя вазы в виде пентаграммы и развешивая катушки с лентами в радужном порядке. Делать было решительно нечего. Колокольчик над дверью, зазвеневший около двух часов дня, прозвучал как благословение. Ши Циньсюань встрепенулся, подскочив с диванчика в подсобке, и поспешил за стойку. — Добрый день! Чем я могу вам помочь? — Да, — невпопад ответил парень, поправляя ремень сумки на плече так, чтобы тот не оттягивал его длинные волосы, собранные в высокий хвост. Ши Циньсюань по привычке оглядел его красивое бледное лицо, обратил внимание на тонкие пальцы, унизанные кольцами, и не смог не оценить аккуратный маникюр. — Как мне сказать, чтобы он тоже шёл нахер? Ши Циньсюань едва сдержал улыбку. День резко перестал быть отвратным. — Сейчас что-нибудь подберём. В этот раз он остановился на базилике, означающем отвращение, но отдавать клиенту связку травы вместо букета цветов было бы слишком не интересно, поэтому они вдвоём ещё сорок минут метались между белой и желтой гвоздиками — презрением и разочарованием соответственно, и петунией — раздражением. В конечном итоге выбор пал на жёлтые гвоздики, потому что, по словам посетителя, их получатель просто ненавидел жёлтый.

***

На следующий день, ровно в половину второго в магазин вернулся первый парень и попросил ещё один букет. — «Твой мозг размером с вишню» или что-то в этом роде. На этот раз Ши Циньсюаню понадобилось всего около минуты, чтобы найти нужное. — Герань есть только в горшочках и красная. Завтра будет новая поставка, другие расцветки, хотите подождать? Конечно же, ждать он не захотел и купил цветок сразу, чуть сморщив нос, когда проходил мимо вазы с жёлтыми гвоздиками.

***

Это продолжалось целую неделю. Не то чтобы Ши Циньсюань имел к этим двоим какие-то претензии: ему буквально платили за то, чтобы он помогал людям оскорблять друг друга, и он имел к этому достаточно косвенное отношение, чтобы чувствовать себя просто прекрасно. Парни оказались на редкость изобретательными. Перечень цветов, которые можно было бы использовать для оскорбления, был довольно скудным, но это не мешало им каждый день приходить в магазин и озвучивать все новые и новые обзывательства, так ни разу и не повторившись. Некоторые фразы Ши Циньсюань даже записывал себе в блокнот, когда клиент уходил, потому что это было то, до чего он никогда в жизни не смог бы додуматься. В эту субботу парень с длинными волосами пришёл раньше, чем обычно, почти в одиннадцать, когда Ши Циньсюань пытался доспать положенные ему часы, не закрывая глаз. Он как раз объяснял ему разницу между иберисом и таволгой (в их случае, между равнодушием и бесполезностью), когда дверь в магазин распахнулась, и через порог ввалилось его драгоценное несчастьечко. У Ши Циньсюаня не было ни одного шанса не отвлечься. — Ступенька все ещё там, А-Лянь. Ты снова забыл про неё? — Нет, просто задумался, — Се Лянь неловко улыбнулся и потер ушибленное плечо, заходя наконец внутрь. Он привычно окинул взглядом полки и улыбнулся чему-то своему. От его улыбки у Ши Циньсюаня потеплело на душе. Се Лянь посмотрел на цветы, разложенные на стойке, а потом на покупателя, и как-то очень тяжело вздохнул. — Поверить не могу, Му Цин. Вы что, все ещё держите это дурацкое пари? Парень, которого, судя по всему, звали Му Цином, фыркнул и закатил глаза так сильно, что Ши Циньсюань на секунду даже заволновался. — Я не собираюсь проигрывать этому чмошнику, — отчеканил он, поправляя вокруг цветов воздушную обëртку (жёлтую, как и в другие дни), и развернулся на каблуках. Если бы Ши Циньсюань не отпрянул, его бы хлестнули волосами прямо по лицу. Му Цин вышел из магазина так быстро, как если бы ему был неприятно находиться с Се Лянем в одном помещении. Однако одного взгляда на его пунцовое лицо было достаточно, чтобы понять, что одно лишь присутствие кого-то знакомого смутило его просто до полусмерти. — И что это было? — Ши Циньсюань облокотился о стойку и взял из вазочки леденец, протягивая его Се Ляню. — Вы знакомы? — Это мои друзья, — Се Лянь с благодарностью принял конфету и сунул её в карман. — Это Му Цин, а тот, второй — Фэн Синь. Со стороны и не скажешь, что они вместе уже четыре года, да? Они поспорили о том, кто дольше сможет оскорблять другого цветами. Я надеялся, что они забудут про это на второй день, как обычно бывает, но, похоже, они слишком увлеклись. Ши Циньсюань пожал плечами. Его все ещё очень забавляла вся эта ситуация, и он совсем не был бы против, если бы этот спор продлился ещё на недельку-другую. Он принялся убирать обрезанные стебельки и остатки упаковки, протёр стойку от воды, а потом повернулся к Се Ляню. — И так, свет очей моих, что привело тебя в мой райский сад? Се Лянь тут же переменился в лице. Его щëки покрыл нежный румянец. Ши Циньсюаню этого было более чем достаточно. — Сейчас подберём что-нибудь для твоего ненаглядного. Мне кажется, что розы это слишком пошло, как насчёт каллы? Я специально заказал чёрные и красные под вашу годовщину. Это было не так-то просто, знаешь ли. Искренняя улыбка на лице друга была самой лучшей платой за бессонные ночи.

***

Через несколько дней Се Лянь снова зашёл в магазин и сообщил Ши Циньсюаню, что Фэн Синь проиграл спор, потому что у него закончились оскорбления. Сам Фэн Синь пришёл чуть позже. Он немного помялся на пороге, а затем прошёл в зал и купил огромный букет невероятно нежных голубых, белых и розовых пионов, а ещё большого плюшевого котёнка с сиреневыми глазами. Обычно такие игрушки были в большом ходу на день влюблённых, но Ши Циньсюань решил об этом умолчать, потому что лицо его клиента и так уже по цвету приближалось к коралловым лепесткам. Эти двое принесли ему неплохие деньги и почти две недели отличного настроения, поэтому он не пожалел воткнуть в букет несколько стеклянных бабочек и сладких сердечек из белого шоколада в качестве бонуса от магазина. В конце концов, как бы ему ни было весело, но он был твёрдо убежден в том, что цветы должны нести только счастье. И улыбка на лице человека, выходящего из его магазина, была лучшим доказательством того, что он отлично справляется со своей работой.