Изо всей дурной силы

К моменту когда Ван Ибо врывается в зал, чуть ли не падая от резкого снижения скорости (небось, бежал всю дорогу от репетиционной базы, дурак такой) и не менее резкого поворота с целью вписаться в распахнутые двери читального зала (ныне по-модному зовущегося «коворкингом») общественной библиотеки, где они встречаются по средам и субботам, Сяо Чжань едва не помер со скуки в ожидании. Зная, что его точно нашли глазами (в конце концов, они всегда занимают один и тот же стол в глубине зала у огромного окна), Сяо Чжань позволяет себе драматично задержаться взглядом на часах на запястье, мол: «Мы же договорились встретиться ещё полчаса назад, ты потерялся?» А потом делает вид, что школьные конспекты куда интереснее всяких опоздунов, и, стараясь не обращать внимания на предательское волнение от состоявшейся встречи и чуть вспотевшие ладони, сосредоточивается на том, чтобы дописать решение очередной задачки. Он даже не поднимает головы, когда на стол плюхается чужой рюкзак, скейт уезжает куда-то под стол, а в поле бокового зрения появляются широкие джинсы (Ван Ибо с недавних пор увлекается хип-хопом, о чём, помимо брюк, чудом держащихся на бёдрах, говорит ещё и дурацкая шапка, под которой тот носит бандану). — При… вет… — неуклюже начинает разговор Ван Ибо (и правда бежал, ну что за дурак!) и упирается руками в колени, чтобы отдышаться. — Виделись уже, — бурчит в ответ Сяо Чжань, продолжая усердно выписывать формулы, а потом добавляет, по-прежнему не отвлекаясь от тетради: — Ты опоздал. — Я? — словно удивляется Ван Ибо, тут же выпрямляясь, и молчит пару секунд. Эта игра у них стабильно разыгрывается раз в неделю, когда допам непосредственно предшествует треня. — Да… Я… Прости, задержали. — Я, кажется, просил тебя предупреждать, — наконец оторвавшись от писанины и поймав снизу вверх чужой взгляд, напоминает Сяо Чжань. Ван Ибо смеет выглядеть сродни побитому щенку: дует щёки и смотрит исподлобья так, словно его оклеветали средь бела дня. На такое хочется закатить глаза, но Сяо Чжань всегда был слишком слаб перед братьями меньшими. — На, — сжаливается он, доставая из сумки заготовленную заранее бутылку с наверняка уже потеплевшей водой и пачку снэков и толкает всё это добро по столу, — и садись уже. Ван Ибо как будто бы ждал этого разрешения — просияв, хватает бутылку, выпивает залпом, совершенно не парясь на тему того, что добрая треть льётся ему прямо на футболку (дурак, что с него взять?). — Что у тебя за контрольную? — интересуется Сяо Чжань, аккуратно раскрывая снэки, после того как Ван Ибо плюхается на стул рядом и начинает с усердием археолога копаться в рюкзаке, а затем с гордостью являет на свет ужасно потрёпанную тетрадь и награждает себя орешком, подкинутым в воздухе и, увы, попавшим не в рот, а стукнувшим по носу. — Меня похвалил учитель, разве ты не слышал сегодня? — неверяще тянет Ван Ибо, рассматривая непокорный орешек (видимо, ни много ни мало на предмет смещённого центра масс, чтобы объяснить досадное непопадание). Конечно, Сяо Чжань всё слышал, они в школе сидят в паре парт друг от друга, но на воре и шапка горит — было бы странно признаться, что он подмечает всё, что связано с Ван Ибо, верно? Да, с недавнего времени он занимается дополнительно с ним по просьбе родителей и вроде как должен быть заинтересован в результате, но предпочитает делать вид, что не особо следит за успехами подопечного. Так безопаснее. — Не обратил внимания, — с лёгкой душой врёт Сяо Чжань, со скучающим видом подперев щёку кулаком. Ван Ибо что-то мычит в ответ и задерживает взгляд, чуть прищурившись (под таким пристальным вниманием становится неуютно, так что Сяо Чжань приподнимает брови в молчаливом вопросе), а потом возвращается к копанию в своём рюкзаке. Как пить дать — ищет чем писать. — Я, кажется, потерял ручку, — для пущей наглядности Ван Ибо просовывает палец сквозь неприметную дырку во внешнем кармане. Никогда такого не было — и вот опять. Сяо Чжань всё-таки закатывает глаза и, тяжело вздохнув, достаёт из собственной сумки ещё один пенал, небрежно, но всё же прицельно кидая его в Ван Ибо, надеясь, что тот не будет делать из этого большой новости. Однако его подопечный хоть и раздолбай, но раздолбай, не обделённый внимательностью — правда, не к тому, что нужно. — Это ты для меня принёс? — со странной улыбкой интересуется Ван Ибо, резко вжикая молнией и доставая ручку, а Сяо Чжань напрягается весь и надеется, что не сильно розовеет щеками. Если тот сейчас пошутит какую-то пошлость, будет крайне неловко; теперь идея подарить пенал не кажется такой милой и безобидной. — Мне просто надоело, что ты постоянно являешься неподготовленным на занятия, так что теперь я, видимо, буду носить два пенала. Для себя и для сына маминой подруги, — медленно цедит сквозь зубы Сяо Чжань, стараясь вложить в голос всё недовольство, на которое сейчас способен, и досаду от собственной дурной слабости. А потом снова смотрит на часы, пиная под столом чужой скейт, на котором Ван Ибо, как всегда, катается ногами налево-направо: — Ну, долго мы будем настраиваться? — Я как раз хотел попросить разобрать тест, — непривычно инициативно предлагает Ван Ибо и невнятно бубнит, закусывая заусенец и перебирая листочки другой рукой, видимо, в поисках наверняка уже успевшей поистрепаться контроши: — С комплексными числами какая-то шляпа. Я вроде и написал правильный ответ, но сам не понял, как это вышло. Сяо Чжань на эту формулировку в сочетании с дурной привычкой не может не улыбнуться, не в силах противиться чужой естественности и обаянию. Видимо, на неопределённое время он выпадает из реальности, потому что в какой-то момент наталкивается на вопросительный взгляд Ван Ибо: — У меня что-то на лице? — След от ручки, — снова прибегает к спасительному вранью Сяо Чжань, недолго думая и выхватывая листик с чужой проверочной. — Где? Вот же пристал, дурак! — На щеке, — отвечает Сяо Чжань и отводит взгляд, пока Ван Ибо, от души облизав указательный палец, начинает наобум тереть щёку. — На левой, а не на правой, — не глядя сообщает он, пока достаёт свою собственную (аккуратно сложенную, если хотите знать) контрольную из файлика, кладёт перед собой и сравнивает написанное. В целом, не так всё и плохо, несколько заданий провалены лишь в самом конце из-за явной невнимательности (ох не на том, не на том сосредоточивается Ван Ибо, Сяо Чжань сегодня уже говорил). — Всё? — прерывают его измышления. — Нет, — из вредности отвечает Сяо Чжань, обращаясь к задачнику в поисках похожих примеров, которые бы они ещё не решали. — Ты даже не посмотрел! — Теперь посмотрел, — Сяо Чжань бросает мимолётный взгляд и возвращается к делу. — Доволен? Три лучше. Несколько секунд он слушает чужое пыхтение, едва сдерживая смех, пока не раздаётся: — Может, поможешь, нет? Тогда становится не до смеха. — В смысле? — поборов непонятно откуда взявшееся заикание, тупо переспрашивает Сяо Чжань, хотя точно знает, что надо просто уже сказать, что это была глупая шутка из чистейшей вредности. — Будь другом, а! — в сердцах восклицает Ван Ибо с растёртыми до красноты щеками, а потом криво улыбается: — Или у тебя помимо двух пеналов есть и зеркальце? — Вот ещё, — слишком быстро отнекивается Сяо Чжань. Зеркало у него и правда есть, но признаваться в этом не спешит — Ван Ибо наверняка останется глухим к доводу, что, когда только-только начал носить линзы, лучше иметь при себе и маленькое зеркало, и капли, и даже контейнер на всякий случай. А если и прислушается, то, как водится, назовёт старым дедом, наплевав, что разница в возрасте у них всего ничего. — Ну? — торопит его Ван Ибо, явно расценив чужую реплику как согласие помочь, и смеётся. — Тебе палец послюнявить или что? Сяо Чжань, скептически приподняв брови и поджав губы, старается крайне выразительным взглядом передать, что считает Ван Ибо полным дураком, и лениво разворачивается на стуле, пытаясь унять дрожь в руках, которыми ему надо прикоснуться к лицу сидящего напротив одноклассника. Ничего особенного ведь, правда? На секунду он вновь задумывается о том, что сейчас самое время рассмеяться и сказать, что нет никакой ручки на чужом на лице, но тут же понимает, что не может отказаться от выпавшего шанса — есть у него некоторые дурные слабости. Протянув руку, большим пальцем он нащупывает горячую и гладкую кожу чужой щеки, в то время как остальными задерживается под челюстью, из-за близости чувствуя, как дёргаются мышцы шеи, когда Ван Ибо сглатывает слюну, поймав его взгляд. Невольно приходит в голову, что в какой-то другой ситуации всё происходящее могло легко предшествовать поцелую, и от этой мысли уши начинают предательски гореть. — Всё, — рапортует Сяо Чжань, мягко шлёпнув Ван Ибо по щеке напоследок, чтобы как-то избавиться от наваждения и скрыть некстати охватившее смущение. Решив, что надо срочно замаскировать мятежные мысли, которые наверняка красной бегущей строкой выведены у него на лбу, он утыкается носом в учебник и напоминает: — Давай уже займёмся комплексными числами, — отчего-то вспыхнув ещё больше.

***

Учёба в этот день не складывается. Причём — вопреки тому, что можно было бы ожидать, — ошибается не только ученик. Учитель тоже едва держит концентрацию, чтобы отслеживать недочёты, что выходят из-под чужой руки. Важно ведь не только прийти к правильному решению, но и сделать это тем путём, которого от них ждут в школе. Признаться в собственном то и дело ускользающем внимании Сяо Чжань не может, поэтому, обнаружив очередную ошибку, малодушно переводит стрелки и обвиняет в том, в чём грешен сам: — Ты сегодня делаешь ошибки первоклассника. — Вряд ли первоклашки проходят модули, — Ван Ибо предъявленные обвинения никак не пронимают, вон как улыбается, дурачина. — И всё же тебя что-то отвлекает, — упрекает Сяо Чжань сам не зная кого — Ван Ибо или всё-таки себя. Услышав в ответ буквально ничего, Сяо Чжань поднимает глаза от кривоватой писанины, выданной ему на проверку, натыкаясь на не менее кривоватую улыбку. Только тогда Ван Ибо хмыкает: — Есть такое. — И что же, позволь узнать, — чеканит Сяо Чжань, постукивая карандашом по столу, — кажется тебе более важным, чем надвигающиеся экзамены? — Не что, а кто. — В смысле? — снова подтупливает Сяо Чжань, всей душой ненавидя эту реплику, которая всегда выдаёт его растерянность. Хорошо, что Ван Ибо этого пока не понимает, кажется. — Есть… один человек, который меня отвлекает, — делится тот, поиграв бровями. Ладно, это было ожидаемо, успокаивает себя Сяо Чжань, с трудом сдержав вздох разочарования — экзамены экзаменами, но параллельно многие из одноклассников умудряются кое-как открывать для себя прелести первой влюблённости. Исходя из того, как Ван Ибо продолжает внимательно смотреть, явно ожидая вопроса, можно легко сделать вывод, что тому не терпится рассказать о своих романтических притязаниях. — Она, наверное, обрадуется, когда узнает, что ты завалил из-за неё экзамены, — только и может выдавить из себя Сяо Чжань, хотя вряд ли это то, что от него ожидалось в качестве реакции на признание. — Она? — с удивлением переспрашивает Ван Ибо. — Ну, эта твоя пассия, — с непонятной интонацией тянет Сяо Чжань, карандашом выводя в воздухе непонятные фигуры и одновременно поражаясь собственному выбору слов. А что тут ещё скажешь, в конце-то концов? Разговаривать о чужой потенциальной влюблённости он сегодня не планировал, спасибо большое. И, если уже совсем по чесноку, не планировал это делать приблизительно ни-ког-да, поэтому даже не знает, какие слова тут надо использовать. Конечно, однажды Ван Ибо начал бы с кем-то встречаться, но об этом раньше не хотелось думать. — Я её знаю? — понадеявшись, что это не звучит так, словно кто-то должен отчитываться перед ним, всё-таки интересуется Сяо Чжань. По тому, как начинает мяться Ван Ибо, хотя только что бодро признавался в наличии особенного человека, Сяо Чжань сразу же жалеет, что пошёл на поводу у собственного любопытства, подозрительно отдающего садизмом. — Это… как бы, это. Ты… — кончики чужих ушей отчаянно краснеют, — забей, ты её не знаешь. — Понятно, — но сомнительно. Как это не знает? Сейчас разгар учёбы, новеньких нет. Пусть в школе они с Ибо практически не общаются, оказавшись со временем в разных компаниях (спасибо, если вообще здороваются, едва ли задерживая взгляд друг на друге), но вне классов они часто видятся, так как живут в соседних домах и их родители дружат чересчур тесно. — Это… дочь маминой подруги по университету. Хм, его мама тоже училась вместе с госпожой Ван, невольно задумывается Сяо Чжань. Может ли это означать, что если он поинтересуется дома, у кого есть дети-погодки, то узнает, о ком идёт речь? Или разведывать будет неправильно по отношению к Ибо, который не просто так избегает прямого упоминания? — Понятно, — снова, как болван, говорит Сяо Чжань, затерявшись в собственных мыслях, а потом спохватывается: — И что она? — Она, — Сяо Чжань отчётливо видит, как Ван Ибо пробегается взглядом по его лицу, словно собираясь с мыслями, и заговорщически шепчет: — Ну, она умная, красивая и… — Нет, — перебивает Сяо Чжань этот мечтательный поток. — Вы, получается, встречаетесь? Ван Ибо на это фыркает, а потом по-дурацки смеётся. — Конечно нет! — А что так? — интересно, получилось ли скрыть какое-то облегчение в голосе. — Всё сложно. Скажем так, — бросив на Сяо Чжаня взгляд умудрённого жизнью, продолжает Ван Ибо, медленно покачивая головой, — я ей нравлюсь, но она пока не знает, что нравится мне тоже. — То есть она тебе первая призналась? Если всё обстоит так, думает Сяо Чжань, то это вопрос времени, когда его друг детства начнёт встречаться со своей таинственной незнакомкой. — Да это вовсе не обязательно, — кривит губы Ван Ибо и в ответ на удивленный взгляд великодушно поясняет: — Я и так всё про неё знаю. Например, как она на меня смотрит, когда думает, что я не вижу. А ещё она, знаешь, всегда заботится обо мне, хотя и пытается сделать вид, что это не так, — от упоминания чужой заботы Ван Ибо слегка краснеет, словно ему самому неловко в таком признаваться. — Может, в комплексных числах я тупой, но в таких вещах гением быть не надо. Я ж не дурак совсем, я стопудово ей нравлюсь. «Дурак ты, Ван Ибо, — с досадой думает Сяо Чжань, — точно дурак, ничего ты не замечаешь, и слава небесам, что ты такой дурной и ни черта ещё не понял». Хотя дело, наверное, в том, что вряд ли среднестатистический китайский подросток будет присматриваться в таком смысле к однокласснику. Так сказать, простая математика, не то что задачки на гаокао. Поэтому хорошо ещё, что никто до сих пор не догадался о его дурной слабости. — И что, ты собираешься ей признаться? — кисло спрашивает Сяо Чжань, просто чтобы поддержать разговор и заодно окончательно лишить себя всяких шансов. Он бы рад закрыть тему и вернуться к комплексным числам, но не может — новость о сердечных приключениях Ван Ибо несколько выбила его из учебной колеи. — Может быть. Я раньше не был уверен в том, что это было взаимно. — В смысле? — ну какое же тупое выражение, а. — Ты же только что сказал… — Ага, я просто только сегодня убедился. — Ты поэтому опоздал? — неожиданно сердится Сяо Чжань, сведя все ниточки воедино и стараясь не шибко повышать голос, так как помнит, где они всё ещё находятся. Название сменилось, а порядки всё те же. Получается, пока он тут сидел, ждал встречи, радовался из-за успешно написанной по следам их занятий контрольной, Ван Ибо был занят не пойми чем со своей зазнобой! — Брось, гэгэ, — кажется, вспышка гнева не остаётся без внимания, раз Ван Ибо вновь дует щёки и обращается к тяжёлой артиллерии в обращении, — ты же знаешь, что у меня утром тренировки, а потом я сразу мчусь сюда. Сяо Чжань, поджав губы, кивает и расфокусированно переводит взгляд куда-то вдаль. — Я признаюсь сегодня, — решительно заявляет Ван Ибо, возвращаясь к теме. — Вперёд, — без особого энтузиазма машет рукой Сяо Чжань, бесцельно разглядывая плакаты и портреты на стенах бывшей читалки. — Я хотел написать ей записку. Норм же? — Просто подойди к ней, пригласи на свидание, и дело с концом, — закатывает глаза Сяо Чжань. — Ты что, застрял в эпохе Цин, чтобы передавать ей тайные послания? — Она просто… как бы это сказать, немного строптивая. Мне кажется, она может, ну, типа, от неожиданности вдарить мне, — со смешком заканчивает Ван Ибо. Сяо Чжань даже и не знает, что на это можно сказать. Что ещё за дочь такая маминой подруги, которая в ответ на признание полезет драться? Вкусы у Ван Ибо явно специфические. Разве хип-хоперам не нравятся все из себя взрослые девушки с огромными серьгами в ушах и коротких юбках? Вряд ли они опускаются до рукоприкладства. Хотя Сяо Чжань не особо-то в курсе. — Поэтому… если я напишу записку и подложу её незаметно, — как ни в чём не бывало продолжает горе-любовник, — у неё будет шанс всё обдумать и немного остыть. Что ж, с этим не поспоришь. — Логично. — Здорово я придумал? — лыбится ему в ответ Ван Ибо. — Гениально. Так и вижу: «Ты умная и красивая, пойдём со мной на свидание», а дальше жили они долго и счастливо, — не без сарказма соглашается Сяо Чжань, а Ван Ибо беззаботно хихикает своим этим скрипучим смехом, которым стал смеяться, когда голос сломался. Веселье сходит на нет, и они неловко молчат, переглядываясь и ощущая припозднившуюся робость из-за поднятой темы, но к математике так и не возвращаются. Вопрос чужой влюблённости, кажется, исчерпал сам себя, и лично Сяо Чжаню нужно несколько минут, чтобы собраться с мыслями и перенастроиться на учёбу, поэтому он приподнимается и опирается руками на стол. — Я схожу до автомата за чаем, пожалуй. Тебе что-нибудь взять? — Не-а, но спасибо за воду, — криво ухмыльнувшись, запоздало благодарит Ван Ибо. — Ты иди-иди, а я пока напишу записку, — в подтверждение своих слов тот вырывает лист из тетради. Нет, ну какой же Сяо Чжань неудачник со своими этими подношениями — то воду принесёт, то сэндвичем угостит. А то, с каким энтузиазмом он подписался на эти бесплатные занятия? На что он вообще надеялся? Действительно решил, что путь к сердцу мужчины лежит через пенал с дополнительными ручками? Тьфу.

***

— А где твой чай? — с недоумением спрашивает Ван Ибо, когда Сяо Чжань возвращается спустя минут пять. — Перехотел, — очередное враньё даже не приходится выдумывать — слетает так легко, словно и впрямь всё так и есть. Впрочем, сейчас уже правда не хочется ни чая, ни чего бы то ни было. Охота завалиться домой и играть до полуночи в приставку, ни о чём не думая. В принципе, идея не такая уж и плохая. — Мне домой пора, — тут же добавляет Сяо Чжань и вскакивает, не успев толком примоститься на стуле и начиная складывать вещи. — В смысле? — Сяо Чжань уже говорил, что ненавидит эту фразу? — А я? — Что «ты»? Оставайся — если хочешь, — пожимает он плечами. — Зачем? Я и дома могу потупить в учебник. Подожди меня, ладно? — Как скажешь, — прохладно соглашается Сяо Чжань, надевает ветровку и, схватившись за лямку накинутой на плечо сумки, молча ждёт, когда соберётся Ван Ибо. Весь путь до дома они проделывают молча, да и о чём тут говорить? И самое главное — как? Ван Ибо же постоянно укатывается вперёд, время от времени останавливаясь, а Сяо Чжань даже не успевает поравняться с ним, когда каучуковые колеса снова начинают шелестеть по тротуару. Бесит, дурак такой. У многоэтажки, в которой живёт семья Сяо, Ван Ибо притормаживает, оставаясь одной ногой на скейте, и явно намерен дождаться, пока Сяо Чжань подойдёт, а тот из вредности замедляется — шагает совсем не торопясь и даже не вынимает наушники, когда прощаются. — Ну, до понедельника? — Угу, пока, — вяло взмахивает рукой Сяо Чжань и проходит мимо. А потом корит себя, но всё же незаметным движением выдёргивает наушники из гнезда и прислушивается к тому, как Ван Ибо снова вскакивает на свой скейт и уезжает дальше по улице. Пф, ну вот и скатертью дорожка. У подъезда Сяо Чжань вставляет провод обратно и ещё не успевает включить музыку, когда слышит приглушённое: — Гэгэ! Первое его желание — проигнорировать; а что, имеет полное право, у него, знаете ли, впервые в жизни разбито сердце. Но, переборов себя, всё-таки оборачивается. — Загляни в карман, — орёт ему Ван Ибо и показывает пальцем себе в рёбра, а потом топает одной ногой по скейту и, ловко подхватив доску, скрывается в собственном подъезде. Сяо Чжань недоумевает с секунду, а потом всё-таки лезет в карман ветровки. Сначала в правый (там только дурацкие леденцы и какие-то крошки), а потом в левый. Откуда он и извлекает то, что на ощупь принял за очередную жвачку, выплюнутую и завёрнутую несколько раз в какой-нибудь ненужный магазинный чек, — есть за ним такой грешок. Однако вместо легко размазывающегося кассового тонера на бумаге обнаруживаются тонкие серые линейки, подозрительно напоминающие те, которые раз за разом игнорирует в собственной тетради Ван Ибо, кое-как записывая решение задач. Сяо Чжань отказывается верить во внезапно проскользнувшую догадку до тех пор, пока, едва не выронив записку из руки, дрожащими пальцами не разворачивает до бесячего многократно сложенный лист и не вчитывается в чересчур знакомые кривые иероглифы. «Гэгэ ♡。 Ты красивый и умный, пойдём со мной на свидание?» Глаза моментально отыскивают дверь, за которой скрылся Ван Ибо. И правильно сделал, думает Сяо Чжань, потому что простым подзатыльником не отделался бы точно. А затем, осознав происходящее, смеётся своим мыслям изо всей дурной силы и тому, как точно их предсказали час назад. Ой, дурак… Ну какой же всё-таки дурак! Правда, совсем не Ван Ибо.

• F I N •