Поражение

Эва легонько дотронулась до мышц пресса Амена, смотря ему в глаза. Она смотрела на него, как на самое лучшее, что могло случиться в ее жизни. Ее глаза сияли, а в зрачках мелькали звездочки. Амен же, смотрел на нее грозно, как на что-то, что не могло появиться в его жизни. Что-то, что он мог с легкостью сломать. Девушка, поймав этот взгляд, дотронулась до щеки эпистата. Мужчина ничему не противился, лишь накрыл ее ладонь своей и прикрыл глаза.Этот жест значил намного больше, чем тысячи слов.  Ему хотелось потереться об ее руку, словно домашний кот. Он-верховный эпистат, человек, вырезавший тысячи шезму, ему нельзя проявлять мягкость. Если он проявит ее хоть один раз-это будет поражением. Поражением для его строгого характера. А ему не свойственно проигрывать.  Тут девушка притянула его к себе и нежно поцеловала. Амен сделал с девушкой то же самое и углубил поцелуй. Это ведь не будет считаться поражением, верно…?  Настало утро. Девушка проснулась от первых лучей солнца. Тело немного ломило от прошлой ночи, но настроение было приподнятым. Взглянув на Амена, она хотела что-то сказать. Он сидел к ней спиной, но вдруг метнул взгляд на простыню. На ней лежала её маска шезму. Это стало поражением, но кого именно? Эва смотрела на это, не веря своим глазам. Неужели все кончено? Все, что между ними было? Она хотела что-то сказать в оправдание, но ничего не могла придумать…. Придумать? В такой ситуации ее бы не спасла даже ложь. Амен ничего не сказал, в последний раз бросив взгляд на девушку, он ушел. Сколько уже прошло времени? Сколько девушка сидела в темнице, ожидая свой приговор? Она не могла дать точного ответа. Единственное, что не давало ей покоя, так это обида. Едкая и жгучая обида накрыла ее с головой. Солёные слезы лились сами собой, смешиваясь с кровью. Лицо Эвы уродовали синяк на глазу и до мяса разбитая губа, с которой при малейшем движении стекала кровь. Она сидела на полу и думала. Думала, что будет дальше. А дальше…. Только смерть. Не важно какая, не важно от кого. Важно только то, что от нее не сбежать и не скрыться. Стоило лишь вспомнить Дию и то, как долго и жестоко ее пытали, а затем казнили. Ужасающе и прилюдно, чтобы все видели лицо поганого черномага. Лицо шезму, который тоже хотел жить, а не выживать. И Эва хотела жить, возможно, даже любить. Любить эпистата, который охотиться на таких как она, убивая их беспрепятственно, беспорно и мгновенно. Наверное, это был ее проигрыш, не стоило с самого начала гневать судьбу. Нужно было просто держаться подальше от него. Нет, она хотела показать, что ей не страшно. Ей и сейчас не страшно, просто обидно. Он ведь обещал ее защищать, так почему сейчас она здесь? Предатель…. Отвратительно…. Когда отдаешь всего себя, а тебе нож в спину.  Пока Эвтида продолжала думать, ее взгляд зацепился за что-то блестящее. Что-то, что валялось в углу камеры. Приблизившись, она увидела осколок ножа. Видимо кто-то уже им воспользовался. На осколке виднелась темная засохшая кровь. В этот момент сверкнул луч света, отраженный от осколка. Эва посмотрела в небольшое окно. Облака медленно двигались по небу, обнажая луну, которая стала единственным источником света. Тут девушку накрыли воспоминания. Она сидела на полу, пытаясь хоть как-то закрыться от ударов. Ее били нещадно и сильно. Амен стоят напротив нее и смотрел. Смотрел, как всегда, грозно и смертоносно. Если бы он посмотрел на нее по-другому, чуть мягче, с сочувствием так, чтобы она поняла, что эти отношения хоть что-то для него значили. Но он этого не сделал... Прекратив все попытки защитить себя, она приняла все как должное. Лишь мужчина напротив нее, держа за спиной свой клинок,сжимал его, рассекая руки до крови. Наверняка останутся глубокие шрамы… Девушка смотрела на осколок и в ее голову закралась одна идея. Такая идея, которая избавит ее от всего этого дерьма. Что ты сейчас чувствуешь? Опустошение? Боль? Хочешь от нее избавиться? Сделай этой и все пройдет. Голос в голове твердил девушке сделать непоправимое, найдя, тем самым, покой.  Она замахнулась осколком и, лишь на мгновение остановившись, вспомнила все счастливые моменты, связанные с Аменом. Резь. Осколок легко вошел в живую и теплую плоть. Кровь горячей струйкой потекла из брюшной полости. Во рту появился тошнотворный вкус железа. Кровь капала с подбородка… Амен не мог найти себе места. Гнев завладел его сознанием. Перевернув письменный стол, он стал бить кулаком об стену. Полностью ободрав костяшки пальцев до крови, он тяжело вздохнул. Ему вспомнился тот день, тот взгляд, который был обращен к нему. Взгляд, который искал помощи. Но не нашедший ее.  Внезапно он выскочил из кабинета в сторону темницы. Он надеялся…. На что он надеялся? Что его простят? Нет, такое не прощают. Даже его смерть не окупила бы все то, что ей пришлось вытерпеть. Вытерпеть… Она смогла это сделать? Верно же? Эти мысли не покидали голову мужчины, и это пугало лишь сильнее. Добежав и резко открыв двери, он осмотрелся, пытаясь найти глазами Эву. И нашел… Еле теплое, почти холодное тело, лежащее в собственной уже свернувшейся крови. Эва уже ничего не чувствовала. Небытие и пустота поглотили ее разум. Вдруг, ее кто-то схватил за руку и прижал к себе. Открыв глаза, она увидела перед собой Анубиса. Посмотрев в его глаза, она вспомнила всех своих друзей. Друзей, которых предал наставник, дабы сохранить себе жизнь. Чтобы выжить, он принес в жертву Дию и ,наверное, радуется где-то там, что и саму Эву тоже. Вспомнила свое тяжелое детство, смерть Исмана, свои пытки и свое тело. Тело, которое сейчас обнимает верховный эпистат. Может у нее есть выбор? Выбор ведь есть всегда, правда? Но только не в ее случае. У нее снова потекли слезы, и, закрыв глаза, она вложила свою руку в ладонь Анубиса. Он покажет ей новую жизнь. Жизнь, где не будет боли и страха. Где никто не будет ее осуждать за ее деятельность. Где наконец-то настанет покой. Амен обнимал холодное тело. Придя чуть раньше, он бы успел? Наверное нет… Он доложил на нее. Он предал ее. Ее, у которой совсем никого не осталось. Ни друзей, ни родных - никого. Был только он. И он убил ее собственными же руками. Это его поражение… Прошло несколько месяцев. Эпистат сидел за столом и что-то писал на папирусе. Его хмурое выражение лица и усталые глаза говорили о недостатке сна. Перестав писать и откинувшись на спинку стула, он вздохнул. Запустив руки в волосы, в которых просвечивалась седина, он стал массировать голову. Бессоница и головные боли преследовали его уже долгое время. Нахмурившись от нового приступа боли, Амен ударил по столу руками. Он ощутил что-то. Боль. Но ведь он не был ранен. Опустив глаза на свои руки, он заметил глубокие шрамы. Шрамы которые уже давно зажили. Но только он начинал на них смотреть, как перед глазами вставала страшная картина того рокового дня. Дня, когда эпистат впервые проиграл. А ему не свойственно проигрывать….