По следам прошлого

Гин неспешным шагом направлялась домой через приморский парк. Не то, чтобы небольшую квартиру, снятую неделю назад, она считала домом, но ей есть куда возвращаться, а это уже чего-то да стоит. К тому же, там её ждёт бабушка, а остальное уже не имеет особого значения. Навстречу время от времени попадались прохожие: мамы, толкающие коляски с младенцами; ответственные хозяева, выгуливающие собак; школьники, прогуливающие уроки. Рядом на скамейках под сенью раскинувшихся деревьев сидели влюблённые пары и фотографы-любители, решившие немного отдохнуть после долгой съёмки. «Как же здесь спокойно,» – девушка остановилась и прикрыла глаза, погружаясь в музыку окружающих звуков. Неподалёку море мирно плескалось о берег. Солнечные лучи согревали его своим теплом и, отражаясь от поверхности, тянули свои тонкие цепкие руки всё дальше и дальше, лаская траву, прочные стволы деревьев и людей. По берегу беззаботно носились маленькие дети, радостные крики которых были приятны не меньше шелеста листвы. «Надо привести ба в этот парк. Ей здесь точно понравится,» – на этой мысли девушка достала мобильный из сумки и проверила список уведомлений. – Ни одного сообщения. Надеюсь, ба действительно не переживает, а не пытается убедить меня в этом. Мысль о бабушке заставила Гин улыбнуться. Раздались гудки. – Да, Женечка. Что-то случилось? – из динамиков раздался родной голос. Отчего-то девушке захотелось плакать. – Нет, ничего не случилось, – наконец ответила она. – Просто решила спросить нужно ли что-нибудь из продуктов? – Нет, у нас всё есть. Я приготовила ужин. Ты скоро? – на том конце провода послышался звон посуды. – Да. Через 10 минут буду. – Отлично. А то я начала переживать, что еда остынет. Женя рассмеялась. Такая глупая причина для беспокойства казалась ей очень милой. Мелочи жизни, о которых умела заботиться бабушка, заставляли её верить, что жизнь – не только бесконечная битва в попытке стать сильнее. – В состязании со временем я всегда одерживаю победу. – Я в тебе и не сомневалась. «Я никогда не дам тебе повода усомниться во мне,» – мысленно обратилась к ней Женя. – Знаю. Спасибо. Жди меня! Гин убрала телефон обратно и что есть сил рванула вперёд, игнорируя тяжёлую сумку за плечами. До дома ещё минут 20. Причудой на улицах города пользоваться нельзя, поэтому придётся устроить спринт. Она не любила заставлять бабушку ждать. 9 минут и 34 секунды спустя хлопнула входная дверь. – Ба, я вернулась! – Женя скинула с себя школьные туфли и спортивную сумку на пол и, забежав по пути в ванную сполоснуть руки, влетела на кухню. В нос тут же ударил потрясающий аромат, благоухающий в комнате. За неделю эта маленькая кухня стала казаться девушке такой родной. Старая плита, встроенная в кухонный гарнитур голубого цвета, слева от неё серый холодильник, в котором слишком много места для еды на двоих человек и прочный деревянный стол напротив, за которым они любили проводить время, наслаждаясь разговорами ни о чём – каждая деталь в этих четырёх стенах пропиталась воспоминаниями. А может всё дело в иссохшей женской фигуре, что хлопотала над кастрюлями, желая порадовать любимого человека? Мария, привыкшая к столь громким и внезапным появлениям внучки, спокойно продолжала сервировать стол. На минималистичных белых тарелках, расставленных на тёмной скатерти, уже лежала запечённая рыба с рисом и овощами. Из фарфоровых чашек поднимался ароматный запах мяты. – Привет, Женечка. Снова бежала? – Мария недовольно прокряхтела. – Совсем немного. Не спешить к твоей вкусной стряпне просто невозможно, – Женя приземлилась на стул. – Иди, помой руки. – Уже, – довольно пролепетала девушка. Бабушка поставила корзинку со столовыми приборами и присела напротив. Весь день её сердце терзали страхи. Она верила в свою девочку так, как никто не верил. Знала, что Женя непременно покажет себя с лучшей стороны, потому что была лучшей, но только ей одной было известно, чего стоила и стоит каждая идеально выполненная техника. Вот и сейчас по привычке Мария принялась искать в каждых жесте и взгляде намёк, который смог бы ответить на волнующий её вопрос. – Как тебе класс и Академия? – спустя некоторое время поинтересовалась старушка. – По первому впечатлению очень милые и дружелюбные ребята, – в карих глазах на долю секунды показалось недоверие. – Действительно хорошие, ба, – успокоила её девушка, закидывая кусочек рыбы в рот. – И очень способные. Моими одноклассниками является та троица, о которой я тебе раньше рассказывала. Информатор Джека сообщил, что эти ребята имеют наибольший потенциал из всех учащихся, так что год в Юэй обещает быть весьма интересным. Мария не сдержала расстроенного вздоха, но ничего не сказала. – Почему я не могу быть как все обычные подростки, вот, что ты хочешь спросить? – Я лишь хочу для тебя спокойной жизни, а ты только и делаешь, что… – старушка запнулась. «Жди. Просто подожди ещё немного. Ты ждала двенадцать лет, значит, сможешь ещё,» – словно мантру повторяла она раз за разом. Мария пригубила горячий чай. Мята приятным теплом разлилась по телу. Это помогло ей немного успокоиться. – Ладно, оставим этот разговор. Не хочу его продолжать. Всё равно это ни к чему не приведёт, – уже ровным тоном закончила старушка. – Просто верь мне. Обычные подростки не учатся в геройской академии, ты должна это понимать. Я стараюсь ради нас так же, как и ты. Две маленькие измученные души продолжили трапезу. – Так говоришь, тебе понравилась академия? – Да. И ещё… Завтра утром тебе надо будет вместе со мной съездить в Академию на подпись некоторых документов. Также классный руководитель хочет обговорить с тобой вопрос нашего переселения в общежитие Юэй. Вилка с отваренной веточкой брокколи застыла в воздухе. – Ты уверена, что это хорошая идея? – Мария нервно сглотнула. – Да. Я уже взвесила все за и против. Так я буду знать, что с тобой всё будет в порядке. – Ты же знаешь, что со мной ничего не случится. – Это в Петербурге наша квартира располагалась рядом с офисом Второго, но здесь всё иначе. Как я могу быть уверена, что злодеям не придёт в голову ограбить нашу квартиру, например? Со дня на день начнутся стажировки в офисах профессиональных героев. Я буду пропадать сутками и хочу знать, что ты в это время находишься в безопасности. Мария не могла спорить с Женей в таких вопросах. Ей оставалось только согласиться, ведь больше всего старушка не любила заставлять свою внучку беспокоиться. Эта крохотная девочка итак пережила слишком много, зачем доставлять ей ещё проблем? – Если тебе так будет спокойнее, хорошо. – И ещё… Можешь, пожалуйста, заверить учителя, что мои ночные тренировки в норме вещей? – Я думала, ты их бросишь, – обессиленным голосом отрезала старушка. Сухие руки зашлись в дрожи. – Это уже вошло в норму. Как я могу отказаться от своего распорядка? – Но ты сама только что сказала, что целый день будешь пропадать на стажировке. Когда ты планируешь спать? Сон необходим твоему организму, и ты знаешь об этом лучше меня. К тому же, Джека здесь нет. Женя усилием воли заставила себя унять подступающую злость. – Тише, бабуль, тише. На стажировках и занятиях я буду отрабатывать навыки, которые хотят видеть отработанными учителя и мой наставник. – Я против, – отрезала Мария. – Опять начнёшь уходить на целую ночь. – Но… – Женя, я не хочу, чтобы ты переживала обо мне, поэтому согласилась переехать в общежитие. Пожалуйста, подумай обо мне и не заставляй переживать за тебя. В карих глазах заплясали ярость и отчаяние. Девушка подавила внутреннее сопротивление и лишь коротко бросила: – Хорошо, бабуль. Никаких ночных тренировок. Мария с нескрываемым недоверием посмотрела на внучку, но решила промолчать. Женя быстро закинула в рот остатки еды, сложила посуду в раковину и убежала в комнату. – Спасибо за еду! Было очень вкусно! Чуть позже всё вымою, – брошено уже на бегу. Мария ещё несколько минут упиралась взглядом в пустоту, затем неспешно поднялась из-за стола, прихрамывая из-за больных коленей, и по привычке выбросила еду в мусорную корзину. Она уже и не помнит, когда в последний раз чувствовала её вкус. Женя проснулась от вибрации телефона под подушкой. На циферблате электронных часов высветилось 02:00. Пора. Девушка лёгкой поступью пересекла комнату и прильнула к противоположной стене, прислушиваясь к давящей тишине. Спустя минуту она наконец услышала знакомые всхлипы, доносящиеся из соседней комнаты. Интересно, подозревала ли бабушка, что её ночной плач совсем не тайна? Симптом ли это охватившей худое тело старости или неудержимая боль, которая не уменьшилась даже спустя несколько лет – Женя не хотела знать ответа, поэтому никогда не спрашивала. Она позволяла этой боли жить своей жизнью. Тёмной ночью на краю кровати в тишине и одиночестве. Точно так же, как допускала себе покрываться трещинами глубоко внутри за непробиваемой стеной, отсраиваемой годами. Она знала, что бабушка спит и что завтра утром та точно с подозрением осмотрит её бледное лицо, ища подтверждение своим страхам. Достаточно будет одного уставшего взгляда, что старушка всё поняла. Вот почему Женя научилась притворяться, а её маска спадала только в одиночестве. Есть вещи, о которых Жене приходилось врать, но она скорее предпочитала фразу «не рассказывать, чтобы не вызывать беспокойство». Дело ведь не в тренировках и не желании идти наперекор, а в человеческой натуре. Не её вина, что ночь – время, когда царствуют секреты, а ещё главные пороки людей. Всё потаённое выползает наружу, желая вырваться на волю, и это потаённое она и хочет выведать. Этого хватало, чтобы убедить саму себя. Женя аккуратно натянула на себя тёмную одежду и достала из-под кровати рюкзак, предварительно собранный до отбоя, открыла окно и выпрыгнула во внутренний двор. Тайны ждут.