По следам прошлого

– Итак, начнём наш классный час, – девушка влетела в класс ровно в тот момент, когда Айзава взял слово. Извинившись за опоздание, она с лёгкостью проскользнула между рядов и села за парту. – Сегодня мы подведём итоги Спортивного фестиваля. Пока Гин находилась в отпуске, у вас было достаточно времени, чтобы проанализировать ваши ошибки. Поэтому сейчас слово будет предоставлено каждому из вас. После этого выскажусь я. Один за другим ученики выходили к доске и рассказывали о своих огрехах на отборочных этапах и в поединках. Айзава в свою очередь ограничивался краткими комментариями, но в основном был согласен с ними во мнении. Когда очередь дошла до Гин, она неспешно вышла к трибуне, за которой обычно стоял учитель, и окинула взглядом двадцать одного человека, внимательно следящих за каждым её движением. Сейчас была уйма вещей, которые волновали её намного сильнее, чем Спортивный фестиваль и вся происходившая формальность, но она сама подписалась на всё это, поэтому ей оставалось лишь вкратце отметить пустую расточительность своей причуды. – Это всё? – в заданном учителем вопросе было больше твёрдости, чем любопытства. – Да. – Ты уверена? – Да, – так же непреклонно ответила девушка. Айзава никогда не прощал силе пренебрежительного отношения независимо от того, в чей адрес оно было направлено. Её ночные тренировки не были для него секретом – он несколько раз заставал её в спортзале, когда над территорией Академии царила тишина, и, безусловно, был рад её целеустремлённости и стараниям, но поведение Гин было не почтительным даже для бунтующего подростка. – Я думаю, тебе стоит извиниться перед одноклассниками за слова, произнесённые тобой на Фестивале. Как ты и сказала, лицензия, полученная в 13 лет, открывает тебе множество дорог, но она не даёт тебе права недооценивать своего противника и проявлять к нему такое неуважение. Девушка впала в ступор. В классе воцарилась гробовая тишина. Кто-то смущённо и растерянно потупил взгляд. «И вот опять… А ведь Джек мне не раз говорил держать язык за зубами». Чёрные глаза выжидающе уставились на неё. Девушка вышла из-за трибуны и склонилась в поклоне. – Прошу прощения, если мои слова задели Вас. Было грубо и неосмотрительно с моей стороны говорить такое. Я вовсе не считаю, что моя лицензия ставит меня выше вас. Наоборот, я восхищаюсь вашими причудами и упорством и рада учиться с Вами в одном классе. Именно они и стали ключевым фактором ещё при выборе Академии, потому что я надеялась попасть в класс именно к вам. Когда я говорила о том, что лицензия — просто бумажка, я имела ввиду, что она никогда не сможет в полной мере оценить все приложенные усилия. Героем вас делают ваши старания и подвиги, а не геройская лицензия. Она знала это лучше других, потому что столько раз наблюдала картины бегства. Когда те, кому люди доверяли свои жизни, предавали их и бежали, поддавшись страху. Когда те, кто постоянно жертвует, внезапно осознавали ценность своей жизни и не готовы были разменять её на другие. Когда те, кто постоянно терпит, понимали, что бесконечная боль — не тот путь, которому они хотят следовать, и что взваленная на их плечи ответственность, на самом деле, непосильная для них ноша. Гин обернулась к классному руководителю и так же почтительно продолжила: – Простите меня и Вы, учитель Айзава. Я ни в коем случае не пренебрегаю ни вашим трудом, ни трудом каждого учителя в Академии Юэй, вложенного в учеников. Почему-то Айзава испытал чувство стыда. Перед глазами тут же всплыл образ тринадцатилетней девочки в геройском костюме, теряющейся на фоне множества взрослых, которые то и дело гоняют её прочь, не воспринимая всерьёз, и рискующей своей жизнью вместо того, чтобы наслаждаться прелестями обычного детства. Каково это — так рано примерить звание героя? Каково это — прийти к такому, не жалея себя? – Хорошо, — наконец выдавил он из себя, заглядывая в глубокие изумрудные глаза. Если попытаться посмотреть дальше цифр и званий, что он там увидит? — Я принимаю твои извинения и рад, что ты всё понимаешь. Девушка ещё раз поклонилась и зашагала в сторону парты. – Что касается твоих поединков, постарайся в следующий раз хоть немного соблюдать режим, чтобы быть в состоянии дойти до финала. У тебя хорошая выносливость, и ты смогла продержаться так долго, хотя вряд-ли была готова даже во время отборочного этапа, но твоя жизнь – не только гонка на мероприятиях, подобных Спортивному фестивалю. Ты полноправный герой, на плечах которого ответственность за жизнь обычных людей. Я уверен, ты понимаешь это всё и без моих нравоучений. То, что ты на год переехала в Японию не отменяет твоих обязанностей. – И уже значительно мягче добавил: Я буду чувствовать себя намного спокойнее, если ты будешь высыпаться, потому что так вероятность сохранения жизни не только гражданских, но и твоей намного выше. – Я поняла, учитель Айзава. Простите ещё раз. Айзава вернулся за трибуну. – А теперь к важным вещам. С сегодняшнего дня начинается полноправная стажировках у героев про. В этом году общее количество академических часов, отведённых на стажировку, значительно больше, поэтому у вас будет достаточно времени, чтобы попрактиковать все свои навыки. Гин, т.к. ты у нас по обмену, то тебе предстоит выбрать себе агентство, в котором ты будешь стажироваться. Всего приглашений 4356. – Ого! Это даже больше, чем у Тодороки в прошлом году, – все тут же начали перешёптываться. – Популярность Гин вполне оправдана. Её причуда может выступать в качестве атаки, защиты и поддержки. Не удивительно, что так много героев хотят забрать её к себе в агентство. Сыграл свою роль и вброс со стороны Сущего Мика о том, что она получила свою лицензию в 13. Для героев про это знак, что Соколова уже обладает достаточным опытом для проведения разного рода операций, – Гин послышалась нотка одобрения и гордости в его словах. – Как определишься с агентством, дай мне знать. – Я не собираюсь долго думать. Мидория в первое наше занятие сказал, что моя причуда похожа на причуду древесного Камуи. Так что мой выбор падёт на него. Айзава поразмыслил пару секунд, после чего одобрительно кивнул. – Хорошо. Мы подготовим все необходимые бумаги. С завтрашнего дня можешь приступить к стажировке. На сегодня ты свободна. – Двадцать… Девушка согнула руки в локтях и опустилась вниз. Плотной кожей рук она ощущала узоры тёмного дерева, поблёскивающего в лучах закатного солнца. – Двадцать один. Двадцать два-а. Набежавшая океанская волна разбилась о помост. Платформа задрожала. Тело слегка отклонилось от вертикального положения, но Гин смогла удержаться и продолжила упражнение дальше. Мышцы рук сокращались и горели, но приятнее всего была благозвучная музыка окружающей тишины. Изгородь, разделяющая песчаный берег от зелёной части приморского парка, словно и вовсе отгородила два независимых мира друг от друга. – Тридцать. Девушка аккуратно опустила ноги и присела, оглядывая бескрайний океан. Он был зеркально чистым и безмятежно спокойным и лишь изредка плескался рябью, напоминая о своём могуществе. На экране часов высветилось уведомление о новом сообщении. Гин смахнула его пальцем, надела наушники и набрала нужный контакт. – Привет. Ты быстро среагировала, даже не ожидал. Так по мне соскучилась? Гин закатила глаза, но отвечать на его выходку не стала. – Привет, Джек. – Чем занята? – Зачем звонишь? – Ты вообще умеешь вести нормальные диалоги? – Я вела бы нормальные диалоги, если бы не знала, что тебе что-то нужно, – она стряхнула руки от пыли, поднялась, закинула чёрный рюкзак на плечо и, перепрыгнув через ограду помоста, зашагала вдоль берега. Чёрные кроссовки тонули в мокром песке. – Вот как ты обо мне думаешь, – мужчина явно обиделся. Её наставник хоть и разменял четвёртый десяток, но своим поведением не продвинулся дальше шестнадцатилетнего подростка. Первые пять минут в их диалогах можно было бы смело пропускать мимо ушей, потому что они редко когда включали в себя хотя бы толику полезной и адекватной информации. – Ладно, не буду тебя долго мучать своими выходками, – услышав последние слова, Гин невольно остановилась в изумлении. – Я могу себе представить степень твоего удивления сейчас, но я правда позвонил тебе просто поинтересоваться как твои дела. Прошёл почти месяц с твоего отъезда, я волнуюсь за тебя. Девушка неспешно зашагала дальше. – Всё хорошо, Джек. Из предметов у меня только японский язык и литература. Я также много тренируюсь. Из нового, что тебя точно удивит, мы с бабулей переехали в корпус общежития, где проживают мои одноклассники, – она предвидела реакцию на эту новость. – Что?... – В низком прокуренном голосе послышалась настороженность. – И как там обстановка? Этот вопрос она тоже предсказала. Именно Джек из раза в раз учил её быть более открытой и общительной с окружающими людьми и именно потому, что она никогда не горела желанием и не проявляла инициативы. Он убеждал её, что это важно и полезно и обязательно пригодиться ей в жизни. Странно, конечно, было слышать такое от человека, который навряд-ли приоткрыл дверь в своё сердце даже на узкую, едва различимую щель за последние двадцать лет своей жизни хотя бы одному человеку и который прожигает всё свободное время в барах и клубах. – Нормально. Она услышала полную недоверия тишину на том конце провода. – Почему ты так удивлён? – Потому что я тебя знаю. – Бабуля тоже так отреагировала, когда я сказала, что мои одноклассники хорошие. – Правда? – Ну вот… Вы совсем в меня не верите. – Если ты с уровнем своего недоверия назвала их хорошими, а мне ты бы явно лгать не стала, в отличии от Марии, то ладно. Старайся только держать язык за зубами. Женя усмехнулась. – Я стараюсь, – «Правда стараюсь изо всех сил, но поддерживать долгую эмоциональную игру – явно не мой конёк, хоть я и не питаю ненависти к новым одноклассникам». – Уже умудрилась? Кто б сомневался. – Я всего лишь сказала на Спортивном фестивале, что не намерена растрачивать много сил и что геройская лицензия — всего лишь бумажка. Ответом послужил страдальческий стон. – С тобой поседеешь раньше времени. Так и знал, что нельзя отпускать тебя одну. Не забудь извиниться перед одноклассниками за свои слова. — Зачем? Пусть она уже принесла извинения сегодня на классном часу, ей действительно было любопытно услышать ответ Джека. — Для тебя геройство никогда не было чем-то существенным. Для этих детей — это цель жизни. Ты фактически сказала, что их мечты и цели ничего не значат и не имеют ценности. — Но ведь геройская лицензия — всего лишь юридическое подтверждение твоим способностям. Глупо ставить целью получить её. Намного важнее освоить необходимые навыки. Я имею ввиду, бежать ради рекорда намного важнее, чем бежать ради золотой медали, потому что медаль можно получить и за пешую прогулку. — Да, ты права, но для кого-то даже пешая прогулка — заветная вершина. — Получается, что жизнь слишком относительна и под всех не подстроишься. Так какой смысл обижаться, если каждый оценивает исходя из позиции их вершин? Как я могу называть пешую прогулку вершиной, если я давно забралась выше неё и знаю, что это не предел? — Все люди находятся в разных положениях изначально, тебе ли этого не знать? Некоторые люди довольствуются видом на ближайшую вершину со своего места, другие — пытаются её покорить. И вот после они обнаруживают, что есть точки выше. Тогда некоторая часть людей, преодолевших эту вершину, сдаётся, потому что понимают, что жить в вечной борьбе с самим собой ради покорения новых вершин — не для них, а кто-то движется дальше. Людям, сидящим на месте, намного проще обвинить тех, кто карабкается вверх, чем признаться себе в том, что они проиграли страху высоты. Девушка призадумалась. — Что нас заставляет двигаться вверх? Джек ответил не сразу. Возможно, подбирал слова, которые смогли бы донести суть. — Люди зачастую живут в слепой погоне за неизведанным, думая, что это сделает их счастливыми, и всё карабкаются и карабкаются, но всегда всё усложняют сами, поэтому редко достигают искомого счастья. Некоторым ведь может очень даже нравится сидеть у подножия и смотреть вверх, но они зачем-то карабкаются за остальными. А воздух наверху слишком тяжёлый — не каждый осилит. Девушка вздохнула: — И почему рассуждения о жизни всегда приводят к подавленному состоянию? Раздался смех. — Потому что жизнь дана, чтобы её проживать, а не рассуждать о ней. — Иногда без рассуждений можно забрести не туда. Гин говорила это больше для себя. В слепой гонке за силой она всё же иногда задавалась вопросом «Куда ведёт эта гонка и когда же она закончится?». За восемь лет ей так и не удалось найти ответа на этот вопрос. — Как прошёл фестиваль? Надрала им всем задницы? — Джек решил сменить тему. Гин поймала себя на мысли, что ей так не хватало грубой прямолинейности её наставника в Японии. Она словно почувствовала облегчение от того, что снова соприкоснулась с чем-то родным. – Почти. До финала я не дошла. Отключилась раньше в поединке с Бакуго Кацуки. Без твоей помощи выдерживать большую нагрузку не так просто, как мне казалось. А перестроиться на новый ритм у меня пока не получается. – Придётся потерпеть годик. Какая у него причуда? А хотя… я его вспомнил. Один из сильнейших учеников класса А. Кроме того, в прошлом году Бакуго занял первое место на Спортивном фестивале. И что ты думаешь о нём, – в голосе послышались нотки любопытства. – До начала битвы с ним я спросила у его одноклассников, почему у него такой вредный характер, – в голове тут же всплыл образ злобного оскала, украшающего симпатичное лицо. – Его друг детства, Мидория Изуку, сказал мне, что Бакуго всегда был талантливым. Я думаю, что его хамство лишь результат его огромной самокритики. Тяжело, когда ты долгое время сидел на пьедестале, и тут появляется много людей, которые хотят тебя с него столкнуть. Это сильно ударяет по самооценке. Мне кажется, всё, что он хочет сказать, это «Я ненавижу себя за свою слабость, ведь герой номер один должен побеждать всегда и всех». Но на пути нашего становления всегда будут те, кто сильнее. Не существует той планки, когда ты можешь выдохнуть и сказать «теперь я достаточно сильный». Чтобы оставаться на плаву, тебе нужно развиваться. Каждый воспринимает боль поражений и свою слабость по-разному, но каждому приходится с этим сталкиваться. Вот, что я думаю. – Молодец. «Всё просто потому, что я знаю какого это, когда ты загоняешь себя в угол, не оставляя другого выбора, кроме как победить», – Гин вгляделась в бескрайний горизонт. На гладкой водной поверхности плясали безобразные пятна двух слов. — Сдохни, никчёмная… – И как тебе поединок? – Отличный был поединок. Единственный способ победить его, не задействуя сильно причуду, — отправить в нокаут ударом. Только вот... — К нему достаточно сложно подобраться вплотную. «С его реакцией это практически невозможно». — Да. Но мне удалось использовать небольшую уловку. — Я весь внимание, — девушка не видела наставника, но могла поклясться, что он в излюбленной манере подался вперёд, подперев голову руками. — Он не дал бы мне просто так подобраться к нему, поэтому мне нужно было как-то отвлечь его внимание. Я специально создавала равной длины копья и метала их вод одним углом, чтобы он начал искать уловку там, где её и в помине не было. — Интересная идея. Нотки одобрения приласкали её слух. – Каким был проигрыш? Последовавший вопрос застал врасплох. Ей словно отвесили увесистую оплеуху. Она замерла парализованная, не в силах сказать и слова, хотя ожидала его. — Всё в порядке? — в голосе Джека послышалась обеспокоенность. – Я потеряла контроль, — еле выдавила из себя Гин. — Понял. Гин была уверена, что он хотел спросить «Снова?», но мужчина всё же тактично промолчал. Она остановилась, переводя дух. — Умри, никчёмная… – Я... – ей внезапно захотелось оправдаться, объясниться за столь нелепый проигрыш. Она сглотнула и продолжила: Я потеряла достаточно много сил на первых этапах из-за большого расхода причуды. И даже приём железосодержащих таблеток перед фестивалем не помог. Пришлось черпать его из базовых запасов для того, чтобы сразиться с ним, но я еле продержалась до конца, борясь с головокружением и слабостью. – Всё нормально. Тебе просто нужно привыкнуть к новому ритму жизни. Начиная с отсутствия моей помощи заканчивая, примитивно, разнице часовых поясов в шесть часов. – Да, я понимаю. Между ними снова осела тишина. Водная гладь дёрнулась. Небольшая волна понеслась навстречу берегу и, разбившись о песок, намочила подошву кроссовок. – Как ты думаешь, смогла бы ты побороть двух других призёров? – Разумеется. – Ты моя умница. Не забывай об отдыхе и передавай «привет» Марии. Следи, чтобы она ела. И не забывай, что я жду от тебя информацию. Отправляй мне всё, что разузнаешь. – Да, конечно. Но пока результаты очень скудные. – Иногда маленькие детали помогают собрать пазл воедино. Когда Гин возвращалась в общежитие, город уже накрыли сумерки. Двери лифта открылись. Коридор, стены которого были выполнены всё в том же оливковом цвете, что и холл, разделялся на два крыла, женское и мужское. Не успела девушка сделать и шага в нужную сторону, как заметила копну светлых волос, торчащих во все стороны. «Срочно в комнату!» Гин притворилась, что не заметила его, и резво зашагала дальше. – Эй! – прилетело ей в спину. Гин остановилась. На этаже точно больше никого не было, поэтому притвориться не получится. А может ей просто наплевать на ситуацию и спокойно пройти дальше? С какой стати ей сдался этот Бакуго, что она станет его слушать? – Я вообще-то тебя звал, – продолжил тот как ни в чём не бывало. – Для того, чтобы позвать человека, люди обычно используют имя, – не удержалась Гин. Скрип его зубов пронёсся над коридором. – Не хочешь – не надо. Ты мне ни с какой стороны не сдался, – девушка лишь пожала плечами и в очередной раз порвалась добраться до заветной кровати. – Тч. Гин… – Слова звучали так, будто их тисками вытягивали из рта. – Чего тебе? – тяжёлый вздох. Бакуго продолжал сверлить её пронзительным взглядом. Секунды неумолимо тянулись в неприятной тишине. – Моё терпение скоро лопнет. Если тебе нечего сказать, то я лучше пойду отдыхать. С неё хватит. Гин сетовала на то, что такой прекрасный вечер был безнадёжно испорчен этим парнем. – Я… Снова молчание. – Так и думала, – ехидная усмешка. Она знала, что он разозлится, и это не могло не радовать. Бакуго сделал глубокий вдох. Он знал, что ему следует сделать, но ещё лучше он знал то, почему сделать это так тяжело. «Скажи мне, есть ли что-то, что ты ценишь? Ведь даже то богатство, что у тебя есть, слепой вроде тебя увидеть не в силах,» – те слова так и звучат в его голове с тех пор. Голос не затихает, только буйствует сильнее с каждым днём. И он не мог понять, почему эти слова так противно скребут ему сердце. – Прости, – всё, что он нашёлся сказать, нервно сминая ткань вечно приспущенных мешковатых штанов. Не веря своим ушам, она повернулась и подошла к нему практически вплотную. Красные глаза неотрывно следили за её движениями. – За что ты извиняешься? Бакуго продолжил молчать. – Твои извинения для меня ничего не значат, Бакуго Кацуки, независимо от того, к чему они вообще привязаны, поэтому не напрягайся так, – не обращая на него больше никакого внимания, ученица поплелась в свою комнату, оставив его одного в пустом коридоре.