Связи

Сколько себя помнил, Тобирама всегда поддерживал старшего брата. Безоговорочно. Во всём. Что бы старший брат ни задумал, Хашираме виднее, даже если некоторые его идеи отдавали безумием. Обязанность хорошего младшего брата - во всём подчиняться старшим членам семьи. Обязанность хорошего шиноби - чтить главу клана, безоговорочно подчиняться его приказам. В случае Тобирамы Сенджу, глава его клана и старший семьи были представлены одним лицом. Тобирама в самой смиренной и почтительной позе сидел на полу в спальне старшего брата. Впервые в жизни хотелось брата жёстко отчитать, ударить даже; отчитать и ударить главу своего клана. Не безумие ли? Притащить после боя Учиху к себе домой, притащить кровного врага, не связанного, ничем не ограниченного, в спальню. Усадить врага на свой футон, целовать, трогать, ещё и позвать брата подержать свечку. Учиха следил за старшим братом, как заворожённый. Принимал каждую ласку, выгибался, льнул ближе к нему. Пытался сдерживаться, но такое не скрыть. Учиха тянулся к Хашираме, как цветок, растущий в суровой местности, тянется к солнцу. Отчаянно, жаждуще, жадно. На Тобираму он старался не смотреть, будто его тут вовсе нет. Тобирама ощущал себя лишним. Зачем он здесь? Смотреть как Хаширама ласкается с врагом, а тот и рад ласкаться с Хаширамой? Впервые нарушая прямой приказ главы своего клана и старшего брата, Тобирама пытался подняться и уйти. Хаши удержал его за руку. - Смотри. - приказал брат и снова сосредоточил внимание на Учихе. Дважды ослушаться Тобирама не посмел. Сидел и смотрел, как смуглые руки брата нежно и страстно скользят по коже алоглазого ёкая, пробираются под пояс... как Учиха прикрывает свои демонические глаза, прячет полыхающий красным с томое, смертоносный взгляд. Как не в силах больше держаться сам, откидывает голову Хашираме на плечо. Слабый, уязвимый, открывший горло Учиха. У Тобирамы в скрытом кармане штанов на голени был запрятан кунай на всякий случай, с которым Тобирама никогда не расставался. Разум отмечал, что можно достать кунай, попытаться перерезать Учихе горло. Такого шанса могло больше не предоставится. Тело не шевелилось. Взгляд Тобирамы не отлипал от безумной картины. Все они в этой комнате спятили: в первую очередь Хаширама, но нормальность того всегда была под большим вопросом. Какой нормальный шиноби Сенджу станет пропагандировать идеи мира с кровными врагами, с которыми всю жизнь воют они, воевали их почившие братья, воевали их отцы и прапрадеды? Учиха Мадара тоже спятил: стонал, выгибался, отвечал на ласки, позволил врагу завалить себя на футон, раздвинул ноги и отдался, царапая Хашираме спину. А Тобирама... Тобирама заразился безумием от них двоих. Потому что сидел напротив и наблюдал за жарким соитием Учихи и Сенджу. Капелька пота текла по виску Тобирамы. Самый главный ненавистник Учих возбудился, глядя на Учиху. Собственное возбуждение между ног уже доставляло дискомфорт, но Тобирама ничего не предпринимал, не пытался уйти, чтобы уединиться и унять возбуждение самым естественным способом. На сетчатке внимательно следивших за порочным действом алых глаз будто навсегда выжглась картина Учихи, отдающегося Сенджу. Кровь стучала в висках Тобирамы от осознания. Оказывается, с них можно выбивать крики, стоны и мольбы не только на поле боя.... Можно так. Так можно. * * * * Случившееся ночью в спальне брата несколько месяцев назад сильно повлияло на Тобираму Сенджу. Как ещё объяснить то, что на поле боя, в самый ответственный момент, Тобирама вспомнил, как стонал и выгибался в руках его старшего брата новый глава клана Учиха. Перед глазами вместо врага стояли руки Мадары из воспоминаний, царапающие спину Хаширамы Сенджу, в ушах вместо звуков битвы - хриплые стоны страсти. Имея возможность, Тобирама не нанёс смертельный удар по Изуне. Лишь слегка царапнул катаной и отступил.