They both knew

      Рюджин проклинала тот день, когда покинула отчий дом и решила, что жить в общежитии — вполне неплохая идея. С того самого момента, как перешагнула порог маленькой комнаты на двоих, тут же цепляясь взглядом за рыжее пятно. Девушка лежала на кровати в белых беспроводных наушниках, читая какую-то книгу и покачивая головой в такт песни. Подняв глаза, она тут же заметила новую соседку, просто кивнув ей, без всяких приветствий и знакомств. Рюджин совсем не так представляла себе первую встречу с человеком, с которым на протяжении как минимум года придëтся делить жилое пространство. Йеджи, как она впоследствии узнала, была студенткой второго курса факультета иностранных языков и специализировалась на английском и норвежском. Узнать причину выбора именно этих двух языков ей не удалось, однако что сразу стало заметно, Хван абсолютно плевала на присутствие рядом другого человека. Она спокойно занималась своими делами, напевала что-то себе под нос, читала вслух свои учебные задания (которые для Рюджин звучали не иначе, как призыв демона) и часто разговаривала по телефону, жалуясь какой-то Джису на неудачные свидания, испорченный маникюр и подгоревший завтрак. Йеджи заполняла собой всё пространство, и иногда Рюджин казалось, что в комнате совсем не было места для неё. — Йеджи, что это? — Рюджин подняла со своей кровати вязанную кофту, зажав между двумя пальцами как что-то не очень приятное. — А? — соседка обернулась и пожала плечами, беззаботно улыбаясь. — Моя кофта. — Я вижу, — теряя терпение, процедила младшая. — Почему она на моей кровати? — Не разыгрывай драму, — фыркнула рыжеволосая и ловко вырвала тëмно-зелëное изделие из рук девушки. — Я же не огрызки яблочные тебе положила. — Ты… — Рюджин вдохнула побольше воздуха, сделав шаг в сторону старшей. — С этого дня я запрещаю тебе заходить на мою половину комнаты. — Что? — Йеджи даже опешила, замерла с телефоном в руках и удивлëнно уставилась на блондинку, словно та была какой-то диковинкой. — Ты не можешь. — Ещё как могу, — она ткнула Хван пальцем в рëбра, удивляя ещё больше. — Забери все свои долбанные словари с моего стола, убери свои коробки из-под моей кровати и вытащи идиотские рубашки из моего шкафа! — Я мешаю тебе? — нахмурилась девушка и оглядела пространство.       В комнате действительно было много вещей, но она даже не думала, что это может доставлять дискомфорт её соседке, потому что, ну, Рюджин никогда не говорила об этом. За прошедшие три месяца, что они делили комнату, младшая никогда не упоминала ничего о неудобствах. «Она вообще почти не разговаривала с тобой», — всплыло в мыслях, и Йеджи поджала губы, решив, что в этом была её вина. Возможно, отчасти так и было. Большую часть времени девушка была погружена в свои заботы, часто отмахивалась от соседки. А кому было бы приятно, когда его разворачивали на месте, зачастую не очень мягко? Да, Хван определëнно не получила бы награду «соседка года». — Да, мешаешь, — раздражëнно ответила младшая. — Невозможно уже в комнате находиться! — Ладно, — хмуро кивнула Йеджи.       С того разговора прошло три месяца, которые казались Рюджин раем. Йеджи вела себя тихо, не разбрасывала вещи и в целом стала проводить много времени вне их общего пространства. Шин часто видела её в тренажëрном зале, иногда в холле первого этажа, подмечая, с каким недовольством на неё смотрел охранник, иногда замечала в стенах университета, когда приходилось приходить на занятия английского в другой корпус. Йеджи стала сторониться её, если раньше, хоть и не всегда, здоровалась, то теперь окончательно провела грань, вычëркивая Рюджин из списка знакомых в категорию тех, с кем приходилось иногда видеться. — А потом Юна свалилась с кровати, ударившись головой о прикроватную тумбу, — рассказывала Ли. — Эй, ты слушаешь? — А? — Рюджин вернула внимание подруге и кивнула. — Слушаю. — Хватит пялиться на Йеджи, — она покачала головой, отпивая из своей стеклянной бутылки воду с лимоном. — Может, уже поговоришь с ней? — О чëм нам разговаривать? — непонимающе спросила Шин, вновь бросая взгляд на рыжеволосую. — Например о том, что она тебе нравится, — предположила младшая, за что тут же получила толчок в бок. — Заткнись! — блондинка оглянулась, проверяя, не услышал ли их кто из студентов, собравшихся на общее мероприятие для первых и вторых курсов. — Что за бред ты несëшь? — Рюджин, ты заходишь в её инстаграм каждые полчаса, — как самому глупому на свете человеку доносила Черëн. — Хотя вы буквально живëте в одной комнате. — У нас не заладилось общение, — Рюджин поморщилась, вспоминая все напряжëнные моменты с соседкой. — Да и не нравится она мне. — Ага, а… — Черëн замолчала, когда кто-то рядом выдал длинную речь, кажется, на французском. — И какой идиот додумался собрать в одном месте психологов и лингвистов? — Тот же, что додумался селить их вместе.       Рюджин вновь бросила взгляд в конкретное место, тут же закатив глаза. Ну, разумеется, рядом с Йеджи уже крутилось несколько парней с её направления. Один даже закинул свою огромную лапищу на спинку стула, периодически касаясь пальцами оголëнного плеча. «Вот дура, простынет ведь», — покачав головой своим мыслям, девушка отвернулась. Не было никакого желания наблюдать за тем, как её соседка флиртовала с абсолютно омерзительными папенькиными сынками, знавшими ровно ноль по программе и державшимися в вузе только потому что знали, кому и сколько нужно заплатить. — Мне нужно задержаться, — Ли кивнула в сторону какой-то девушки, давая подруге понять, что идти до общежития ей придëтся одной. — Простишь? — Куда я денусь, — буркнула старшая. — Напиши, как будешь дома. — Хорошо, мам.       Рюджин неспешно покинула конференц-зал, оставляя подругу вместе с её очередной непонятной интрижкой позади. Она пропустила мимо ушей примерно восемьдесят процентов того, о чëм им говорили на этом добровольно-принудительном сборе, постоянно отвлекаясь на разговоры с подругой и наблюдение за рыжей макушкой, судя по скованности, не очень довольной своим окружением. «Она нравится мне?» — Рюджин поморщилась, будто сама мысль об этом была чем-то из ряда вон. Йеджи её раздражала. Сначала тем, что её было слишком много. Теперь, что слишком мало. — Да ладно, Хван, не ломайся, садись, подвезëм, — она услышала насмешливый голос, выйдя из дверей высокого, по меркам учебных заведений, здания. — Нет, спасибо, я же сказала… — Хватит быть такой недотрогой.       Рюджин быстро сообразила, что к чему, когда увидела пару парней, настойчиво ведущих её соседку куда-то в сторону. Внутри всё сжалось. Она не знала, был это страх или что-то ещё, но действовать пришлось молниеносно, не раздумывая. — Эй, Хван! — Рюджин окликнула девушку, та остановилась, оглянувшись, что-то промелькнуло в её взгляде, что-то похожее на надежду. — Я тебя везде ищу, что за хрень, мы же договаривались! — Это ещё кто? — один из парней отпустил локоть Йеджи, та тут же ловко выдернула второй. — Я договаривалась пойти с подругой, — быстро оправдалась она, направляясь к соседке. — Мы можем подвезти вас обеих, — с гадкой ухмылкой предложил второй парень, но Йеджи уже достигла цели, тут же по инерции схватив младшую за руку.       Они дошли до общежития в тишине, так и не разжимая сцепленных рук. Рюджин, может, и хотела бы, только вот Хван уцепилась так, что сделать это не было никаких шансов. Но, быть честной, желания не было.       Уже оказавшись в комнате, Йеджи выдохнула, позволяя себе отпустить чужую ладонь. Она посмотрела на соседку с таким теплом и благодарностью, что та на секунду почувствовала себя каким-то супергероем, только что спасшим весь мир. — Спасибо, — уже спустя секунду Рюджин оказалась притянута в крепкие объятия, вот так легко и просто, спустя полгода совместной жизни, впервые смогла ощутить тепло чужого тела. — Ну, не дрожи ты так, — проговорила она, поглаживая девушку по спине, чувствуя под ладонью шелковистые, слегка спутанные волосы. — Всё хорошо, видишь?       Рюджин отстранилась, заглядывая в потерянные глаза. Йеджи была похожа на оленëнка, случайно выбежавшего на дорогу посреди ночи и испугавшегося яркого света фар. — Хочешь поговорить об этом? — поинтересовалась Шин, пытаясь придумать, как помочь напуганной девушке. — Если честно, да, — она вздохнула и села на свою кровать, похлопав по месту рядом, но Рюджин качнула головой, направившись к своему месту. — Что это за придурки? — Гëнхи и Донын, — Йеджи обняла себя руками, устремив взгляд куда-то в пустоту. — С первого курса постоянно пристают ко мне, шлют… разные фотографии, намекают, зовут к себе. Обычно я хожу с Джису, но она улетела учиться по обмену как минимум на полгода. Не знаю, что теперь делать… — Я буду ходить с тобой, — без раздумий, предложила Шин. — Если пары не совпадут, то попрошу Юну. — Ты… серьёзно? — удивлëнно вытаращилась старшая, не веря тому, что её недружелюбная соседка вот так просто вызывалась помочь. — А что не так? — нахмурилась блондинка. — Нет, ничего, просто… не ожидала от тебя. — Ты не знаешь меня, — заметила Рюджин. — Да, пожалуй, — вынуждено согласилась Хван.       Со следующего дня провожать и встречать Йеджи с занятий стало рутиной. Обсуждать прошедший день тоже как-то естественным образом вошло в норму. Впрочем, вполне понятно, как именно. Ходить в неловкой тишине никто не был готов. А потому в один из дней Рюджин, как бы невзначай, на пробу, пожаловалась на сложный тест по поведенческой психологии. И следом услышала рассказ от Йеджи о том, как её преподаватель по норвежскому, мужчина преклонного возраста, уснул прямо на паре, принявшись во сне жаловаться на коммунистов. Йеджи цитировала его, смешивая два языка, делая такую пародию на старческий голос, что Рюджин смеялась в голос, абсолютно не обращая внимания на оборачивающихся прохожих. Разговаривать с Хван оказалось интересно. Настолько, что младшая проверяла время на телефоне каждые несколько минут, высчитывая, сколько осталось до конца пары соседки. Её учебный день уже давно закончился, девушка даже успела сходить в общежитие и сделать небольшое задание по технике речи. Теперь же, сидя в коридоре первого этажа, прямо напротив аудитории, в которой проходило занятие Хван, она не могла дождаться, чтобы увидеть её вновь. В комнате всё было по-старому. Иногда ей казалось, что Рюджин и Йеджи, которые ходят вместе и те, что живут в одном помещении — совершенно разные люди. Иначе она не знала как объяснить, почему как только они переступали порог, вся дружественная атмосфера вмиг испарялась, уступая место дискомфорту, напряжению и натянутости, такой, что на ней с лëгкостью можно было сыграть, как на струне. Время вышло, и студенты стали выходить небольшими группами из-за двери, переговариваясь друг с другом. Рюджин нетерпеливо покачивала в воздухе ногой и реагировала каждый раз, когда дверь открывалась. Йеджи вышла одной из последних. Рыжие волосы давно потеряли цвет, уходя в нежный персиковый. Отросшие тëмные корни совсем не портили вид, добавляя образу чего-то реального, естественного. Она снова нацепила на себя то дурацкое платье, которое Рюджин не нравилось, но только потому, что привлекало слишком много внимания к точëной фигуре старшей. Улыбка сама собой расползлась по лицу, когда девушка махнула рукой и кивнула в сторону выхода. Йеджи выглядела потрясающе. Всегда, в любом состоянии. Сонная, с дурацкой растрëпанной косой на голове и с идеальной укладкой при полном параде. Она одинаково хорошо выглядела в старой потëртой пижаме и в недорогом, но качественном брючном костюме по фигуре. Хмурая и со счастливой улыбкой. Недовольная и радостная. Хван Йеджи была прекрасна всегда. И Рюджин, возможно, могла бы ей завидовать. Но в другой реальности, там, где не восхищалась старшей настолько, что дыхание непроизвольно перехватывало, стоило ей только поймать взгляд тëмных глаз. Она ненавидела свою нерешительность. Ненавидела скованность, когда дело касалось общения с Йеджи. Помочь ей — одно дело. Но строить диалог в замкнутом пространстве — совсем другое. В маленькой комнате просто некуда было деться от смущающих мыслей и неловких взглядов. — Я хочу сделать ремонт, — заявила Хван, переступив порог комнаты.       Рюджин уставилась на неё, не зная, чему удивляться больше: внезапному заявлению или в целом тому, что Йеджи разговаривала с ней там, где обычно молчала. — Это на тебя так тест по страноведению повлиял? — скептически проговорила она, устроив джинсовую куртку на вешалке у входа. — Нет, просто… — Хван мило нахмурила брови, задумавшись. — Тебе не кажется, что серый цвет угнетает? Слишком тëмный. — Он едва отдаëт серым, — оглядев стены, Рюджин пожала плечами. — Ну, если хочешь, так уж и быть, помогу. — Ты так любезна, — фыркнула Йеджи и довольно улыбнулась. — Тогда… сходим завтра к моим родителям? — Чего? — опешила Шин. — То есть, — нервно усмехнувшись, рыжеволосая качнула головой. — В магазин моих родителей. Выберем цвет для стен. — Рановато для знакомства с родителями… — пробормотала под нос девушка и согласилась.       Рюджин пялилась в потолок, не зная, как усыпить себя. С соседней кровати бросался в глаза неяркий свет смартфона, падающий на расслабленное лицо. Йеджи неспешно водила пальцем по экрану, то ли читая что-то, то ли просто листая ленту. Краем глаза она поглядывала на ворочавшуюся в кровати соседку. Шин частенько засыпала поздно и трудно, хоть и пыталась придерживаться режима. Просто, бывало, голову настолько заполняли мысли, что само засыпание казалось невозможным. А Йеджи обычно дожидалась, пока младшая уснëт. Чтобы иметь возможность лишний раз рассмотреть аккуратные черты девушки в сумраке комнаты. Разглядывать Рюджин днëм она не решалась. Да и в целом смотреть на неё. Йеджи не знала, почему соседка с самого начала была так враждебно настроена к ней, но вызывать её гнев лишний раз не хотелось. У них и так всё было слишком хорошо в последнее время. Ну… не считая привычного холода в комнате. Заблокировав телефон, Хван отвернулась к стенке. Завтра они проведут время вместе. Вдвоём. Уснула девушка с улыбкой, которую её брат обязательно окрестил бы дурацкой. Но он давно уехал учиться в другую страну. Да и… не то чтобы Йеджи волновало его мнение.       Рюджин просыпалась к обеду. К тому времени Хван уже обычно успевала переделать половину своих дел, но в этот раз, к удивлению младшей, девушка ещё спала. Шин сонно оглядела соседку, укутанную в тëплое одеяло, и фыркнула. В комнате было не меньше двадцати градусов, а она заворачивалась так, будто жила на Северном полюсе. В объединëнной на несколько комнат ванной комнате было пусто. Рюджин бросила взгляд на запятнанное брызгами зеркало и поморщилась. Родители с детства приучали её следить за порядком, поэтому много аспектов жизни в общежитии доводили её до дëргающегося глаза. Казалось бы, все люди. Но часто складывалось ощущение, что половина блока были выходцами из хлева. Сначала Рюджин пыталась поддерживать чистоту, призывать к ней своих соседей, следить за порядком, но никакой отдачи не получила. А потому благополучно на всё забила, раз все придерживались принципа «я не я и хата не моя», то и ей следовало не выделяться. — Доброе утро, — сонно пробормотала девушка, встав рядом.       Рюджин удивлëнно оглядела её. С каких пор они желали друг другу доброго утра? Когда пауза затянулась, Йеджи разочарованно вздохнула и отвернулась, выкручивая воду в кране на максимум. Что-то неприятное разрасталось в груди. — Доброе утро, Йеджи, — громче проговорила Рюджин, чтобы соседка могла услышать её сквозь шум воды.       И Шин готова была поклясться, что видела улыбку на её лице. Самую настоящую. Вызванную простым «добрым утром». Конечно, Рюджин и раньше видела Йеджи улыбающейся. Когда они ходили вместе до общежития, Хван часто улыбалась, рассказывая что-то весëлое. Улыбалась, когда Рюджин шутила или делилась историями. Или когда видела что-то милое. Но всё было не тем. В этот раз Йеджи улыбалась не шуткам, историям или милым щенятам, которых до безобразия любила. Она улыбалась Рюджин. И почему-то эта мысль отдавалась приятным теплом в сердце. Поймав себя на том, что просто стояла и пялилась как маньячка, Шин поспешила отвернуться. На всякий случай, ещё и перешла к другой раковине, так, чтобы между ними была одна пустая. Йеджи с подозрением посмотрела на это, но промолчала, возвращаясь к привычной рутине. Рюджин часто вела себя странно, в этом не было ничего нового. — Уже решила, какой цвет хочешь? — поинтересовалась Шин, пытаясь завести разговор.       Они сели в такси, оставляя между друг другом приличное расстояние. В настолько маленьком замкнутом пространстве Рюджин чувствовала себя как в ловушке. Йеджи устроилась полубоком, переводя взгляд с окна на противоположной стороне на напряжëнную девушку. — Я… вообще-то, я думала, что мы решим на месте, — Хван улыбнулась, пожав плечами. — Какие цвета тебе нравится? — Чëрный и фиолетовый, — Рюджин посмотрела на заинтересованную соседку и тут же смутилась. Йеджи выглядела слишком вовлечëнной для человека, просто решившего покрасить стены. — Сомневаюсь, что эти цвета подойдут. — Почему? — спросила Йеджи и тут же закусила губу, поняв, что сморозила глупость. — Да-да, нужно что-то светлое.       В салоне повисла тишина. Рюджин не знала, чем заполнить её, а потому просто отвернулась к окну, сделав вид, что крайне заинтересована однотипным пейзажем бетонных коробок. Йеджи откинулась на сидение, едва заметно вздохнув. Что она делала не так?       Магазин родителей Йеджи был достаточно большим, чтобы в нëм можно было потеряться. На входе их встретил приветливый мужчина, пожелавший Йеджи и её «подруге» хорошего дня. Все встречающиеся на пути люди здоровались с ними и невзначай интересовались делами Хван. Рюджин задумалась, как часто её соседка бывала в этом месте. — Конечно, с Ikea не сравнимся, но тоже вроде неплохо, — нарушила тишину между ними Йеджи. — Это больше, чем неплохо, — Рюджин на автомате улыбнулась, увидев, как старшая смущëнно отвела взгляд.       Они подошли к отделу, где Йеджи уверенно залезла куда-то под прилавок, выуживая оттуда какой-то журнал. Отведя Рюджин к небольшому диванчику, она всучила ей этот сборник и предложила присесть. Диванчик, — скорее кресло, — явно был рассчитан на одного человека. Но Хван тут же села рядом, соприкасаясь бедром и плечом с младшей. — Давай выбирать, — проговорила она, указав на журнал, который Рюджин, сама не зная отчего, слишком крепко сжимала в руках.       Перелистнув пару разворотов, девушка убедилась, что состояло изделие из страниц с изображением разных цветов. На некоторых из них была налеплена наклейка «нет в наличии». Она бездумно перелистывала, совсем не акцентируя внимание на цветах. Думать удавалось лишь о Йеджи. В и без того маленьком пространстве дивана Хван, казалось, стремилась быть ещё ближе. Девушка завела руку за спину младшей, опираясь на поверхность за ней и наклонилась так, что могла легко поставить подбородок на плечо, прижимаясь при этом. — Что насчëт этого? — Йеджи накрыла её руку, не давая перевернуть страницу.       Рюджин резко перевела взгляд на старшую, растерявшись. Хван спрашивала о цвете. Да как она вообще могла думать о каком-то идиотском ремонте, когда такая девушка прижималась к ней и держала её руку непозволительно долго? Обе знали, что в этом не было никакой нужды. Обе оставались на месте, прожигая друг друга взглядами. — Хороший цвет, — пробормотала Рюджин, вглядываясь в тëмные радужки. Шин сглотнула и всё же опустила взгляд в журнал. — Но давай посмотрим ещё, — проговорила она, мысленно благодаря себя за это решение: жëлтый и все его оттенки были самыми ненавистными.       Йеджи отпустила руку девушки, но тут же вновь удивила, опустив ладонь на бедро. Так небрежно и легко, словно делала это часто, словно это было нормой. Это не было. Они обе знали.       Рюджин до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, стараясь не думать слишком громко. Изо всех сил стремясь направить своё внимание в чëртов разноцветный журнал, отключить органы чувств, так отчëтливо ощущающие тепло чужого тела. — Этот, — слишком резко выпалила младшая, остановившись на приятном глазу фисташковом цвете.       Не то чтобы он ей прям нравился. Не то чтобы ей вообще хотелось заниматься всем этим. Она выжидающе смотрела на девушку, не шевельнувшуюся с момента озвучивания выбора. Словно выйдя из транса, Хван забрала журнал той самой рукой, что ещё секунду назад покоилась на ноге блондинки. Рюджин едва сдержала вздох от такой резкой потери тепла, когда старшая поднялась на ноги и, избегая взгляда, кивнула в сторону кассовых аппаратов. — Подожди там, я схожу на склад, — протараторив указание, она тут же удалилась быстрым шагом.       «Похоже на побег, — хмыкнула про себя Шин. — Да, на её месте я бы тоже бежала». Вынув телефон из кармана, она невольно увидела своё отражение в тëмном экране и тут же тяжело вздохнула. Ну, конечно, ей обязательно нужно было покрыться румянцем. «Теперь я ещё и краснею, хуже школьницы, ей-богу», — подумав о своей глупости, девушка захотела ударить себя. Потоптавшись немного возле злосчастного дивана, она наконец двинулась в направлении кассовых стоек.       Средних лет женщина приветливо улыбнулась ей, спросив, может ли помочь чем-то, на что Рюджин лишь помотала головой. — Не стесняйтесь, если понадобится что-то, — она отвернулась, принявшись обклеивать какие-то коробки штрих-кодами.       Шин чувствовала себя неловко. Почему Йеджи не было так долго? Возможно, не так уж и долго, на самом деле, но время тянулось целую вечность, пока из-за стеллажей наконец не показалась рыжая голова. Она катила перед собой тележку, полную товаров. Какие-то баночки, валики, щëтки, шпателя… Рюджин с трудом могла бы назвать все позиции из этого набора юного маляра. — Добрый день, — женщина развернулась, удивление промелькнуло на вытянутом лице. — Йеджи? Что ты тут делаешь? — Привет, мам, — рыжеволосая улыбнулась, кивнув на тележку. — Затеяли покраску стен в комнате. — Ого? — женщина казалась ещё более удивлëнной. — А ты разве не… — Пробей товар, пожалуйста, — перебила девушка, не позволяя матери закончить предложение.       Рюджин смущëнно стояла в стороне, не зная, куда себя деть. Её всегда напрягали встречи с родителями, неважно чьими, будь то отец Юны или госпожа и господин Ли, она чувствовала себя неловко. Возможно, роль сыграли собственные натянутые отношения с матерью, посвятившей всю свою жизнь работе, а не воспитанию дочери. Так или иначе, думать об этом не хотелось.       Она следила за молчаливыми гляделками Йеджи и её мамы, что ловко прокручивала в руках предметы в поисках штрих-кода. Хван была совсем не похожа на эту женщину, но что-то всё же выдавало родство, заметить которое с первого взгляда было практически невозможно. Йеджи выглядела нервной. Ей тоже было неловко рядом с собственной матерью или дело было в чëм-то ещё? За своими мыслями Рюджин не заметила, как хозяйка магазина закончила пробивать товар. Йеджи расплатилась картой и повезла тележку к выходу, помахав матери на прощание свободной рукой. Шин задержалась немного, чтобы попрощаться согласно всем нормам вежливости. — Почему твоя мама стоит за кассой? — поинтересовалась младшая, когда девушки, упаковав покупки в багажник, устроились на заднем сидении такси. — Она любит работать с людьми, — Йеджи пожала плечами. — К тому же считает, что так намного легче получить обратную связь от покупателей. Многие любят посплетничать с кассирами, мама пользуется этим. — Умно, — улыбнулась блондинка. — Да, наверное, — она вновь пожала плечами. — Хочешь заехать куда-нибудь перекусить? — Перекусить? — Рюджин окинула её скептическим взглядом и получила в ответ лëгкий кивок. — У нас тяжëлые пакеты, не думаю, что это лучшая идея. – Тогда… — она призадумалась, отведя взгляд. — Сходим, после того, как оставим пакеты в комнате?       Рюджин нахмурилась. Чего Йеджи добивалась, вот так внезапно переходя границу их общения с молчаливого соседства к… к чему? — Посмотрим, — буркнула младшая и отвернулась к окну.       Да, ей нравилась Йеджи. Отрицать это теперь было бессмысленно. Могло ли быть такое, что кто-то доложил Хван? Вряд ли. Знала лишь Черëн, с самого начала только и твердящая о том, что Рюджин запала на свою соседку. Но Ли не стала бы говорить, Рюджин всегда очень трепетно относилась к сохранению своих тайн, а потому не простила бы подруге такую подлость. И Черëн была прекрасно осведомлена об этом. Мысли о Йеджи быстро вытеснила предстоящая конференция в университете, для которой она должна была провести социологический опрос и его анализ. Оставалось меньше двух недель, а опросить нужно было не меньше пятисот человек. Иногда ей хотелось ударить себя чем-нибудь очень тяжëлым за прокрастинацию. Хотя, признаться, думать о том, как организовать всё это, было куда приятнее, чем теряться в догадках о странной смене поведения Йеджи.       Стоило им оказаться в комнате, как Хван тут же принялась предлагать варианты, куда можно сходить на обед. — … ну, на крайний случай кафетерий на первом этаже, но Миа отравилась там на прошлой неделе, поэтому… — Йеджи, — остановила поток речи хмурая Рюджин. — Что на тебя нашло? — Что? — она свела брови, отзеркалив закрытую позу соседки. — Ничего, — вздохнула девушка, будь что будет. — Давай сходим в «Чикос», обожаю их буррито.       Находиться вот так с Йеджи было приятно. Не вынуждено, так, как они ходили каждый день, ссылаясь лишь на то, что это ради безопасности, а по собственному желанию. Хван жестикулировала, рассказывая, как в детстве пряталась от родителей в их магазине, когда не хотела делать уроки. Периодически касалась случайно (а может и специально), спрятанной в карманы джинсовки руки, иногда задерживаясь слишком долго. Шин знала, что для них это не было нормальным. Йеджи ярко улыбалась, отводила взгляд и прятала эмоции за волосами. Интересно, догадывалась ли она, как сильно Рюджин любила следить за её эмоциями? Йеджи была милой. Если бы у слова «очарование» был облик, Хван однозначно подошла. Иногда Рюджин так хотелось сказать ей об этом, но каждый раз что-то мешало. Что-то — её собственный разум. Тот, что твердил, будто старшая недолюбливает её, использует лишь для того, чтобы не стать жертвой тех двух идиотов, что играют роль сталкеров, выслеживая расписание девушки и пытаясь подловить её в одиночестве. Этим объяснялось то, что в комнате они снова становились незнакомками, часто обрывая разговор на середине. — Всë в порядке? — Рюджин не заметила, как остановилась, погрузившись в свои переживания. — Рюджин-и? — Рюджин-и? — переспросила она. — Звучит мило, разве нет? — Хван закусила губу на секунду. — Тебе не нравится? — Нравится, — кивнула девушка. — Ты просто… ладно, пойдём.       Йеджи вздохнула и последовала за ускорившейся соседкой. За обедом, плавно перетекающим в ужин, Рюджин чувствовала тревогу. Сидящая напротив Хван то и дело пыталась вовлечь её в разговор, но мысли не отпускали, потому отвечать получалось лишь односложно, несвязно. Шин чувствовала, что это обижало старшую, но ничего поделать с собой не могла. Перед ней всё ещё была Хван Йеджи, её соседка, девушка, за которой успела поухаживать как минимум половина курса. Девушка, которая нравилась ей.       До общежития шли в тишине. Впервые молчание между ними казалось настолько неловким. Йеджи не понимала, что делала не так. Рюджин не понимала, что вообще делала Йеджи.       Оказавшись в комнате, Хван не выдержала. — Почему ты такая отстранëнная? — Разве так не привычно? — она с сомнением уставилась на старшую, не понимая, что та затеяла. — Да надоело мне уже так! — слегка повысила голос девушка. — Я тебе совсем не нравлюсь? — Что? — Рюджин почувствовала себя так, словно кто-то только что привёл доказательства существования инопланетян. — Как ты можешь кому-то не нравиться? — Видимо, могу, — она всплеснула руками и нервно заправила слегка волнистые пряди за уши. — Я переезжаю, Рюджин.       Внезапное признание заставило девушку вздрогнуть. Переезд? Но она ведь… — Мне нужно освободить комнату до конца следующей недели, — сложив руки на груди, рыжеволосая вздохнула. — Но зачем это… — девушка обвела рукой стоящие у входа пакеты. — Юна попросила, — буркнула она, ещё больше нахмурившись. — А я выдумала эту глупую идею про покраску нашей комнаты, чтобы хоть как-то сблизиться с тобой. Я думала, что, если мы проведём время в неформальной обстановке, что-то изменится… кажется, я ошиблась. — Йеджи, я весь день гадаю, почему вдруг ты ведëшь себя так, а ты… — постепенно приходило понимание. — Да ты мне нравишься, Шин! — она сделала пару шагов и, схватив озадаченную девушку за воротник джинсовой куртки, втянула в короткий поцелуй. — Так тебе понятно? — Не совсем, до меня плохо доходит, — Рюджин с трудом сдерживала улыбку. — Повторишь?       Дважды просить не пришлось. Йеджи тут же вновь коснулась губ, мягко сминая их, чувствуя, как чуткие руки опустились на талию, пробираясь под свитер, тот самый, что Хван любила оставлять на чужой кровати. Рюджин неспешно отвечала, позволяя Йеджи удерживать контроль. Все чувства обострились во много раз, и ей казалось, что ещё никто и никогда не вызывал столько ощущений от одного лишь весьма целомудренного поцелуя. Хван Йеджи рушила её представления, легко и непринуждённо, так, как умела только она. — Так ты переезжаешь? — отстранившись, вернулась к волнующему вопросу Рюджин. — Ага, — Йеджи поправила смятый воротник девушки и опустила ладони на шею, мягко погладив её. — Родители подарили квартиру ещё месяц назад. — Месяц? — удивилась Шин. — Ага, — она улыбнулась. — И я месяц пыталась придумать, как добиться твоего внимания. — Мы буквально жили в одной комнате, — хмыкнула младшая. — Ты могла сделать это как угодно. — Ты сама говорила, что я мешаю тебе, — с лëгкой обидой припомнила рыжеволосая. — Я и боялась… — Даже не знаю, кто из нас двоих более глупый, — Рюджин усмехнулась и притянула её в объятия. — Ты мне тоже нравишься, очень. — Так теперь мне можно заходить на твою половину комнаты? — поинтересовалась Йеджи, погладив расслабленную спину. — Ты ведь переезжаешь, — напомнила Шин. — Ещё неделя. — Йеджи, я тогда бросила это сгоряча, — вздохнула она, отстранившись. — Я не могу ограничивать твои передвижения, но, пожалуйста, не разбрасывай вещи.       Неделя пролетела быстро. Теперь комната была наполнена тихими разговорами, смехом и тëплыми объятиями, разделëнными на двоих. Но Йеджи всё же съехала. Не было смысла платить немаленькую сумму за общежитие, когда недалеко от кампуса ждала собственная квартира. Они обе это знали. Чего Рюджин не знала, так это того, что начнëт скучать в ту же минуту, как такси с уже бывшей соседкой отъедет от здания. Ровно так же она не знала, что уже на следующий день получит сообщение с текстом «переезжай ко мне, возражения не принимаю». Причин отказываться не было. Да и кто она такая, чтобы спорить с любимой девушкой?