Останешься со мной.

*** — И что, ты просто ушла?! — получив кивок, продолжает: — Лиз, ты такая дура! — А что я должна была сделать? Андрющенко пришла к Виолетте за помощью. Всё таки, как никак, та является психологом по межличностным делам, и в принципе подруга надёжная. Если нужно помощь, то это к ней. А ещё, не забудем, что Ви прекрасно это поймёт, тоже ведь с девушкой. — Что угодно, но не убегать ко мне в третьем часу ночи, блять! — она не сердится, просто сам факт, что Лиза ничего не сделала, её раздражает. — Она меня оттолкнула, — произносит раз тридцатый за всё время, пока находилась в этой квартире. — Оттолкнула. — Я это уже поняла, — выдыхает, кладя руку на плечо; она вздрагивает, когда чувствует поглаживания от Малышенко. — А ты сама это понимаешь? Грустно улыбается, почти смеясь, — это её защитная реакция. Ведь буквально своими словами, она пытается убедить себя в реальности происходящего. Это отвращение к себе, что она не может принять, хотя бы, как данность. Лиза долго пыталась понять, почему любое слово от Крис, вызывает у неё улыбку; каждое прикосновение, становится новой бабочкой в животе; а рассматривая её, когда та спала рядом, во время болезни Лизы, превращалось в поток странных мыслей и желаний. И только, когда догадки о слишком частых моментах прикоснуться до запретных губ, стало разъедать корку здравого мышления, как самый сладкий яд; Лиза поняла, к чему это. — Не понимаю, — сознается честно. — Я, достаточно долго была запутанна в себе, чтобы так просто отпустить свои чувства. — Лиз, — крепко обнимает, переходя на шёпот, — может она просто не ожидала твоего напора? — Надеюсь. — Пойдём, кофе мне сделаешь. В гостях у Виолетты настроение стало лучше, но возвращаться домой не хочется. Всё равно осознание, что Кристина живёт в её квартире, не давало туда вернуться. А хотелось. Хотелось поговорить и чтобы всё было как раньше, без этого всего. Просто чувствовать, что Захарова гладит её волосы, в который раз надавливая на нежнвопреки ость, которую Лиза испытывает. Но после случившегося быть рядом, та ещё пытка. Она уже не надеется на взаимность, хоть Ви и предположила, что это было, но вопреки всему, она не знает, чего ожидать. Захарова — это действительно, тот человек, от которого не ожидаешь ничего, у неё слишком не предсказуемый план действий. Она может на тебя напасть, что ты не поймёшь за что, и как это вышло; нагрубить, а после лечить твои раны, которые возможно сама и оставила, в конечном итоге всё пришло к одному. — Нет, хватит! — хватается за волосы, зарываясь; она прочувствовала всё это. Успокаивало одно, скоро открытие смены, и Лизе нужно на работу. Кофе — самый близкий её друг. Она готова пить только его, хотя так и делает. Само приготовление, процесс создания, отвлекает от проблем. Протираешь кофемашинку, засыпаешь зерна и радуешь, всех вкусным кофе и своей улыбкой. — Девушка, ну что это такое?! — плотный парень нависал над, по его мнению, хрупкой Лизой. — Что вам не нравится, давайте решим проблему? «Сегодня и так день не удачный, ещё ты, пидрила, прикопался, — думает, а сама готова уже под землю уйти.» — Я другое просил! — Давайте я проверю по чекам, чей это заказ, если вы другое просили, — старается спокойно отрыть его чек, на что тот выдаёт. — Не стоит, лучше сделай мне ещё один кофеёк, и я, так уж и быть не пойду к твоему начальнику, — старается улыбнуться, на что улыбка выходит мерзкой и очень неприятной, как и этот человек в целом. — Нет, так не положено, — знает, ведь, к чему всё ведёт. — Милочка, — сладостно тянет, гладя макушку темную и приобняв талию. Нет. Это не те эмоции, которые она ощущала, при её прикосновениях. Лиза берет его за предплечье, сжимая до красноты; мужчина сожмурился, собираясь убрать руку. Заламывая в замок за спиной руки, Лиза вытолкнула посетителя из кофейни, сильно толкнув. Ещё бы не много и он полетел носом по асфальту. Необошлось и без ругательств и проклятий в сторону баристы и её кофейни. Разборок не хватало именно сейчас, когда напряжённая Елизавета думала о чём угодно, но только сегодня раздражение было на высоте галактики. — Лиза! — голос сзади раздался также неожиданно, как затих; ей пришлось отойти от пострадавшего, чтобы разглядеть зовущего. — Ты всё это время была на работе? А с этим что? — глазами указывает на мужчину. — Он заслужил, пидр, ебучий, — пассивная агрессия была как никак удачной. — Приставал ко мне. Мишель округлила глазницы до планеты, сжимая кулаки. Ничего не сказав, она плюнула на мужика, опирающегося о стену. Быть может она начала замахиваться ступнёй, но Лиза её остановила, взяв за лодыжку. — Эу, эу! Сейчас ещё побои снимать будут, не надо! -ели держащуюся на одной ноге блондинку, она потащила обратно в здание. — Ты чего здесь? Живёшь ведь на другом конце. Гаджиева уселась на стул, скрещивая на груди руки. Теперь её лицо краснело от злости, видимо, на Андрющенко. Она буквально прожигала её, как ядовитая смесь, не оставляя и праха. — А того, что ты дура, Лиза, — не кричала, не злилась, изъявила, как факт. — Как давно ты тут? Крис сказала, что пришла, а тут закрыто. — Ты тут от Кристины? — не понятно почему, на душе стало отвратительно и резко тепло. «Она приходила ко мне, зачем? — и сразу другая мысль. — Почему, если оттолкнула. Может всё взаи…» — Да, — такой ответ прервал столько неуместные сейчас внутренние монологи. — Она попросила меня помочь найти тебя. Сказала приехать и ждать тебя здесь, а сама до Вилки как-то умчалась. Мишель говорила сочувственно, и, кажется, не зная, что произошло. Её попросили, она помогает. Неужели Захарова не стала рассказывать ей, своей подруге, что некая девушка поцеловала её. Трезвая, никогда не пьющая Лиза, утонула в своих чувствах. — У Ви? Но зачем я ей? — столько вопрос, которые явно нужно задавать не Гаджиевой. — Я откуда знаю, она не сказала, что на неё, кстати не похоже. Мишель хотела, что-то сказать, по типу, напишет Крис, или предупредит её; но Лиза её заткнула и вывела из кофейни, запирая здание. Сердце билось так, будто Андрющенко пробежала тысячу километров за минуту, хотя это и не возможно. — Что такое? — не понимание читалась во всех действиях Гаджиевой. — Миш. Не говори ничего ей пока, — а тише добавила: — пожалуйста. *** У себя в комнате, она стала убирать вещи. Сейчас стоял выбор, либо она уходит, либо. Либо ждёт Лизу и говорит с ней. После содеянного ей, то что оттолкнула, не позволила ничего сделать, на душе было погано. Она ходит по минному полю своих эмоций и чувств. Половину проживания Крис была и в комнате Андрющенко, сейчас нужно было забрать всё и оттуда. Но только переступив порог, одна из спрятанных бомб взорвалась. Тут всё было её: гитара, что была углу, расстроенная, однако хотелось услышать как на ней играют. И не абы кто играет, а именно владелица шести струнной классики. Вообще в музыке она не очень разбиралась, но помнила, как Лиза ругалась, мол, что она её боится, — рядом не проходя, дабы та не упала, — это же не акустика. Позже выяснилось, что многие гитаристы не могут играть на металлических струнах, только нейлоновых. Следующая бомба находилась возле зеркала. Именно тут Андрющенко оценивала образы для дискотеки. Кристина не любила показ мод, но всё равно, как модель выходила, держа спину ровно, но не достаточно, ведь получала лёгкий удар от Лизы. Она после каждого толчка в бок, извинялась, гладя, но повторяла его, когда Захарова с возмущением смотрела в зеркало, приговаривая, что ей не идёт. Тогда-то Лиза взяла свои краски и прямо по стеклу, заставляя Крис смотреть, писала фразу: « Ты прекрасна, Кристин» Теретья мина — разбросанные листы, кисти, мелки пастельные, фломастеры, гуашь и акрил, альбомы с блокнотами. Захаровой всегда запрещалось смотреть, что там. Если с предметами всё понятно, мол, не умеешь — не берись. То смотреть готовые работы запрещалось на отрез. Альбом. Первая страница была изрисована, чем-то ярким, а снизу подпись с датой, которую зачеркнули. Самое интересное в конце, значит начнём листать с середины. Последующие листы изображали собой вид из окна, даже скорее балкона. Рисунок показывал вечер, звёзды и силуэт, виднеющийся на улице, не чёткий, видно, что это набросок. Аккуратно серой краской на стекле написано число. Месяц назад. Ещё один рисунок был более чёткий и растушёванный пастелью. Это была девушка, стоящая спиной и скрывающая лицо поднятым плечом. Датой была татуировка на лопатках. Только на пятом портрете стало ясно, что это сама Крис. Везде было её лицо, глаза, руки, где-то даже зарисовка с её сном. И везде скрытые цифры. Один смятый листок, был в самом конце, а на нём нарисована задумчивая Захарова, с рукой у подбородка. «Я хочу целовать твои губы, твоё лицо, твоё тело. Хочу быть с тобой. » Из коридора раздался звон ключей. Лиза пришла.