Tango of Death

Традиционные мексиканские мотивы раздавались на километры вперёд под восклицанием народа и ярким торжеством. Китайские фонари, висящие в воздухе, украшающие страну-казино с небесных высот, украшения родины президента-мексиканца, в виде подвесок-черепов или фишек покера, черепушки-гирлянды, покрывающие зал сверху, повешенные на, мать вашу, дорогие золотые люстры каскады со скелетами, картами и многое другое. Гости были украшены пышными нарядами, гримом в виде скелетов или же карнавальной маски… все эти безделушки, пустые разговоры, черепа и музыка могли значить только одно, и Квакити прекрасно знал. – Dia de los Muertos. – недовольно проворчал гибрид, затянувшись порцией никотина. Ну конечно, День Мёртвых. По какой же причине ему ещё устраивать такие празднования? У Квакити просто не было времени на все эти «гулянки», но Слайм смог убедить утёнка в обратном, заверив, что устроит всё сам. И признаюсь, он справился неплохо. Привычная для Биг Кью тёмно-красная шапка, скрывающая большую часть жирных непослушных волос, темнее тоном рубашка, обтягивающая грудь юноши, как обычно не застёгнутая на две последние пуговицы, обнажая ключицы и шею лишь частично, словно дразня. Чёрный галстук, просто висящий как аксессуар, безделушка, толком никак не затянут, чёрная накидка, накинутая на плечи для поддержания стиля, классические чёрные подтяжки, прилегающие к, совсем блять не невинному, телу, соединяющихся на классических чёрных брюках, привлекательно обтягивающих задницу этого негодяя. Ну и конечно чёрные, лакированные туфли, как же без них? На лице красовалась чёрная карнавальная маска, обитой по краям кружевом золотого цвета, вырисованными золотыми пятнами под глазами, расходящимися в разные стороны и чёрной атласной лентой на каждом краю. Просто, но со стилем, ведь Квакити явно не желал надевать что-то пёстрое. Музыка эхом раздавалась в огромном зале под хохот, разговоры, тему которых Квакити не слышал, и танцы, которым гости уделили больше всего внимания. От президента пахло дорогим вином, одеколоном, мятным шапунем и сигарами, этот запах не спутать ни с кем, точно ни с кем… его ты почуешь за километр и сразу поймёшь, чем тебя наградила судьба. И поверь, она будет точно не на твоей стороне. Настолько часто парень шёл против общей морали, что и вовсе забыл её определение. Одним словом, аморальщина. Гибрид был из тех, кто ради цели пойдёт по головам и самым отвратительным, неправильным путям, если он единственный или короткий. Никто даже не догадывается, насколько грязны его тело и мысли, которые отмыть президент никогда не сможет. Кью пытался, действительно пытался, а потом смирился. Это уже не отмыть, он просто терял честь. Парню просто не повезло в жизни, которая грубо поставила его раком и вытрахала из него всё сожаление и стыд, поместив вместо этого эгоизм и безжалостность. Говорили, что чем-то он похож на того, кого боятся бесстрашные, кого ждут на очередной битве. Больше они не говорили. Квакити не был как Блейд, он ненавидел Блейда. Рука невольно потянулась к шраму, проходящему через подбородок к брови. Чёртова кирка. Чёртов Техноблейд. Чёртова жизнь, имеющая бедного утёнка в задницу. Парень вздохнул, заиграла новая мелодия. Аргентинское танго. Гости готовились к танцу, посмеиваясь, пока Алекс закатил глаза. Нужно выпить, и речь идёт не о воде. Погружённый в свои мысли президент направился к столу с выпивкой, взяв бокал вина. К сожалению самого же парня, выпить содержимое он не успел. Грубые, совершенно чужие руки ложатся на талию гибрида, прежде чем развернуть его всем телом к нарушителю покоя. Чёрный классический пиджак, белая выглаженная рубашка и классические брюки, облегающие ноги этого ублюдка, знакомый запах дешёвых сигарет и пороха, неприятно режущий нос. Подняв голову до уровня, как Квакити надеялся, незнакомца, парнишка разочарованно вздохнул и нахмурился. Тёмно-карие глаза, словно излучающие красный свет, лохматые неряшливые, но такие, сука, красивые кудрявые волосы с сединой, сшитое из какой-то кожи лицо… Уилбур, мать вашу, Сут. Хочется блевать от одного запаха его сигарет, которые он находит, хрен пойми, где и у кого, а взглянув на лицо так и хочется снести его блядскую улыбку хорошим ударом с кулака. Хотя чего там – его даже смерть ничему не научила, скорее наоборот. Ещё более нахальный и до жути раздражающий сорокалетний зомби. Единственное, что хоть как-то прятало его мерзкую рожу – карнавальная маска, похожая на ту, что носил сам президент. – Какая неожиданная встреча, Алекс. – с, такой раздражающей Кью, улыбкой сладко проверещал мужчина. Как же тошно. Изо рта сразу донёсся запах дешёвых сигарет и страшно представить какой ещё дряни. Дешёвый одеколон ударил в нос, заставляя утёнка сойти с ума – то ли от злости, то ли от притяжения, что мексиканец ненавидел больше всего на этом свете. Притяжение к трупу-старпёру. Какой же ты везунчик, Квакити, прям Фран Селак. Музыка эхом разносилась по залу, когда Уил вдруг начал вести танец. Хочешь потанцевать, гнилой кусок мяса? Будет тебе танец. Руки сцепились вместе, когда Квакити поддался. Шаг-другой и резкий прогиб. Лица парней в паре дюймов друг от друга. Алекс смотрит с адской ненавистью и пылающим огнём в глазах, а Уилбур смотрел с обожанием, излучая красный свет, желая получить этого утёнка на блюдечке. Секунда, и всё возвращается на свои места. Шаг-два-три, снова прогиб, но теперь их губы в жалком дюйме друг от друга, оба не разрушат это расстояние – один слишком горд, другой слишком дерзок. Улыбка на лице полуживого становится лишь шире, когда пальцы вновь переплетаются и Уил сжимает ладонь крепче, до боли меж пальцев. Что же ты задумал, мерзкий террорист-подрывник… новь возвращаются в прежнее положение, когда явный наркоман стремится к губам желанного мексиканца, но тот слегка отстраняется, дав понять, что у всего есть границы. С недовольным лицом, закатив глаза, но мужчина слушается, отстраняясь до начального расстояния между лицами. В голове всплывают воспоминания, которые Кью так долго и старательно пытался закопать в глубины своего сознания. Ласкающая слух мелодия Аргентинского Танго, когда они вновь сцепляются вместе. В зале никого больше нет. Только они вдвоём. Только Уилбур и Квакити. Старший берёт за талию, нежно улыбаясь, смотря в бездонные глаза утёнка. Его, блять, утёнка. Никого более. Шаг-два и резкий прогиб. Грубая рука лишь сильнее сжимается на хрупком теле юноши, когда, почти чёрные карие глаза пересекаются с нежными шоколадными. Прежнее положение, шаг-два-три, и снова прогиб. Глупая улыбка на лице Кью лишь больше веселит Уила, заставляя сердце трепетать. Это была ложь. Квакити смеётся, когда президент Л’манбурга подмигивает ему и они возвращаются в раннюю позу. Он просто наркоман. Лица так близко друг к другу, но пока не действует. Отстраняются, лишь держась за руки. Обманщик, предатель! Обходит слева, крепко взяв за талию и затянув в желанный поцелуй. Рука скользит по худой ноге, поднявшейся для самого Уилбура, когда поцелуй разрывается. Оба довольные, оба счастливые. – Накрыли воспоминания, Кью? – хриплый прокуренный голос вырывает президента из мыслей и, как удивительно, они находятся в том же положении, на котором Квакити остановился в своих размышлениях. – Скорее думаю, как мне тебя прикончить поскорее. – огрызается парень, на что получает лишь усмешку. Все взгляды устремлены на них двоих, что борются в этом танце, но так красиво. Они кружатся, расхаживая по залу, Уилбур поднимает юнца в воздух, пока тот перебирает ногами. За прикосновения к своему заду он точно потом убьёт старого извращенца, уж поверьте. Вновь остановка, разворот… От такого зрелища тяжело оторвать взгляд: не каждый день Квакити – правитель Лас-Невадаса, танцует с полуживым бывшим президентом распавшегося Л’манбурга. Никто и никогда не видел их вместе, так что ближайшую неделю по казино точно будут летать слухи об сия вечере, это не предположение. Так красиво перемещаются по залу, когда все расступились для этих двоих. Сам того не зная, Уилбур завёл себя в ловушку, дав Квакити выйти вместе с ним из огромного здания. Холодный воздух пронзает тело до дрожи, когда Уил больно падает со ступенек на асфальт. Закрыв двери в бальный зал, Биг Кью медленно подходит ближе, возвышаясь над старым зомби. – Каким чёртом ты пробрался сюда, мешок костей? – с явным гневом и раздражением в голосе спросил юноша, вскинув бровь. Уилбур, встав на ноги, вновь попытался взять утёнка за талию, но тот оттолкнул мужчину. Тяжело вздохнув, Сут достал из кармана помятую, потрёпанную, как Квакити, жизнью, пачку сигарет и зажигалку. – Я просто хотел увидеть тебя. – в следующую же секунду запах едкого дыма въедался в нос гибрида. – Отличное празднование вы устроили, Кью. Да и ты не растерял свои навыки в танце. Молчание. Алекс ничего не мог ответить, а лишь смотреть на такого блядского, ненавистного, но чёрт возьми привлекательного, почти двухметрового мужчину, что так красиво, эстетично курил дешёвые сигареты. Где-то в глубине души он скучал по этому, но никогда бы не признался. Квакити никогда бы не признался, что чувствует к этому ублюдку, что так грязно использовал его ранее. С удовлетворённым рыком Уилбур вдалбливается в юное, хрупкое невинное тело, наслаждаясь каждым его криком и слезами, что так заманчиво блестели на глазах. Он умолял остановиться, умолял не делать ему больно, но Уилбур не слушал, вдалбливаясь всё с большей силой, словно дикий зверь, которому срочно нужна самка. Отвратительно. Квакити хотел что-то сказать, но, вырвавшись из своих мыслей, увидел вдалеке Уила, уходящего к границе. В руке парень почувствовал листок бумаги, который сразу же развернул. «Мы скоро встретимся, утёнок. Снова.»